Рейчел Джонас – Эти Золотые короли (страница 54)

П.

Глава 40

Блу

Возможно, я переусердствовала.

Возможно, сказала или сделала что-то, что вышло за рамки дозволенного.

Эти и многие другие мысли проносятся у меня в голове, когда я в третий раз за вечер набираю номер Уэста. Уже почти полночь, а я не услышала от него ни единого слова. Я на взводе, расхаживаю в темноте из одного угла своей комнаты в другой.

Так продолжается до тех пор, пока звук ревущего двигателя не заставляет меня броситься к окну. При виде машины Рикки, медленно подъезжающей к обочине, я не могу избавиться от чувства разочарования, так как уже вообразила, что это Уэст. Но с чего бы мне ждать его? Особенно после того шоу, которое мы сегодня разыграли. Похоже, мы переживаем трудности инсценировки этого ужасного расставания.

Скар и Майк спят, так что я не удивлена, что человек, вышедший из машины, просит меня подойти к окну, а не к двери. Черная толстовка с капюшоном отбрасывает тень на его лицо, в то время как он не сводит глаз со снега, по которому пробирается. Я отпираю и поднимаю окно, совершенно сбитая с толку тем, почему он пришел без звонка.

– Что ты здесь делаешь? – спрашиваю я, обхватывая себя руками, чтобы защититься от холода, который бесцеремонно врывается в комнату.

Но потом, когда парень поднимает на меня взгляд, сердце замирает. Потому что глаза, в которые я смотрю, не серо-стального оттенка, как я ожидала. Они глубокие, невероятно зеленые, и я спешу открыть окно пошире. И как только делаю это, Уэст, благодаря своему росту и силе, без труда вскарабкивается на подоконник, а затем забирается внутрь.

Я едва успеваю закрыть окно, так как дрожу от волнения. Затем я сжимаю Уэста в объятиях, которые говорят сами за себя – как же мне это было нужно.

– Я знаю, это было глупо, и знаю, что не должен был приходить, но… Мне необходимо было тебя увидеть, – выдыхает он, прижимаясь губами к моим губам прежде, чем я успеваю заговорить.

Я в замешательстве, но слишком счастлива, чтобы задавать вопросы. Он подводит меня к кровати, затем опускает на матрас. Уэст снимает толстовку, которая когда-то скрывала его лицо, и ткань темной футболки обтягивает его бицепсы. Я смотрю, как напрягаются его мышцы, когда он освобождается от футболки, за ней следуют джинсы и боксеры. Я снимаю только пижамные штаны и нижнее белье, не заботясь о майке, ведь мне нужно, чтобы он оказался как можно ближе ко мне.

Прямо сейчас.

Возможно, почувствовав мое нетерпение, Уэст быстро хватает презерватив и в следующую секунду оказывается сверху.

Мы ведем себя тише, чем обычно, дыша друг другу в лицо. Я обхватываю его за шею. Он двигается осторожно, чтобы кровать не скрипела, но толкается глубже. Очень, очень глубоко.

Другой рукой я провожу вниз по его гладкой спине, чувствуя, как она прогибается и расслабляется под моей ладонью. Уэст посасывает мою шею. Я чувствую влагу и тепло и не сдерживаю вздоха.

Я расставляю ноги шире, и он отвечает мощным толчком, от которого трудно не вскрикнуть, поэтому, чтобы приглушить звук, я утыкаюсь лицом в плечо Уэста. Его холодная кожа чуть согревается от соприкосновения с моей, и уже трудно сказать, где заканчиваюсь я и начинается он. Будто мы одно целое.

– Я так сильно хотел быть с тобой. Ты, черт возьми, все, о чем я думаю, – шепчет он мне на ухо.

Но я не столько слышу, что он говорит, сколько чувствую это – его потребность во мне. Может, потому что я ощущаю то же самое: как будто не могу дышать, пока он не рядом, пока мы не вместе.

– Я люблю тебя, – шепчет он, и у меня кружится голова, когда я эхом возвращаю ему эти слова.

Мои пальцы скользят по его волосам, притягивая ближе. Уэст целует меня в подбородок. Когда у меня перехватывает дыхание, он понимает, что я кончаю, и, кажется, перестает беспокоиться о том, что мы наделаем шума, и начинает яростно двигать бедрами, врезаясь в меня сильнее, быстрее, глубже. Вскоре он хрипло стонет. Чтобы не разбудить Майка или Скар звуками удовольствия, которые вот-вот грозят сорваться, Уэст крепко целует меня. Жадно посасывает мои губы, дышит глубже и кончает. Даже когда его тело замирает, поцелуй не заканчивается.

Секс с ним – это не просто слияние тел. Это слияние душ. И сердец.

– Ладно, не то чтобы я жаловалась или типа того, но… как, черт возьми, ты вообще здесь оказался?

Вопрос вызывает у Уэста легкий смешок, и, прежде чем ответить, он снова целует меня, все еще задерживаясь у меня между ног.

– Ты бы удивилась, узнав, на что готов пойти парень, чтобы заполучить свою девушку, – начинает он. – Для начала, твой гребаный дружок взял с меня пятьсот баксов за то, что я одолжил его машину на ночь.

