Рейчел Хокинс – Жена наверху (страница 10)
Я не спрашиваю, приготовил ли Эдди еду сам или купил ее в селении, в маленьком магазинчике деликатесов, где продается множество затейливых полуфабрикатов, которые остается лишь бросить в духовку или в какой-нибудь нарядный медный котелок и потом выдать за свое творение. Для меня это не имеет значения – важно лишь то, что Эдди мог бы просто заказать еду навынос, но вместо этого постарался сделать что-то ради нашего свидания, и это старание показывает мне, что уже пора сделать следующий шаг.
Я жду, когда после ужина мы перейдем в гостиную. Эдди зажигает несколько свечей, золотистый свет падает на деревянный пол. Он подает мне бокал вина, а себе берет виски – в поцелуе я ощущаю на губах вкус напитка, дымный и дорогой. Вспоминается день нашего знакомства, когда мы сидели здесь, пили кофе, кокетничали друг с другом. Теперь все иначе – одежда получше (я надела свои наименее выцветшие узкие черные джинсы и топ из искусственного шелка фирмы H&M, который купила в «Гудвилле»), алкоголь вместо кофе, флирт совсем другой, – и мы кажемся усовершенствованными копиями прежних Джейн и Эдди.
Джейн и Эдди. Мне нравится, как это звучит, и теперь я решаю навсегда остаться Джейн. Вот для чего я без конца убегала, лгала, все это было не зря, потому что теперь я здесь, с этим прекрасным мужчиной, в этом прекрасном доме.
Остается лишь одно.
Отвернувшись, я верчу бокал в руках. За огромными стеклянными дверями ничего не видно, в них лишь отражаемся я и Эдди, прислонившийся к мраморной стойке, отделяющей гостиную от кухни. – Это был чудеснейший вечер. – Я стараюсь придать своему голосу нужную нотку тоски. – Я и правда буду скучать по этому месту.
Притвориться грустной нетрудно – сама мысль о том, чтобы уйти, заставляет мое сердце сжиматься. Это еще одно странное чувство, к которому я не привыкла, – желание где-нибудь осесть. Вызвано ли оно тем, что я устала убегать, или какой-то другой причиной? Почему именно здесь? Почему именно сейчас? Не знаю, но уверена, что это место, этот дом, этот район дарят мне такое ощущение безопасности, какого я никогда не испытывала прежде.
В отражении я вижу, как Эдди хмурится.
– Что ты имеешь в виду?
Повернувшись к нему, я пожимаю плечами.
– Просто не знаю, сколько еще смогу оставаться в Бирмингеме, – отвечаю я. – Я не хочу вечно выгуливать собак, а мой сосед – просто кошмар. Я просматривала программы аспирантуры на Западе, и… – Я делаю паузу, прикидывая, не пожать ли еще раз плечами, но вместо этого останавливаю выбор на грустном вздохе.
– А как же мы? – спрашивает Эдди, и я изо всех сил стараюсь скрыть улыбку.
Я бросаю на него взгляд исподлобья.
– Эдди, – говорю я. – Нам было очень хорошо вместе, но… я имею в виду, нельзя сказать, что у нас есть будущее, верно? Рано или поздно тебе захочется другую женщину, более… изысканную. – Я делаю взмах свободной рукой. – Утонченную. Более красивую.
А потом я глубоко вздыхаю.
– Я даже не была полностью откровенна с тобой о своем прошлом… о своей прежней жизни.
Застыв, Эдди смотрит на меня в ожидании продолжения.
– Хорошо, – мягко и терпеливо произносит он. – Хочешь начать прямо сейчас?
Я киваю, а затем вступаю в одну из самых рискованных авантюр в своей жизни – говорю Эдди правду.
– С трех лет и до совершеннолетия я находилась под опекой государства. Отец, о котором я упоминала на днях… он не был мне родным, только приемным, к тому же не очень хорошим. Я даже не знаю своих настоящих родителей, лишь имена, и то на бумаге. У меня не осталось никаких воспоминаний о них. Я не знаю, кто я на самом деле. Действительно ли ты хочешь быть в отношениях с такой женщиной? С безродной?
Поставив стакан на стойку, Эдди в несколько шагов подходит ко мне.
– Да, – тихо отвечает он и кладет руки на мои обнаженные плечи. Прикосновение пронзает меня током до самых кончиков пальцев ног, и, невольно закусив нижнюю губу, я вижу, что Эдди замечает это.
– Спасибо, что открылась мне, Джейн. Теперь, когда я знаю о тебе это, представляю все, через что ты, должно быть, прошла… – Сделав паузу, Эдди пытается поймать мой взгляд, и в его глазах столько сочувствия и доброты, что у меня слегка подкашиваются ноги. – После этого я не хочу тебя меньше. Я хочу тебя еще больше, – заканчивает он, и это самая приятная вещь, которую мне когда-либо говорили.
– Эдди, – начинаю я, но его хватка становится крепче.
– Нет, – возражает он. – Если бы мне хотелось Эмили Кларк или Кэмпбелл Рид, я был бы с ними. Я с тобой, потому что хочу тебя, Джейн.
