Рэй Рассел – Инкуб, или Демон вожделения (страница 35)

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, когда я умру, я увижу Прю?

– Чарли, как я могу обещать тебе? Я ведь там никогда не был.

– Но кто еще даст ответ, если не священник вроде вас. Вы же все знаете о Боге. Вы этому учились. Может быть, Прю еще жива где-то?

Преподобный Китон взглянул на почти обнаженную фигуру на кресте. Увидел, словно в первый раз, изуродованные руки и ноги. Увидел муку в глазах… но ответа эти глаза дать не могли.

– Жива? – повторил Чарли свой вопрос. – Что происходит с нами, когда мы умираем?

– Это не дано никому знать, – ответил священник.

… В тот же ранний час, когда Чарли вышел из своего дома, Тим спускался по ветке перечного дерева вниз. Он надеялся, что никто из соседей доктора не увидит, как он вылез из окна спальни Дженни. Возможно, Тим пользовался таким входом-выходом в последний раз.

– Это удобно, – сказал он Дженни, прощаясь, – слишком удобно. – Если могу забраться я, то же самое, может проделать и насильник. Поговори сегодня с отцом. Попроси его спилить эту ветку. Чем раньше, тем лучше.

– Но я обожаю старое дерево! Всю мою жизнь оно растет под этим окном. Оно старше меня.

– Если ты хочешь стать еще старше, сделай так, как я говорю. Просто спилите эту ветку. Она выглядит как приглашение для какого-нибудь психа заглянуть к тебе.

Дженни рассмеялась:

– Свой свояка…

– Уморительно смешно. – Он поцеловал ее и исчез.

Теперь быстро удаляясь от дома Дженни, он решал, возвращаться ли ему в гостиницу или заглянуть к тете. В конце концов она все же болела.

Агата, завернувшись в халат, сидела в гостиной, в старом деревянном кресле-качалке.

– Как ты себя чувствуешь? – вежливо поинтересовался Тим.

– Чуть получше.

У камина стояло ружье.

– Это тебе шериф одолжил?

– Да. Вчера вечером, когда они сняли доски с окон. Он настоял, чтобы я его взяла. Но мне нечего бояться.

– На сей раз вынужден согласиться. – Тим не удержался и съязвил: – Насильника интересует дичь явно помоложе.

– Не потому мне нечего бояться, – серьезно возразила Агата. – Этот насильник – бич города, насланный за плотские грехи.

– Можешь думать как хочешь, – Тиму вовсе не хотелось начинать спор.

– Ты только вспомни о них, – продолжала Агата упорно, – о тех, кто погиб. Мэлани Сандерс. Все знали о ее доступности. И племянница его преподобия – она над ним насмехалась в открытую. Одному Богу известно, что они там вытворяли с молодым Прескоттом.

Тим не мог выслушивать теткину чушь дальше и полез в спор против своей воли.

– Ну хорошо, а что ты можешь сказать о Гвен Моррисей? Она вообще не из нашего города. Ты о ней абсолютно ничего не знаешь, а она погибла первой.

– Что можно сказать хорошего о девушке из колледжа. Всем известны царящие там сегодня нравы.

– А Мэри Лу и ее мать?

– Анита Грант всегда вела себя вульгарно. Полуголая разгуливала на теннисных кортах и в бассейнах. Она вызывала у мужчин грязные мысли. За то и понесла кару. Муж погиб – ее парализовало. А в конце концов и ее, и дочь изнасиловали и убили. Господь Бог мстит. Он суров, но справедлив.

Тим просто обалдел. Его подмывало услышать суждения почтенной тетушки об Элен Китон. Он упомянул это имя, добавив:

– Уважаемая всеми школьная учительница. Преданная жена и мать. И не разгуливала в бикини и шортах. Очень домашняя женщина. Так как же с ней?

Агата фыркнула.

– Без сомнения, она в последние годы стала респектабельной дамой. Но когда она училась в старших классах, давно, еще до твоего рождения, поговаривали…

– А Лора Кинсайд?

– Насколько я знаю, она достойная женщина. Может, именно поэтому она получила только предупреждение.

– Она получила бы гораздо больше, чем предупреждение, не окажись у нее под рукой револьвера.

– Бесполезно обсуждать с тобой такие вещи, Тимоти. Ты останешься дома?

До этого он еще колебался. Но теперь Агата помогла ему сделать выбор. Ее полные желчи и злобы разглагольствования подталкивали его как можно скорее расстаться с ней.

– Я не останусь, – сказал он решительно. – Я зашел забрать кое-какие вещи и минут через десять уйду.

– Тимоти…

Он остановился и обернулся:

– Что?

– Мой секретер взломан. Ты можешь что-нибудь сказать по этому поводу?

Он вздохнул и признался:

– Это сделал я. Он был заперт, а тебе нездоровилось и мне не хотелось из-за ключа беспокоить тебя. Извини. Я починю замок за свой счет.

– Но зачем, Тимоти? Что ты сделал с книгой?

– Она моя, не правда ли? Часть моего наследства – ты сама об этом сказала. Это мое дело, как я с ней поступил.

– Не смей разговаривать со мной таким тоном!

– Тетя Агата, через несколько минут я навсегда уйду из твоей жизни. Давай больше не ссориться.

– Ну а нож. Ты его тоже забрал?

– Ты же сказала, что он мой.

– Это злые вещи твоей злой матери!

Янтарные глаза Тима опасно блеснули. Рука скользнула под рубашку, где были спрятаны нож и письмо. Ему очень хотелось ее ударить, показать конверт, утереть нос ее собственным злым деянием. Именно ей, которая так щедро обвиняла в злых поступках всех вокруг. Но он сдержался. Что связываться с полоумной старухой? Ведь он действительно сейчас навсегда уйдет отсюда, подальше от нее и ее поучений. И все же его переполняла ненависть, он желал ей смерти. Ведь она убила его мать.

– Не говори больше ни слова, – тихо предупредил он ее.

В соседнем округе человек по имени Раймонд Хант получил по телефону печальную весть. Ему сообщили о тяжелой болезни тестя. Но мог ли он подумать, что в ближайшие дни придет известие, которое сразит его.

33

1. Гвен Моррисей – 18 лет. Изнасилована в парке. Обнаружена мертвой.

2. Мэлани Сандерс – 20 лет. Изнасилована на пляже. Осталась жива, но покончила жизнь самоубийством в больнице.

3. Лора Кинсайд – 28. Отразила нападение в офисе с помощью револьвера. Отделалась незначительными царапинами.

4. Прю Китон – 17 лет. Изнасилована в туалете кинотеатра. Обнаружена мертвой.

5. Мэри Лу Грант – 16 лет. Изнасилована дома в ванной. Обнаружена мертвой.

6. Анита Грант (ее мать) – 40 лет. Паралитик. Изнасилована в своей кровати. Обнаружена мертвой.

7. Элен Китон (мать Прю) – 42 года. Изнасилована в общежитии колледжа. Обнаружена мертвой.

Итак, самой младшей – 16, старшей – 42. Средний возраст – 26. «Ну и что это дает», – спросил самого себя Хэнк Валден. И признал, что ровным счетом ничего. Никакого ключа к разгадке. Он отодвинул лист бумаги и карандаш, откинулся в вертящемся кресле. Пружины заскрипели. Клем все забывал их смазать. Иногда Хэнк удивлялся, почему он до сих пор не уволил Клема. Разве только потому, что тот позволяет обыгрывать себя в шашки? Как профессионал заместитель представлял почти нулевую ценность.