Я смеюсь немного громче, чем хотела. Что?

– Подожди, Рикки одолжил тебе свою машину, и ты добровольно заплатил ему кучу денег, только чтобы встретиться со мной?

Уэст кивает, выдерживая мой взгляд.

– В двух словах, да.

Клянусь, моя улыбка стала шире вдвое. Это не только невероятно мило, но и в некотором роде сексуально.

Он снова целует меня, затем пожимает плечами.

– Я бы заплатил больше, но, наверное, не стоит ему об этом говорить.

Поджав губы, я делаю вид, будто запираю их на замок и выбрасываю ключ.

– Я сохраню твой секрет.

– Хорошо.

Любовь в его глазах слишком очевидна.

Я не говорю этого вслух, но с деньгами или без денег, то, что Рикки одолжил свою машину – неважно кому, – совсем на него не похоже. Но тут я вспоминаю наш разговор. Когда Рикки спросил, счастлива ли я с Уэстом, я поняла, насколько для него необходимо, чтобы я ответила утвердительно. Конечно, Уэсту пришлось заплатить ему несколько сотен баксов, чтобы заставить сдаться, но Рикки, которого знаю я, непоколебим. Это служит для меня свидетельством того, что Уэст и Рикки – два самых важных мужчины в моей жизни, – зарыли топор войны, и это делает меня безумно счастливой.

Уэст отодвигается от меня и садится на край кровати, отчего тепло сразу покидает мое тело. Я поворачиваюсь на бок и смотрю на впечатляющие очертания его спины, на чернила, тянущиеся по его предплечью и бицепсу, и вижу настоящее произведение искусства.

Татуировки.

Он сам.

– Значит, ты останешься на всю ночь? Ты это хочешь сказать?

– При условии, что верну машину до восхода солнца, – отвечает он. – Уйти засветло – единственный способ заставить людей поверить, что я не я, а Рикки.

Но я слышу лишь, что смогу обнять его и хорошо выспаться. Уэст на секунду уходит в ванную, а когда возвращается, закрывает дверь моей спальни на замок. Кровать у меня маленькая, и мы лежим на ней, тесно прижавшись друг к другу. Я кладу голову ему на грудь и тихонько засыпаю. Сегодняшний вечер начался дерьмово, но это определенно лучший способ его закончить.

Заметка: поблагодарить Рикки, ведь он просто потрясный.

А Новенькая не теряет времени даром!

Прошлой ночью несколько очевидцев заметили знакомую машину, припаркованную возле дома нашей изменницы. И говоря «ночью», я имею в виду ВСЮ ночь.

Очевидно, Секси Зверю не терпелось возродить их великую любовь, но, надеюсь, он знает, что делает. Судя по тому, что мы видели, Новенькая меняет свое мнение, как перчатки.

Похоже, Царь Мидас увернулся от пули.

До скорого, птенчики!

П.

Глава 41

Блу

Что ж, я была права. Все думают, что я в списке недругов Уэста, а это значит, что теперь я в списке недругов всей школы.

Супер.

Понедельник выдался дерьмовым. Во вторник меня толкнули в коридоре, и я чуть не упала на глазах у всех, что было просто потрясно. В среду кто-то написал «шлюха» на моем шкафчике перманентным маркером. В четверг один из моих учебников таинственным образом пропал.

А сегодня какая-то рандомная девица «случайно» пролила свою газировку мне на плечо, когда проходила мимо нашего с Лекси столика во время ланча. В то время как все вокруг смеялись надо мной, Уэст заставил себя слегка ухмыльнуться, делая вид, будто одобряет издевательства. Обычно он угрожал бы оторвать кому-нибудь конечности даже за то, что человек посмел посмотреть на меня не так, как надо, но в нашей нынешней ситуации Уэсту приходится сидеть сложа руки и наблюдать.

В общем и целом, можно сказать, что я чувствую себя так, словно вернулась в прошлое, когда на моей спине висела мишень.

Я уже упоминала, насколько все это отстойно?

Теперь, когда я официально пережила первую адскую неделю «расставания», я благодарна за наконец-то наступившие выходные. Что еще лучше – сегодня вечером не было игры, только тренировка. Конечно, я все равно возвращаюсь домой затемно, но спасибо и на этом.

Из-за угла открывается вид на дом. Я уже мечтаю о том, как заберусь в постель и останусь там до утра, но, когда въезжаю на подъездную дорожку и бросаю взгляд на заднюю дверь, мой курс тут же меняется.

На ступеньках кто-то стоит. Вскоре я различаю крошечную блондинку, чьи глаза загораются при виде меня. От потрясения мне кажется, будто у меня галлюцинации, ведь ее не было дома уже черт знает сколько времени.

– Да ты издеваешься…

Словно услышав эти слова, моя мать – Великий Гудини из Сайпресс-Пойнт, мастерица исчезновений – направляется к машине еще до того, как я успеваю припарковаться. Даже отсюда я вижу, что она не в себе. Похоже, она не принимала душ несколько дней, если не недель, а затянувшиеся раны на ее лице повествуют о разновидности яда, который она выбрала на этот раз.