Рейчел Хокинс – Royals (страница 22)

– Ш-ш.

– Ты еще даже не знаешь, что я собиралась спросить.

Мы спускаемся по лестнице – большой, широкой, каменной, с выбоинами на ступеньках от многовекового хождения туда-сюда.

– Ты хотела пошутить про темницы и казни. Ляпнуть что-нибудь глупое. В папином духе.

– Оскорбительно, но верно, – признаю я.

Мы минуем несколько портретов предков Алекса и наконец оказываемся перед двойными дверями, украшенными резными единорогами.

Шотландия нравится мне в том числе за то, что их национальное животное – единорог. Невозможно не любить такую страну.

Дверь открывается, и я вижу ярко освещенную комнату, которая выглядит гораздо скромнее, чем остальные помещения в замке, в которых я побывала. Доступные поверхности не заставлены безделушками, а из мебели только одна кушетка и два стула, несмотря на то что места хватило бы на целый магазин.

Одна стена полностью увешана зеркалами, и я замечаю свое отражение. В этой комнате, где всё в основном серое и белое, мои волосы кажутся очень яркими.

А потом я вижу стол, на котором разложена одежда.

Юбки, свитера, брюки, несколько платьев, которые подошли бы домохозяйке пятидесятых…

– О боже, – бормочу я. – У меня будет новый имидж.

– Что? – спрашивает Элли, подходя к столу.

Но обращаюсь я к Глиннис.

– Вы измените мою внешность? Сейчас мне дадут кучу старомодной одежды, может быть, сделают прическу, заиграет жизнерадостная музыка, затем я посмотрю на себя в зеркало… – Я подхожу к стене, касаюсь стекла, округляю глаза и приоткрываю рот. – И скажу: «Неужели это я?» Потом кто-нибудь захлопает и скажет, что я потрясающе выгляжу, и я действительно буду выглядеть потрясающе, но в глубине моей души что-то непоправимо изменится…

Я поворачиваюсь. Глиннис и Элли немо смотрят на меня.

– Вы что, совсем кино не смотрите? – спрашиваю я.

– Это просто новые вещи, Дэйзи, – наконец выговаривает Элли.

Я вздыхаю:

– У тебя совсем нет чувства юмора.

Впрочем, рассматривая лежащую на столе одежду, я признаю:

– Ну… ничего. Скучненько, в твоем стиле, но ничего запредельно ужасного.

Элли листает каталог, который Глиннис оставила на столе. С особым вниманием она изучает фотографии бальных платьев.

– О-о, – говорю я, указав на платье, которое представляет собой сплошную смесь клетчатых узоров – лиловых, зеленых, черных. Юбка широкая и пышная, отделенная от фиолетового корсажа узким зеленым поясом. Я постукиваю пальцем по странице.

– Можно мне такое?

Глиннис смотрит через плечо Элли и цокает языком.

– Полагаю, у тебя будет случай надеть бальное платье, но конкретно это… как-то выделяется.

– Я люблю выделяться, – замечаю я, но Элли уже закрыла каталог.

Она протягивает мне серый кардиган.

– Вот, примерь, – приказывает она, указывая на ширму в углу.

Я беру кардиган и хмурюсь:

– У тебя чувства юмора не то что нет, его и не планировалось.

– Зато ты увидишь свою подругу Изабель, – напоминает Глиннис, когда я выхожу из-за ширмы.

Услышав это, я склоняю голову набок:

– Это точно? Приезд Изы, встреча с Эш Бентли…

Собирая одежду со стола, Глиннис кивает:

– Она приедет послезавтра, как раз вовремя, чтобы получить автограф.

И озаряет меня хищной улыбкой:

– Разве не приятно будет удивить ее своим новым имиджем?

А. Понятно. Это плата за приезд Изы. Я должна вести себя прилично.

Хотя бы приблизительно.

Но, натягивая кардиган и хмуро глядя на маленькие перламутровые пуговки, я гадаю, стоит ли встреча с Изой того, чтобы наряжаться, как собственная бабушка.

