Рейчел Гивни – Влюбленная Джейн (страница 3)
– А знаете ли вы, что это такое – брать воды? – спросил мистер Уизерс. – Я в Бате уже три дня и все это время притворялся, будто знаю. А теперь уж совестно спрашивать.
Он поправил пуговицу на сюртуке. Джейн остановилась: неужели этот красивый мужчина пытается ее рассмешить? Желая проверить свою догадку, она осторожно промолвила:
– А сами вы как думаете, сэр? Что это по-вашему?
– Я так себе представляю: врывается человек под покровом ночи в Насосную залу, набирает воды столько, сколько может унести в карманах, и бежит прочь.
Он улыбнулся. Джейн, сглотнув, ответила:
– Вы слишком скромны, мистер Уизерс, и потому изображаете неведение. Все происходит именно так, как вы сказали.
– А всякую ли воду можно брать? – спросил он. – Подойдет ли, к примеру, содержимое моей ванны либо какой-нибудь лужицы или же волшебными свойствами обладает лишь та влага, что течет из краника в Насосной зале?
– Боюсь, чудотворна только та вода, за которую приходится платить.
– Но ее ведь можно украсть!
– Разумеется.
Джейн не сдержала осторожной улыбки.
– Тогда мне понадобится сообщник. Не окажете ли вы мне такую честь?
С тех пор как джентльмен в последний раз просил Джейн составить ему компанию, прошло столько времени, что теперь она чуть не пропустила приглашение мимо ушей.
– С удовольствием, – опомнилась она и снова улыбнулась.
Больше этого делать не следовало: двух улыбок было вполне довольно. Иначе она могла бы обвинить себя в приятном времяпрепровождении.
– Завтра я должен ехать по делам в Бристоль. Может быть, послезавтра? – сказал мистер Уизерс.
Из дальнейшей беседы выяснилось, к ужасу Джейн, что он восхищается ее любимой книгой – «Сесилией»[1]. Она встревожилась, заметив, насколько ей приятно общество этого мужчины. Она разделяла его вкусы и понимала насмешливое отношение к порядкам, царившим в Бате. Поскольку недостаточная величина пуговиц оказалась единственным изъяном мистера Уизерса, у Джейн не оставалось выбора: он ей понравился.
Дети воссоединились с родителями, и вся компания вернулась в дом. Джейн и ее матушка согласились через два дня посетить Насосную залу. Уизерсы откланялись самым любезным образом, и Остены проводили их до двуколки, благодаря чему маменька Джейн имела удовольствие помахать рукой леди Джонстоун, наблюдавшей сцену прощания из-за занавески.
Глава 3
Следующим утром Джейн получила письмо от сестры. «Дорогая Джейн, – писала она. – Как давно мы с тобою не виделись! Не сомневаюсь, что я многое пропустила и Бат тоскует по мне так же, как я по нему».
Это была излюбленная шутка Кассандры. Жизнь сестер в Бате была скучнее воскресных проповедей брата Джеймса. Все их время заполняла, будто пар, пустая болтовня: приходилось встречаться с недалекими людьми, которые, пробыв на водах неделю, уезжали домой. Однако сегодня у Джейн была настоящая новость, и ей очень хотелось поделиться ею с сестрой. Двенадцать дней назад та уехала к брату Эдварду, чтобы помочь его жене, ожидавшей восьмого ребенка. Кассандра не хотела оставлять Джейн, боясь, как бы та не исчезла в тумане во время одной из своих прогулок (такое казалось вполне возможным), но Джейн убедила Кассандру ехать: ее внутренние борения были ничто в сравнении с благополучным появлением на свет очередного маленького Остена. А новость можно сообщить и в письме: то-то сестра обрадуется!
Джейн пристроилась к маленькому столику у окна гостиной, где накануне стоял мистер Уизерс, и принялась набрасывать ответ. «Моя дорогая Кассандра! – нацарапала она отцовским пером на пергаментной бумаге. – Тебе лучше сесть, милая сестрица: у меня новости из Бата». Джейн обмакнула перо в чернильницу, чтобы написать о мистере Уизерсе, о его сюртуке и о леди Джонстоун, но нужные слова не шли на ум. Капля чернил упала на лист.
Джейн почувствовала себя глупой. В свете нового дня вчерашние надежды показались ей смехотворными. Мистер Уизерс всего лишь улыбнулся ей и предложил выпить минеральной воды, а она, будучи в отчаянном положении, мысленно раздула эти крупицы внимания до размеров настоящей любви. Наверняка он только из милосердия пригласил ее в Насосную залу. Проклиная свою склонность грезить наяву, Джейн отложила перо.
– Что ты там пишешь? – спросила маменька, войдя в гостиную. – Не роман, надеюсь?
Она вырвала начатое письмо из рук Джейн и прочла написанное.
– Нет, мама.
С недоверием покосившись на листок, миссис Остен произнесла:
– Повторяю тебе, что намерена жечь все романы, какие только найду. Сейчас я серьезна как никогда, ведь у тебя появился твой мистер Уизерс.
