Рэйчел Кантор – Жизни сестер Б. (страница 24)
Я же пишу днем и ночью и всегда о своем – о Мрачнейших чудищах Мрачноландии, которые крадутся по коридору: из ушей торчат волосы, ботинки в грязи. О леди Каролине, Шаникве и Дездемоне, с коими я делила жилье, в особенности о Каролине – она повязывала мужской галстук снаружи на дверь, когда мне нужно было поспать на диване, отчего болела шея. Пишу о нашем достопочтимом доме, о детстве. О том, как Бренуэлл с растрепанными рыжими волосами бежит с холма, будучи мастером всех предсказаний. Пишу все с большей глубиной и теплотой, пишу от всего сердца, отдаю все, что нас когда-то связывало!
Это лучше Антарктиды, лучше Стеклянного города, лучше составления отчетов. Я пишу о Себе! Она маленькая и ранимая: и я ее люблю!
Я нашла для нее более изящный и простой язык – начинаю думать, что прячусь за своими предложениями. Они стали ровнее и четче, точно направленные в мое сердце стрелы. Смотри сюда, словно говорят они, отыщи меня, познай! Я само изобилие!
Учитель молчит – вероятно, таким образом дает мне свободу писать. Он щедрый человек и жертвует собой ради моего учения.
Эмили странно посматривает, как бы говоря: Прежняя сестра меня покидает, вот только почему.
Дорогой дневник,
Молчание учителя затягивается, и я теряю спокойствие. С удивлением гляжу на ту самую Себя, которая мне так нравилась, – неужели он ее не любит?
Дорогой дневник,
Мой учитель на меня не смотрит, как будто я себя чем-то опозорила. Пытаюсь поймать его взгляд, я бы с удовольствием еще раз с ним погуляла – девчачья компания мне надоедает! – однако он меня не замечает. Разрешаю себе соприкоснуться с ним пальцами, когда сдаю работы, чтобы он вновь взял меня за руки, как тогда (маленькая Лотта! страстная Лотта!), а он не берет. Неужто такая перемена вызвана с-рой Х., ведь не мог же он отдалиться без причины? Накладывая мне спагетти, она особенно громко стучит ложкой. Не сомневаюсь, она хочет сказать следующее: я не такая умная, как ты, и, быть может, наскучила этому мужчине и никогда не стану ему ровней, но я все-таки ношу его ребенка, чтобы он был доволен, и ты тоже должна быть довольна, только без него! Да-да, она ждет малыша, живот надулся шариком: я видела, как за завтраком она ест
Не датировано, Эмбли-Уэмбли Бронти. Дни так похожи нет смысла указывать дату все они проходят одинаково. Лотта плачет ее былой триумф окончен. Бедная Лотта никогда не была так же сильна как ее эмоции а они меняются с каждым часом, из-за чего она разбита и растеряна но все равно слишком горда чтобы обсуждать свои провалы с кем-то вроде меня высокой и плохо одетой Бронти монстром с камнем внутри который не сдвинуть. Миссис Х. косо смотрит чем больше он уделяет нам внимания тем меньше она у плиты скоро вся наша еда сгорит. Я не склонна помиловать лейтенанта Бранденбурга не знаю стоит ли того структура предложения.
Не датировано, Эмбли-Уэмбли Бронти. Она написала о наших сестрах. Выдумала сказочку, в которой они умерли по ее вине. Она чудовище это чудовищно вот так выставлять напоказ себя нас нашу жизнь а ему какое дело видела я как мрачнеет его взгляд когда она жеманничает и вздыхает. Рассказ я уничтожила будь что будет они наши общие сестры а не только ее. Теперь она в бешенстве кричит на девушек как будто им могли понадобиться ее сочинения обвиняет их одна за другой рвет их подушки. Так и знала что вы меня ненавидите потому что наш учитель меня выделяет кричит она о нет, дорогая сестра, это была я это была я.
Дорогой дневник,
Я рассказала учителю о проступке Эмили. Пришлось объяснить, почему я не могу сдать ему сочинение, а он смеется. У меня нет ни сестер, сказал он, ни братьев. Завидую вашим перепалкам, и после этого снова принялся жевать подгоревший тост, который сожгла его огромная женушка-ведьма – а он намазывает сверху джем, словно нектар! Он восторгается всеми ее поступками, а на мои реагирует зевками и вздохами. Хочется сказать, посмотри на меня! Я интереснее твоего тоста! Это же я! Лотта! Твоя Лотта! Я и не считала себя страстной, пока ты меня не изменил! Я поделилась с тобой самым сокровенным – уж прости, что оно тебя не тронуло!
Сюрприз! – восклицает он сегодня, и даже приличные дамы зашевелились, но он имеет в виду всего лишь церковь поверх другой церкви, что поверх языческого храма. Этим вечером хочу написать другое сочинение, применяя все, что узнала о мраморе косматеско, посмотрим, что он на это скажет.
Дорогой дневник,
Тетя умерла. Первая (постыдная) мысль: оставила ли она наследство, которое поможет нам здесь задержаться? Вторая: отпустить Эмили домой, меня тетя любила меньше всех. Третья: поехать самой, она была мне как мать или хотя бы пыталась. Заключительная мысль: учитель вообще заметит мое отсутствие?