Глава 17

Королевская семья поселяет Изабель в «Бал-морале» – том дорогущем отеле, где мы жили по приезде в Эдинбург. Я уже привыкла говорить – королевская семья сделала то, королевская семья сделала это. У Элли получается очень естественно, и у Глиннис тоже, и я почти забыла, что «королевская семья» означает весьма странную компанию людей, которые принимают решения за всех, кто хоть немножко с ними связан.

В любом случае на сей раз я по-настоящему довольна. «Балморал» шикарен, и я знала, что Изабель он понравится, особенно после того как я сказала подруге, что в одном из номеров Джоан Роулинг дописывала последнюю книгу о Гарри Поттере. Иза почувствует себя на седьмом небе.

Я не видела ее, когда она прилетела накануне, но на следующее утро я запрыгнула на заднее сиденье лимузина (еще одна вещь, к которой надо привыкнуть) и поехала прямо в отель.

Никто не смотрит на меня, когда я вхожу в вестибюль, и это очень приятно. Я думала, что после скачек мое лицо будет всем знакомо. Но затем я напоминаю себе, что в «Балморале» постоянно живут знаменитости.

Я поднимаюсь на лифте на шестой этаж и шагаю по коридору к номеру Изабель. В моей голове куча планов. От отеля не так далеко до Национального музея, поэтому мы сначала прогуляемся туда, посмотрим на картины, на всякие странные шотландские штучки, может быть поздороваемся с предками Алекса. Оттуда дойдем пешком до кладбища Грейфраерс, одновременно прекрасного и жуткого. Как раз в духе Изабель. Пообедаем в «Нандо», выпьем чаю, съедим по пирожному и отправимся смотреть на Эш Бентли, которая будет выступать и подписывать книги в прелестном маленьком книжном магазинчике на Виктория-стрит.

Идеальный день для Изы и Дэйзи.

Остановившись перед дверью с номером 634, я стучу особым образом – три раза тихо, два громко. Через минуту дверь приоткрывается, и я вижу лицо Изабель.

Красное, заплаканное и сопливое.

– Что случилось? – вскрикиваю я.

Иза открывает дверь пошире, чтобы впустить меня. Как только я проскальзываю в комнату, дверь захлопывается за моей спиной. Изабель мучительно морщится.

– Бен, – говорит она, выплевывая имя своего парня, как неприличное слово.

Изабель и Бен всегда были самой милой и верной парой из всех, кого я знала. Я солгала бы, если бы сказала, что никогда не желала Бену провалиться сквозь землю, но это бывало лишь в те минуты, когда я чувствовала себя одинокой, ну или слегка завидовала. В общем и целом он мне нравился, и Изабель никогда не приходилось из-за него плакать.

– Что случилось? – спрашиваю я, взяв Изабель за руки и направляя к маленькой кушетке.

На ней белый гостиничный халат, черные волосы еще мокры после душа. Еда стоит нетронутой на подносе, поэтому я наливаю Изе кофе из серебристого кофейника, положив побольше сахара, как она любит. Она берет чашку, но не пьет и неотрывно рассматривает свои ярко-оранжевые ногти на ногах.

– Он прислал письмо, – говорит Изабель, шмыгая носом. – Пока я летела через океан, мой парень писал диссертацию на тему «Почему нам нужно временно расстаться».

Я тяжело сажусь на кушетку:

– Что?

– Что слышала! – Иза отхлебывает кофе и передергивается. – Посмотри.

Она достает телефон из кармана халата и протягивает мне. Там открыта электронная почта.

– Я только что это увидела, – продолжает подруга. Голос у Изабель дрожит, но она уже не плачет. – Буквально – только что вышла из душа, послала Бену эсэмэску, чтобы сказать, что благополучно добралась, а он спросил, проверяла ли я почту. И всё. Мы встречались три года, он знает, что хочет со мной порвать… и никаких «слава богу, что ты долетела, но нам надо серьезно поговорить». Просто: «Ты проверяла почту?»

Иза отпивает еще кофе. С ее волос течет вода на халат.

– Дочитала?