Рейчел Хокинс – Royals (страница 33)

Притвориться, что я встречаюсь с парнем, которого терпеть не могу – и который, в свою очередь, презирает меня и мою семью.

Не очень увлекательно – но и не запредельно сложно. Когда всё закончится, Элли будет счастлива. Ничто не преградит ей дорогу к титулу принцессы. А я позабуду про это, как про страшный сон.

– Ладно, – говорю я. – Как хотите. Давай встречаться понарошку.

И буквально чувствую, как Майлз, стоя у меня за спиной, морщится.

Я побывала на многих свиданиях, с тех пор как мама решила, что мне можно встречаться с мальчиками (папа сказал, что не заслужил права голоса в этом вопросе, поскольку у него было бурное прошлое, и никто из нас, включая маму, не желал знать подробности).

Первое мое свидание состоялось в развлекательном центре в Пердидо. Там были Мэтт Ривера и семеро его друзей плюс Изабель – так что вряд ли это можно считать настоящим свиданием. Но те три секунды, в течение которых Мэтт касался моей руки, передавая мне монетки, чтобы я могла бросить их в фонтан, удостоились подробного описания в моем дневнике. Я ходила в кино с Дэниэлом Фандерберком, танцевала на выпускном в седьмом классе с Хизом Леви, целое лето тусовалась по парковкам с Эйданом Беком, а еще был Эмиль Гулд – хотя в то время я считала, что это вовсе не свидание, но теперь, если хорошенько подумать, признаю, что всё-таки да.

И, конечно, Майкл. Я долго встречалась с Майклом. Школьные дискотеки, кино, бесцельное катание по окрестностям…

Иными словами, у меня неплохой опыт. Но это мое первое поддельное свидание, и я заранее знаю, что без проблем оно не пройдет.

Во-первых, еще слишком рано. Безбожно рано. В это время просыпаются только рыбаки и наркоманы. Шагая за Глиннис через каменистый замковый двор и слыша, как отдаются наши шаги в неподвижном утреннем воздухе, я щурюсь на солнце и заслоняю глаза.

– В это время суток кто-то бывает склонен к романтике? – спрашиваю я, и Глиннис улыбается, глядя на меня через плечо.

– Королевская семья с утра всегда выезжает на прогулку, – говорит она, – а значит, появляются фотографы.

Я так резко останавливаюсь, что из-под ног у меня разлетаются камушки.

– Выезжает? – переспрашиваю я. – Пожалуйста, скажите, что вы имели в виду велосипеды, а не лошадей. Велики, по крайней мере, не кусаются.

Глиннис смеется и качает головой. Ее медно-рыжие волосы переливаются в лучах солнца.

– Какая ты шутница, Дэйзи.

– Нет, я абсолютно серьезно, – настаиваю я, когда мы шагаем дальше.

Жаль, что Глиннис не носит шагомер – тогда она бы знала, сколько проходит за день. Это должно быть внушительное количество.

Вздохнув, я следую за ней к каменному строению с шиферной кровлей, которое, очевидно, и есть конюшня. Раньше я не догадывалась об этом, потому что на вид оно очень затейливое: я бы в жизни не подумала, что там живут лошади, а не люди.

Лошади, на одну из которых мне придется взобраться.

– Почему вы так любите лошадей? – спрашиваю я, когда мы заходим в полутемную, пахнущую травой конюшню.

– Мы родственники, – отвечает Майлз; когда мои глаза привыкают к полумраку, я замечаю, что он стоит возле стойла. – Поэтому у нас такие подбородки.

Я готова рассмеяться: это была бы неплохая шутка… если бы он не был одарен столь изысканными чертами лица – и если бы я его не ненавидела. Но он одарен, а я ненавижу, поэтому никаких послаблений.

Он подходит к нам, держа руки в карманах, и я с облегчением вижу, что Майлз одет почти нормально – белая рубашка, джинсы, коричневые кожаные сапоги. Если бы нам пришлось надеть узенькие белые брючки и бархатные курточки, я бы позволила королеве отменить свадьбу и навлекла позор на свою семью. Всё лучше, чем фотография моей задницы в белых брючках на первой странице каждого журнала.

Я в джинсах и в рубашке, которую выбрала для меня Глиннис – темно-зеленой, от которой не отказалась бы и Элли. И в сапогах – надо признать, они изящней, чем у Майлза. Кожа, облегающая мои икры, такая мягкая, что я постоянно подавляю желание погладить голенище.

Так мы стоим несколько секунд – я, мой поддельный бойфренд и дама, которая всё это устроила.

А затем Глиннис хлопает в ладоши и улыбается.

– Вот и славно, трам-пам-пам, – говорит она, и я сжимаю губы, чтобы не рассмеяться.

Я украдкой смотрю на Майлза, но он даже не улыбается. Более того, вид у него скучающий. Наверное, он привык к людям, которые разговаривают, как в детской книжке полувековой давности.