Склонив голову, Эдди легко касается моих губ своими. Легкий укус, его зубы захватывают мою губу, и на меня накатывает такая волна желания, что я вздрагиваю.
– Моя Джейн, – произносит Эдди тихим и хрипловатым голосом, и я с трудом могу сглотнуть. Больше никакого притворства, никакой иллюзии.
– Я не твоя, – с усилием выдавливаю я. – Я свободна, как чертова птица.
Мои слова заставляют Эдди улыбнуться, и, когда он целует меня снова, я тоже кусаю его за губу в ответ.
Я не уйду сегодня домой, и мы оба это знаем.
Я больше никогда не уйду.
Часть II
Беа
Даже не знаю, для кого я пишу все это. Для себя, наверное. Хочу перенести все на бумагу, пока события еще свежи в моей памяти. Я не могу позволить себе надеяться, что кто-то найдет мои записи. Сейчас слишком больно надеяться на что-то, но, возможно, если я запишу все черным по белому, то увижу в происходящем какой-то смысл и тогда смогу не сойти с ума.
Прошлой ночью я впервые осознала, как легко здравомыслие может ускользнуть сквозь пальцы.
Вместе с прочими вещами Эдди оставил мне книгу, дешевую книжку в мягкой обложке, которая валялась у меня еще со студенческих времен, и я нашла ручку, затерявшуюся в глубине ящика прикроватного столика, который мы перенесли сюда всего несколько месяцев назад. Есть что-то особенно странное в этом занятии, в написании моей собственной истории поверх слов, которые я читала и перечитывала, когда была моложе, но так еще труднее писать правду.
Прошлой ночью мой муж, Эдвард Рочестер, убил мою лучшую подругу Бланш Ингрэм.
Бланш мертва. Эдди убил ее. Я заперта в нашем доме. Сколько бы раз я ни повторяла себе эти факты, они все равно кажутся мне настолько неправильными, настолько безумными, что невольно на ум приходит вопрос, не привиделось ли это мне в каком-то страшном бреду? Или, может, я утонула вместе с Бланш и попала в ад? Вторая версия кажется даже реальнее первой, но нет.
Мы с Бланш отправились на выходные в домик у озера, хотели устроить девичьи посиделки и пообщаться. Нам обеим хватало забот – я управляла компанией «Сазерн-Мэнорс», Бланш вела дела с Триппом, – и просто посидеть и поболтать с лучшей подругой, выпить вина и посмеяться, как в старые добрые времена, казалось прекрасным отдыхом. Эти выходные складывались идеально.
Я прокручиваю это в голове, желая убедить себя, что никто из нас не мог предсказать, как все обернется дальше. Видите ли, здесь трудно разобраться.
Я помню, как неожиданно появился Эдди, и мы втроем решили взять лодку для полуночного круиза. Эдди встал за штурвал, мы с Бланш танцевали под музыку, льющуюся из динамиков. Потом голова отяжелела, мысли путались, и стало темно. Бланш кричала, я оказалась в воде, теплой, как в ванне, и понимала, что должна просто плыть и плыть, но, когда добралась до берега, Эдди уже поджидал там. Мою голову пронзила слепящая боль, потом сгустился мрак. Когда я открыла глаза, то уже находилась… здесь. В этой комнате.
Это Эдди пришла в голову идея обустроить на третьем этаже убежище для чрезвычайных ситуаций. Он загорелся мыслью после просмотра одной из серий телешоу
– На случай, если мы застрянем здесь на какое-то время, – поддразнил он, обнимая меня за талию, привлекая ближе.
Пусть к тому моменту мы были женаты уже почти год, я ощутила тот же трепет, что и в первую ночь, когда Эдди поцеловал меня. Я никогда не переставала испытывать страсть к Эдди. Возможно, именно поэтому я не ожидала дурного. Я была слишком влюблена, слишком доверчива, слишком…
Эдди вошел, когда я делала предыдущую запись. Я успела засунуть книгу под кровать еще до того, как открылась дверь, так что он, слава богу, не увидел, что я пишу. В будущем мне придется быть более осторожной.
Не слишком большое утешение, но выглядел он ужасно: Эдди всегда имел безупречный вид, но сегодня его глаза показались мне покрасневшими, а кожа немного дряблой, почти серой. И, как бы безумно и ужасно это ни звучало, на секунду мне стало его жалко. Мне захотелось помочь ему. В конце концов, наш брак всегда был таким. Я была руководителем, Эдди – исполнителем.
Я ждала каких-нибудь слов или, по крайней мере, попытки объяснить, что, черт возьми, происходит. Наверное, мне следовало закричать на него, броситься к нему, ударить. Сделать хоть что-нибудь. Но я просто сидела, оцепенев. Я хотела бы назвать причиной такого поведения затяжной эффект какого-то наркотика, который Эдди подсунул мне и Бланш, но с той секунды, как он вошел, меня парализовало смесью страха и шока. Я могла лишь наблюдать, как Эдди, повернувшись ко мне спиной, выставил на стол возле двери бутылки с водой и выложил пакеты с крекерами с арахисовым маслом, пару яблок и банан.