Рейчел Джонас – Эти Золотые мальчики (страница 58)

– А с кем тогда?

Я пожимаю плечами, притворяясь, будто не имею в виду никого конкретного, но кое-кто определенно у меня на уме. Братьям просто не нужно о ней знать. По крайней мере, не сейчас. В конце концов я расскажу.

Этот уикенд был в моих мыслях последние две недели. И вовсе не потому, что наша команда выбилась на региональные, победив в финале на прошлой неделе. Все дело в идеальных сиськах третьего размера и заднице, в которую я жажду вонзить зубы.

Мы покончили с занятиями по плаванию, и у меня не было поводов находиться с ней рядом. Прикасаться к ней. Сам факт, что мне это нужно, отвратителен. Хотя за последние пару месяцев я дал ей множество причин держаться от меня подальше. И вот теперь она меня избегает.

Она присутствует на каждой игре, фотографирует для газеты, но взаимодействия между нами почти не происходит. Не считая единственного общего занятия, во время которого мы едва ли можем отвести друг от друга глаза, и тех моментов, когда мы встречаемся в коридоре или во время ланча. Я всегда чувствую ее присутствие.

Всегда.

Чтобы понять, насколько я спятил, нужно знать вот что: я велел девчонкам прекратить ее донимать. Большинству из них было насрать, но только не Паркер. Для нее все, что касается Саутсайд, идет с пометкой «личное». Вероятно, она посчитала вопиющим тот факт, что ее единственная цель для издевательств теперь вне досягаемости. Это заявление стало для Паркер свидетельством моей растущей благосклонности к девушке, которую я когда-то поклялся уничтожить.

Я ни в коем случае не размяк, но мое упрямство не настолько велико, чтобы не пересмотреть эту ситуацию. Начну с решения, которое я принял около двух ночей назад, когда не мог заснуть, поскольку постоянно думал о…

Ладно, плевать, о ком или о чем я думал. Суть в том, что у меня была бессонница.

Именно во время этой бессонницы я кое-что понял. Нам с Саутсайд давно пора поговорить. Она просила об этом с самого начала. О разговоре, в котором я планирую выложить все карты на стол, включая то, что я думаю о ее связи с моим отцом. И так как папаша всегда пытался манипулировать мной, было нетрудно догадаться, как он смог и ее затянуть в свои игры.

Если так вообще произошло.

По этой причине я перестал злиться и теперь с нетерпением жду, когда все это дерьмо останется позади. Честно говоря, я просто хочу, чтобы ситуация между нами прояснилась.

Окончательно.

Поэтому, пока вся команда и чирлидерши сегодня вечером будут веселиться в номере Трипа, я буду с Блу и расскажу ей всю правду. После этого у нас обоих отпадет необходимость сражаться друг с другом. Ответы на вопросы будут получены, а все наши секреты разоблачатся. Начнем с чистого листа.

– Ладно, нам пора. Автобус отправляется через сорок пять минут, – объявляет Стерлинг, закидывая сумку на плечо.

Дэйн хватает свою куртку, а я натягиваю толстовку с капюшоном, поскольку зима официально наступает нам на пятки. Мой телефон вибрирует от смс, и я опускаю взгляд, чтобы прочитать сообщение.

«Нам нужно поговорить, – настаивает Паркер. – И не отшивай меня, Уэст. Есть шанс, что я смогу тебе помочь. Нравится тебе это или нет, но сейчас я тебе нужна».

В животе будто бы затягивается тугой узел, сообщение заставляет меня занервничать и начать гадать, о чем она, черт возьми, болтает. Как бы мне ни хотелось думать, что Паркер каким-то образом узнала мой единственный секрет, мне все меньше и меньше кажется, что она блефует.

– Все в порядке?

Стерлинг оглядывается, видя, что я замешкался.

– Да, просто тупое смс от Паркер, – небрежно произношу я. Однако правда в том, что, если эта девчонка откроет свой большой рот, мне придется попрощаться со своей футбольной карьерой после окончания средней школы.

Мы подходим к лифту как раз в тот момент, когда двери открываются, и сообщение, которое я сейчас получил, уходит на второй план. Ведь, к сожалению, путь к отступлению теперь перекрыт нашим отцом, Мистером Угнетателем собственной персоной. Он стоит внутри медного ящика, размышляя о том, чем ему еще предстоит поделиться. Но, судя по свободно свисающему галстуку и пульсирующей жилке на шее, можно с уверенностью сказать, что он чем-то взволнован.

Его глаза встречаются с моими, и то, что он говорит дальше, – последнее, что я хотел бы услышать.

– Парни, подождите внизу, мы с Уэстом немного потолкуем.

Дэйн и Стерлинг бросают на меня любопытные взгляды.

– Мы будем в машине, – отвечает Стерлинг, а после заходит в лифт, чтобы спуститься в вестибюль, однако, когда двери закрываются, его глаза все еще прикованы к отцу.

Теперь здесь только мы. Отец выглядит таким же безумным, каким я его знаю.

– Чего тебе? – жестко спрашиваю я. Зато честно, ведь я ни черта к нему не чувствую.