Потом я вспоминаю, как на секунду Майлз нарушил пространственно-временной континуум, став вдруг очень милым, и это так странно, что я немедленно встряхиваюсь. Вероятно, мне просто померещилось. Я волновалась из-за Изы, и у меня отказал мозг. Иных вариантов просто нет.

К тому же по дороге из клуба Майлз вел себя премерзко, и это перечеркнуло всю возможную симпатию.

– Вам нужно лишь проехать пару кругов по парку, конечно, не забывая улыбаться друг другу, может быть, даже посмеяться вместе…

– Британцы… – бормочу я, и, к моему удивлению, Майлз выдает какую-то живую реакцию.

Он не смеется, но издает сдавленный звук, который маскирует кашлем. Глиннис смотрит на нас. Брови у нее сегодня особенно выразительны; видимо, этот маскарад для нее важнее, чем я думала.

Очень серьезные брови.

– Фотографы сделают несколько снимков, потом мы как-нибудь еще разок свозим вас двоих в клуб к Себу, и всё будет тип-топ!

– Да? – спрашиваю я. – Люди увидят, как мы катаемся верхом и смеемся, и немедленно забудут, что минуту назад ставили тэг «Себ+ Дэйзи»?

Майлз смотрит на меня, подняв брови:

– У нас тоже будет тэг?

– Сокращенно «Мэйзи», – отвечаю я, и на сей раз он улыбается по-настоящему. Сверкая зубами и всё такое.

Выглядит неплохо. Хотя, возможно, ему это причиняет физическую боль.

Глиннис хмурится и достает телефон.

– Мы придумали тэг «Дайлз», но «Мэйзи» лучше. То, что надо.

Она что-то набирает, а я снова смотрю на Майлза, и наши взгляды встречаются. Как тогда в клубе, между нами… проскакивает искра. Короткое взаимопонимание, которое кажется необыкновенно приятным. Тем более что оно исходит от фарфоровой статуэтки, которую какая-то злая ведьма превратила в настоящего мальчика.

– Вот так, – говорит Глиннис торжествующе, убирая телефон в карман изящного короткого жакета. – Продолжаем?

Я слышу, как лошади в стойлах ржут, бьют копытами, ну и вообще ведут себя как положено лошадям. Теперь самый подходящий момент, чтобы сказать, что я никогда не ездила верхом… но я медлю.

– Зачем нам кататься для фотографов? – спрашиваю я. – Разве нельзя им просто позвонить? Если не ошибаюсь, так делают в Голливуде. Мы можем пойти завтракать, и пусть фотографируют нас там. За завтраком гораздо сложнее покалечиться. Если только ты не перестанешь делать такое лицо, – говорю я, обращаясь к Майлзу. – Иначе я за себя не ручаюсь.

– А что не так с моим лицом? – интересуется Майлз и делает именно Такое Лицо.

Он задирает подбородок и сжимает челюсти, и у него делается вид заправского угнетателя крестьян. Я указываю пальцем.

– Вот это.

Гневно взглянув на меня, Майлз подходит ближе.

– Я всегда так выгляжу.

– Сочувствую.

Глиннис снова хлопает в ладоши.

– Так! – восклицает она. – Чем раньше начнем, тем раньше закончим.

Направляя меня к стойлу, она добавляет:

– В таких деликатных вещах лучше, если фотографы будут находить нас сами, а не наоборот. Так получится… правдоподобнее. А учитывая тонкость ситуации, правдоподобие нужно нам больше всего.

– Да, но лошади – не мой конек, – отвечаю я.

Глиннис смеется, и в конце концов я оказываюсь на спине у серой кобылы по кличке Ливингстон. Очень странное имя для существа женского пола, но я умалчиваю об этом: вдруг лошадь меня поймет и решит сбросить?

Майлз садится на огромного черного жеребца – ну разумеется, – и через несколько минут мы уже разъезжаем в парке за дворцом, как влюбленная парочка из рекламы прокладок.

С ума сойти, до чего нелепо.

Но парк очень красив. Я готова это признать – если не обращать внимания на то, как страшно сидеть на спине у тысячефунтовой зверюги. Небо синее и почти безоблачное, вокруг зелено и почти безлюдно, не считая нескольких бегунов и девочки, которая выгуливает неимоверно милую белую собачку.

И, конечно, не считая фотографов. Я вижу их на краю парка – троих мужчин, которые почти неотличимы друг от друга в своих свитерах, мешковатых джинсах и кедах.

Чтобы отвлечься от них, я заставляю себя улыбнуться Майлзу и спрашиваю:

– Значит, это твое первое нормальное свидание?

В седле он чувствует себя заметно спокойней, чем я, и просто держит поводья в руке, в то время как я стискиваю их побелевшими пальцами.