Рейчел Хокинс – Жена наверху (страница 7)
– Дружеский подарок, – поясняю я, стараясь выглядеть непринужденно, но сама невольно прикасаюсь к кулону, ощущая его тепло на своей груди.
– Красиво, – говорит Эдди и отводит взгляд. – Компания моей покойной жены производит нечто подобное, так что…
Запнувшись, Эдди начинает барабанить пальцами по столу.
– Сочувствую, – с сожалением говорю я. – Я… Я слышала про «Сазерн-Мэнорс», и это…
– Давай не будем об этом. О ней.
Эдди вскидывает голову, застывшая на губах улыбка выглядит натянутой, и мне хочется потянуться через стол и взять его за руки, но мы еще не настолько близки, не так ли? Я хочу расспросить его обо всем, что касается Беа, и одновременно забыть о том, что она была на свете.
Хочу. Хочу.
Официант подходит к столику с бутылкой дорогого вина, и я улыбаюсь Эдди.
– Тогда давай поговорим о тебе.
Вскинув брови, Эдди откидывается на спинку сиденья.
– Что ты хочешь знать? – спрашивает он.
Я делаю паузу, пока официант наливает порцию вина для дегустации в бокал Эдди, затем жду, пока Эдди сделает глоток, кивнет и жестом попросит наполнить наши бокалы. Такое я видела только в фильмах или в реалити-шоу о богатых домохозяйках, и теперь это происходит со мной. Теперь я одна из тех, кто так ужинает.
Когда наши бокалы наполнены, я имитирую позу Эдди, откидываясь назад.
– Где прошло твое детство?
– В штате Мэн, – спокойно отвечает он, – в маленьком городке под названием Сирспорт. Моя мама до сих пор живет там, как и брат. Но я уехал оттуда, как только выдалась возможность. Учился в колледже в Бангоре. – Эдди потягивает вино, глядя на меня. – Ты когда-нибудь бывала в штате Мэн?
– Нет, – качаю я головой. – Но в подростковом возрасте я прочла много книг Стивена Кинга, поэтому подозреваю, что имею представление о том, что это за штат.
В ответ Эдди смеется, как я и надеялась.
– Ну, там не так много кладбищ домашних животных и клоунов-убийц, но в основном все совпадает.
Наклонившись вперед, я складываю руки на столе, не упустив из виду, как взгляд Эдди скользит от моего лица к вырезу платья. Мужчины часто бросают на меня такие беглые взгляды, но от Эдди я не воспринимаю это как нечто пугающее или нежеланное. Мне даже нравится, когда он на меня смотрит.
Еще одно новое открытие.
– Наверное, жизнь здесь – это огромная перемена для тебя, – замечаю я. Эдди пожимает плечами.
– После колледжа я много раз переезжал. Работал с другом, занимаясь перепродажей домов по всему Среднему Западу. Поселился на некоторое время в Калифорнии – там я впервые получил лицензию подрядчика. Думал, что останусь там навсегда, но потом поехал в отпуск и…
Он замолкает, и я оживляюсь, не желая, чтобы вновь повисла напряженная тишина.
– Ты когда-нибудь думал о возвращении?
Удивленный, Эдди наливает себе еще немного вина.
– В Мэн?
– Или в Калифорнию, – пожимаю я плечами.
Меня удивляет, почему Эдди остался жить в месте, с которым его связывает так много плохих воспоминаний, в месте, где он кажется белой вороной, совсем слегка, но все же выделяется, даже с учетом денег и дорогой одежды.
– Ну, здесь расположен головной офис «Сазерн-Мэнорс», – отвечает Эдди. – Я мог бы заниматься подрядами где-нибудь в другом месте, но Беа очень хотела, чтобы «Сазерн-Мэнорс» базировалась в Алабаме. Это выглядело бы… не знаю. Как предательство, наверное. Если бы я перенес предприятие в другое место. Или продал. – Выражение его лица немного смягчается. – Это ее наследие, и я чувствую себя ответственным за его сохранение.
Я киваю, радуясь тому, что как раз сейчас нам приносят еду и этот разговор может завершиться сам по себе. Я уже поняла, насколько важна для Эдди компания «Сазерн-Мэнорс»: во время поисков в Интернете я нашла статьи о том, как спустя всего несколько месяцев после исчезновения Беа Эдди боролся за получение судебного ордера, официально подтверждающего ее смерть. Статьи были как-то связаны с «Сазерн-Мэнорс», и в них содержалось множество непонятных мне деловых и юридических терминов, но я ухватила суть – Беа должна была считаться мертвой на бумаге, чтобы Эдди возглавил компанию и управлял ею так, как хотела бы жена. Интересно, что он почувствовал, объявив о смерти жены таким официальным, окончательным образом?
Разрезая бифштекс, Эдди с едва заметной улыбкой бросает на меня взгляд.
– Довольно обо мне. Я хочу послушать о тебе.
Я начинаю травить милые байки, изображая жизнь Джейн в лестном свете. Некоторые из историй реальны (средняя школа в Аризоне), некоторые – наполовину, а иные позаимствованы у друзей. Эдди, кажется, слушает с удовольствием, улыбаясь и кивая во время еды, и к моменту, когда приносят счет, я чувствую себя более расслабленной и уверенной, чем представляла себя на этом свидании.