– Мистер Уизерс не мой, мама.
Миссис Остен положила листок на стол.
– Написать сестре можно и после. А сейчас идем, нам пора в город.
Когда они с маменькой, пройдя по мосту Палтни, направлялись к центру Бата, Джейн заметила нечто удивительное. Обыкновенно люди, которые встречались ей на пути, не обращали на нее никакого внимания или же качали головами. Теперь одна дама широко улыбнулась и сказала: «Доброе утро, Джейн!» За этим странным приветствием последовали другие, столь же радушные. Мать и дочь шли по мощенной булыжником улице, и едва ли не все женщины, стоявшие у дверей лавок или выходившие из церкви, махали им и улыбались. Миссис Остен, счастливая, взяла Джейн под руку.
– С чего вдруг все стали такими любезными, мама? Эти улыбки меня пугают…
– Ах, полно тебе, – отвечала маменька. – Они рады за нас.
Джейн остановилась и повернулась к матери:
– Мама, скольким людям вы рассказали про мистера Уизерса?
– Почти никому! – воскликнула миссис Остен и взмахнула рукой так, будто отгоняла муху. – Да и что здесь такого? К чему скрывать хорошие новости?
– Меня всего лишь пригласили выпить минеральной воды.
– Какие глупости ты иногда говоришь! – сказала маменька и потащила дочь дальше: по Столл-стрит, затем налево.
Добрая половина населения Бата продолжала, точно стрелами, осыпать Джейн приветственными улыбками.
Миссис Остен остановилась в конце улицы Вестгейт перед вывеской
– Мама, вы не сошли с ума?
В этой лавке продавались самые дорогие наряды в Бате, если не во всей Англии. Местные жительницы редко сюда захаживали. Здесь ждали богатых лондонцев и знать из окрестных поместий, приезжавшую в Бат за покупками. А однажды маленькая принцесса Шарлотта привела в смятение хранителя королевской казны, заказав в этой лавке весь гардероб: платьица, перчатки, шляпки и туфли (все это специально для нее доставили из Парижа).
Миссис Остен вошла вместе с дочерью. Как ни странно, дверь никто не охранял. Джейн ожидала увидеть у входа вооруженных часовых, отгоняющих непрошеных посетительниц вроде нее самой и ее маменьки – нетитулованных, в запачканных сажей ботинках. Однако они обе беспрепятственно проникли в этот модный храм, с порога поражавший своим великолепием: на потолке цвели лепные розы, на полированном карнизе каждого шкафчика блестела латунь. Гигантская дубовая лестница вела куда-то наверх – вероятно, прямо на небеса. За стеклами красовались кремовые шарфики из шелка и дамаста, шляпки цвета лимона, невесомые туфельки цвета персика и шали, словно вытканные из чистого золота. Всюду были развешены платья. Джейн показалось, будто она вошла в кондитерскую, а не в модную лавку.
– Какое ужасное место! – сказала она. – Идемте скорее отсюда.
– Вот так, наверное, и выглядит рай! – прошептала миссис Остен.
Продавец хмуро поглядел на них из-за прилавка.
– Вы заблудились?
Оглядев посетительниц с головы до ног, он едва ли попытался скрыть неудовольствие. Джейн кивнула и направилась к выходу.
– Идемте, мама.
Но мать как ни в чем не бывало обратилась к продавцу:
– Здесь продаются платья, не так ли, сэр?
– Как видите, мадам. Дорогие.
– Прекрасно, – сказала миссис Остен, кивнув. – Нам такое и нужно.
– Мама, нет! – воскликнула Джейн.
– Не перечь матери, не то получишь пощечину.
– Известно ли вам, мадам, – вмешался продавец, презрительно глядя на миссис Остен, – что однажды в этом магазине была изготовлена шляпка для самой Марии-Антуанетты?
– Надеюсь, до того, как она лишилась головы?
При этих словах миссис Остен склонила голову набок и приподняла бровь. У Джейн потеплело на сердце: ее маменька умела быть остроумной, когда считала это полезным. Продавец негодующе разинул рот, но быстро нашелся:
– Мы изготавливаем и доставляем из-за границы изысканнейшие туалеты для самых высокопоставленных клиентов.
– Рада это слышать. Покажите, что у вас есть для моей дочери.
Миссис Остен скрестила руки на груди. Положение казалось безвыходным: покупательница не желала уходить, а продавец не желал ее обслуживать. Наконец здравый смысл подсказал ему, что у нее стойкости больше. Ухмыльнувшись, он вышел из-за прилавка и склонился перед Джейн, чтобы снять мерки.
Процедура была проделана с большой важностью. Измеряя при помощи ленты руки и талию клиентки, продавец качал головой, щелкал языком и что-то бормотал себе под нос, словно всякая цифра удивляла его, хотя пропорции Джейн были вполне изящны. Беспристрастный судья назвал бы ее фигуру стройной. Покончив с измерениями, продавец глубоко вздохнул, удалился куда-то в недра магазина и вынес оттуда одно-единственное платье на шелковой вешалке.