Но в его глазах мелькает нечто такое, чего я не ожидал увидеть. Беспокойство.

Признаюсь, мне любопытно, в чем дело.

Он начинает с серьезного:

– Сынок… нам нужно поговорить.

У меня учащенно бьется сердце, поскольку он звучит так же, как Паркер. Ни один разговор в истории никогда не заканчивался хорошо после этих слов. И когда я смотрю в глаза своему отцу, я не верю, что у нас все будет иначе.

На долю секунды я волнуюсь, что он раскусил меня, знает, какую огромную ошибку я совершил, но я заставляю себя расслабиться и вспомнить, с кем имею дело. Если бы он примчался сюда из-за «моей» проблемы, то был бы намного спокойнее. Он ни о ком, кроме себя, так сильно не беспокоится. А значит, проблема в нем.

Что, черт возьми, он натворил на этот раз?

– Объяснять будешь?

Уэст наклоняется, и когда смотрит на фотографию двухнедельной давности, выражение его лица остается непроницаемым. Эта чертова фотография, мать ее, чуть не довела меня до сердечного приступа несколько минут назад.

Пэм ворвалась в мой кабинет в истерике, вопила, мол, наши мальчики «кажется, сексуально активны». Мне пришлось разбить ее хрупкое сердце новостью о том, что они наверняка имели удовольствие осквернить по меньшей мере дюжину девушек каждый. Тогда она сунула телефон мне в руку и умчалась прочь.

Я взглянул на экран. И что же, черт возьми, увидел? Как будто мне и без того не хватает дерьма, с которым нужно разбираться? Мой сын – звезда футбольной команды «Сайпресс Преп» и будущий квотербек лучшего колледжа в штате – имеет хорошенькую блондинку, которую я слишком хорошо знаю.

– Ты с ней трахаешься?

С моими мальчиками не нужно ничего приукрашивать. Они сделаны из того же теста, что и я. А не из хлипкого дерьма, как вся родня Пэм.

Сын не отвечает, но в его взгляде ярость, и по выражению его глаз все ясно – он что-то чувствует к этой девушке.

– Этим ты сейчас занимаешься? – спрашиваю я сквозь стиснутые зубы. – У тебя что, красивые девки кончились, которых можно трахнуть, и ты решил покопаться в мусоре, а? Ведь она именно такая. Мусор. Прямиком из сточной канавы.

Уэст все еще на месте, сжимает кулаки.

– Тебя хоть немного волнует твоя репутация? – задаю я следующий вопрос. – Благотворительностью занялся, а? Тебе не идет играться с Саутсайдской грязью, сынок.

Парень просто тупица. Вот почему мне приходится бороться за то, чтобы держать всех троих в узде. Я им нужен. Осознают они это или нет. Даже если им ненавистны мои методы.

– А ты откуда об этом знаешь?

Его вопрос застает меня врасплох, и я замечаю, как в глазах Уэста растет подозрение.

– Откуда я знаю что? – спрашиваю я с разочарованным вздохом.

– Что она не из Нортсайда, – уточняет он, – а с другого конца города.

Вот дерьмо.

Обычно я очень осторожен в словах. Этим искусством я овладел уже давно, однако именно Уэст всегда подлавливает меня на лжи. Маленький засранец вечно оказывается не в том месте не в то время. И задает не те вопросы. Как сейчас. Разозлившись, я снова облажался.

По-королевски.

У меня не сразу находится ответ, что, я уверен, только делает меня еще более виноватым в его глазах. Выражение лица сына меняется, и мне трудно сказать, о чем он думает. Однако закрадывающаяся неуверенность ужасно раздражает.

– Можешь не отвечать, – внезапно вставляет он. – Я знаю уже несколько месяцев.

Я чувствую, как хмурится лоб. Мысли тут же возвращаются к телефону в сейфе. Я втайне подозревал, что Уэст уже видел его содержимое. Теперь уверенность почти стопроцентная.

– Сынок, ты не понимаешь, что видел. Это…

– Как долго? – холодно перебивает он. – Как долго ты ее трахаешь? Что у тебя на нее? Что могло заставить ее переспать с таким старым козлом, как ты?

Именно в этот момент я понимаю, какую шутку сыграл с ним разум. Лишь мальчик мог предположить подобное, но в данной ситуации меня устраивает, что мой сын немного наивен. Что он считает, будто у меня есть только один недостаток – слабость к молоденьким, симпатичным блондинкам.

Я поправляю пиджак и сдерживаю торжествующую улыбку, которая почти выдает меня. Мальчишка даже не подозревает, что снова дал мне преимущество. И я продолжаю играть свою роль, притворяясь, словно испытываю стыд за то, что меня разоблачили.

– Уэст, я… я намеревался покончить с этим, – пресмыкаюсь я. – Отношения между Блу и мной… осложнились. Уже давно.

– Ей, сука, восемнадцать! – кричит он, показывая больше, чем, вероятно, хотел. Что на самом деле ему чертовски небезразлична эта девушка. Все это доказывает, что я ничему его не научил.