Когда наступает пора уходить, Эдди берет мою руку и кладет ее на сгиб своего локтя, а затем мы выходим из ресторана.
Это смешно, я знаю. Я – здесь, с ним. Я – идущая с ним под руку. Я – в его жизни. Но все же это так, и, когда мы выходим к тротуару, я поднимаю голову выше и держусь ближе к Эдди, касаясь его бедра краем платья. Ночь теплая и влажная, мои волосы вьются вокруг лица, фонари отражаются в лужах и ямках. Я гадаю, поцелует ли меня Эдди, попросит ли остаться у него на ночь. По просьбе Эдди нам завернули с собой кусок пирога – я представляю, как мы вдвоем едим его на той великолепной кухне. Или в постели. Может быть, Эдди именно для этого заказал пирог? Я фантазирую, как вхожу в его дом ночью, как красиво будут смотреться в темноте точечные светильники. Как будет выглядеть задний двор, когда взойдет солнце. Как пахнут его простыни и каково на них лежать, каково это – просыпаться в его доме.
– Ты что-то притихла, – замечает Эдди, привлекая меня ближе, и я приподнимаю голову, чтобы улыбнуться ему.
– Могу я быть честной?
– Может, лучше не надо?
Я слегка толкаю его, ощущая локтем твердое и теплое тело.
– Я думала о том, как давно не была на свидании.
– Я тоже, – отвечает Эдди.
В свете уличных фонарей он красив до боли в груди, пальцы скользят по мягкой ткани его куртки, дорогой и хорошо сшитой. Эта куртка выглядит лучше, чем любая моя одежда.
– Я… – начинаю я, и Эдди поворачивает голову. Мне приходит на ум мысль, что он мог бы поцеловать меня прямо здесь, на улице в Английском селении, где нас любой может увидеть, но тут фантазии прерывает незнакомый голос.
– Эдди!
Мы почти одновременно оборачиваемся и видим на тротуаре человека, похожего на Триппа Ингрэма, или Мэтта Макларена, или Сола Кларка, или любого другого бесцветного парня из Торнфилд-Эстейтс. Его лицо кривится, выказывая сочувствие, губы поджаты, а брови нахмурены; редеющие светлые волосы кажутся рыжими в уличном вечернем свете. Когда он тянет руку для рукопожатия, я замечаю блеск обручального кольца.
– Рад тебя видеть, приятель, – говорит незнакомец. – И прими мои глубокие соболезнования насчет Беа.
Я чувствую, как Эдди напрягся.
– Крис, – произносит он, пожимая парню руку. – Я тоже рад тебя видеть. И спасибо за цветы.
Крис лишь качает головой в ответ. На нем светло-серый костюм, а позади у тротуара припаркован «Мерседес». Сидящая на пассажирском сиденье женщина наблюдает за нами, и я чувствую, как ее взгляд останавливается на мне. Усилием воли я сдерживаю порыв одернуть подол платья, единственной нарядной вещи в моем гардеробе.
– Ужасно, просто ужасно, – продолжает Крис, как будто собеседник не знает, что в смерти жены нет ничего хорошего, но Эдди лишь морщится и кивает.
– Еще раз спасибо, – говорит он.
Кажется, сказать тут больше нечего, но тут Крис бросает на меня быстрый взгляд.
– Она была чертовски привлекательной женщиной, – добавляет он, и я чувствую, как его распирает от вопросов.
– Да, – соглашается Эдди, и я жду, что он вот-вот меня представит.
Крис тоже этого ждет, но Эдди лишь с неловкой улыбкой крепко хлопает его по плечу.
– Увидимся, – говорит он. – Передавай Бет привет от меня.
Пока мы идем по тротуару, меня осеняет, что с момента появления Криса, с той минуты, как имя Беа скользнуло между нами подобно призраку, Эдди ни разу не взглянул на меня.
Он не предлагает проводить меня до машины.
И не целует на прощание.
Все в доме Ингрэма как будто ждет возвращения Бланш.
Появившись там следующим утром, я ощущаю себя грузной и заторможенной, вчерашнее неудачное свидание с Эдди тяжелым камнем сидит в груди. Почему-то мне кажется, что нынешний день как нельзя лучше подходит для того, чтобы по просьбе Триппа прийти и собрать вещи Бланш.
Прошлым вечером надо мной витал призрак Беа, сегодня – Бланш.
Прошло уже несколько месяцев с момента ее исчезновения, но одна из сумочек все еще стоит на столе в прихожей. Там же кучка драгоценностей: змеится колье, беспорядочно свалены кольца. Я представляю, как Бланш возвращается домой после ужина в каком-нибудь ресторане, снимает все эти украшения, небрежно бросает их на широкое стеклянное основание лампы, скидывает с ног туфли прямо под стол. Пара балеток в розовую клетку все еще лежит там. Бланш пропала в июле, и на ум приходит ее образ в подходящей по цвету блузке и белых капри. Местные женщины летом всегда походят на цветы, они словно яркие всполохи красок на фоне неистово зеленых лужаек и ослепительно голубого неба. Это так непохоже на моду восточных штатов, где прошло мое детство: там черный всегда был в почете. Здесь, кажется, даже на похоронах можно увидеть кого-нибудь в наряде сиреневого цвета, а невесты носят маково-красные свадебные платья.