Не датировано, Эмбли-Уэмбли Бронти. Тетя отдала Алебастра и Всадника, а также попугая по кличке Фердинанд она встретится с ними в раю. Лотта плачет над письмами того мужчины мы с Энни едем на море. Спрашиваю это тебя нехватка Робинзонов так радует. Да а еще бескрайнее море у них нет границ все могут быть свободны. В поезде мы леди Миллисент Халлифакс ее любовники Мордор и Маллиган-старший стареющая графиня де Ракенштайн мудрец укротитель львов мечтающая женщина.
Дома
Я принес тебе подарок, говорит Брен! Смотри, тетя, клементин!
Голоса нет, и я не могу ответить, руки не работают, и мальчик меня кормит, кусочек за кусочком, потом вытирает сок с моего подбородка. Через силу улыбаюсь. Мальчик закатывает глаза, словно я его похвалила. А теперь будь хорошей девочкой и поспи, говорит он. Напоминаешь мне дядю Джима: много болтовни, любил выдумывать, умер в сорок. Выпить, вероятно, мне никто не даст.
Где же девочки? – спрашиваю. Мальчик сидит на моей кровати. Ты и сама знаешь, отвечает он, но я ничего не помню. Энни у Робинсонов, то есть у Робертсонов, вечно путаю – ужасные люди. Огромный особняк, грубые дети, ну? Серьезно, тетушка, вспоминай. Я молчу, в голове пусто. Эм и Шарлотта учатся, продолжает он. Не поздновато им уже? За рубежом, добавляет он самое важное. И кто же им позволил такую глупость? Ну, всем по-прежнему заправляет папа, он тут главный. Он произносит это с удовольствием, желая победы для своего пола. Да какой из Пэдди главный, думаю я. Он слабак, без меня вы бы все здесь поумирали за пару месяцев, а отец даже не заметил бы. Хорошо, что меня уволили с железной дороги, говорит мальчик. А то кто бы о тебе заботился? Остальные, отвечаю. Где они? Он вздыхает: давным-давно разъехались, тетя, давным-давно. Тебя перевернуть? Я тебе, говорю, не пирог, чтобы меня переворачивать.
Где это видано, чтобы за больной ухаживал юноша. А за мной именно он и ухаживает, и поэтому я наверняка долго не протяну.
Неужели это все, на что ты способен? – возмущаюсь. Это еда навынос, тетя, я не умею готовить, ты же знаешь. Отвратительно! А я думал, китайская кухня тебе по душе. Еще чего! Мальчикам не идут надутые губы. Тогда отдай! Ладно уж, возьму: и так изнемогаю от голода. Мальчик смеется. Хорошо я еще не заставил тебя есть палочками, говорит. Вот была бы умора. Я тебя сама уморю, отвечаю, но опять с улыбкой. Он всегда знал, как заставить меня улыбнуться.
Подай мне шитье, говорю. Тут нет никакого шитья, отзывается мальчик. Как это нет? Не дури! Энни забрала его с собой к Робинсонам. Энни ненавидит шить. А ты врешь, потому что боишься, что я не удержу иголку в руках. Я вру, говорит, потому что хочу твое полное внимание.
Помассируй мне стопы! Он массирует, а я ничего не чувствую. Кожа на ладонях сухая. Он выдавливает лосьон. Руки не гнутся, он их разминает. Нет! – восклицает. – Ноги я трогать не стану! Приносит кастрюлю и моет мне голову. Что же ты наделал, мальчишка, ты что, вымыл мне голову стиральным порошком? Смотрит на меня искоса. Действительно с волосами что-то не так. Отрезать их ножом? Немного подумав, говорю: Давай, время красоваться уже прошло. Не думала, что он воспримет это всерьез, но он принес ножницы. Непорядок это, но я соглашаюсь: проще так, чем сказать нет. С глазами у него что-то не то, не может идти прямо. Не волнуйся, говорю, теперь уже лучше. Пэдди с ужасом смотрит на мою голову, словно я сама это с собой сотворила. Пусть так и думает: мальчик-то старается изо всех сил. Когда-то нутро мне подсказывало, Выходи за него замуж ради своей сестры, но я не смогла, а он и не просил.
Не могу сосчитать удары часов: сейчас утро или еще ночь? По еде, которую приносит мальчик, понять трудно: в любое время дня подает кашу или суп – все, что можно есть без зубов. Мы решили, что от зубов больше проблем, чем пользы. Обычно он приходит, когда я сплю, так что непонятно, как определить время. Когда от него несет, наверное, это ночь.
Где девочки? – нежным тоном спрашиваю я. Львы сожрали, говорит. Почему ты так разговариваешь с тетей, которая нормально к тебе обращается? Ладно, дикобразы. Так лучше? Он читает книгу и не хочет отвлекаться. Ты напоминаешь мне дядю Джима, говорю. Знаю, отвечает, который умер в сорок. Не переживай, откликаюсь, время еще есть. А старшая, как там ее? Какая, спрашивает. Старших так много. Да что ж мне с тобой делать? Позови мою сестру, я от тебя устала, жутко устала.