Рэй Гартон – Шоу Девочек (страница 19)
Крест опускался ниже... и ниже...
Основание объекта плавно остановилось на полу сцены, и мягкая, печальная музыка взорвалась плачущими гитарами и грохочущими барабанами. Крест осветился красным светом, и двое танцоров, мужчина и женщина, выпрыгнули из темноты за ним.
На мужчине были только выпуклые трусы-бикини и воротничок священника. Когда он танцевал, густые темные волосы раскачивались вокруг его головы, а тени струились по гладкому мускулистому телу.
На женщине была одета черно-красная комбинация и капюшон монахини, венчающий длинные черные волосы. Это была Аня.
Они извивались вокруг креста, их движения были чувственными и плавными, затем они припали к нему, как гладкие, хищные животные. Танцоры ласкали крест, положив на него руки, прижимали свои тела к сторонам, терлись о него. Аня обвила одну ногу вокруг основания креста и скользила своей промежностью вверх и вниз по его краю; голова безвольно откинулась назад, рот открылся, глаза зажмурились, а длинные волосы раскачивались из-под капюшона. Мужчина обхватил руками верх креста и присел на корточки, пока его выступающие колени не расположились по бокам от основания; прежде чем встать, он несколько раз сделал движения вперед бедрами.
Когда мужчина отошел от креста, Аня придвинула его к себе, подняла и начала танцевать с ним, как будто это был ее партнер.
Музыка пульсировала, будто биения сердца возбужденного гиганта.
Свет менялся с красного на белый, а затем снова на красный.
Мужчина танцевал вокруг Ани в то время, как она закрутилась и опустила крест. Затем наклонила его, оседлала и начала кататься на нем, как любовница.
Дэйви потягивал напиток, наблюдая за ней. Когда он поднес рюмку к губам, то заметил, что его рука дрожит. Что-то глубоко внутри него вызывало дискомфорт. Возможно, смутное воспоминание из детства, как мать в воскресное утро одевала его и провожала за руку в маленькую церковь в нескольких кварталах от дома, где он посещал воскресную школу с ее бесконечными службами и пел гимны наподобие "Старого резного креста", который теперь громыхал по стенам вокруг него, являясь совершенно другой песней с эротическим ритмом, сопровождающим два твердых блестящих тела на сцене.
Слова песни отозвались эхом в голове Дэйви, и он мысленно услышал, как их поет его мать, ее голос был высоким, хриплым и слегка нескладным.
На мгновение голос в его голове показался настолько живым, что он испугался, что если повернется направо, то увидит рядом с собой мать, стоящую со сборником гимнов в руках.
Он моргнул несколько раз, отгоняя воспоминание, но не чувство вины. Детской вины. И он знал, почему оно присутствовало.
Потому что ему нравилось ощущать эту музыку, пробирающую его до костей. И особенно ему нравилось, как Аня развязно держит крест, и ее язык скользит по блестящим губам.
Она замедлила свои движения, качая головой в такт музыке. Поставив крест в вертикальное положении, она отступила назад, и мужчина схватил его, потанцевал с ним, а затем положил на бок. Подняв крест за основание с пола, он засунул его между своих ног, будто огромный эрегированный член. Затем начал скользить руками вверх и вниз по стволу, медленно поворачивая голову, пока Аня танцевала вокруг него. Потом она опустилась на колени и обняла крест, широко открыла рот и принялась водить головой по всей его длине. Музыка стала громче и безумней; мужчина дернулся и скорчился, изображая оргазм.
Они оба выпрямились, поправили крест и расположились по бокам, все еще двигаясь в такт, после чего отступили, медленно исчезая в темноте. Музыка стала оглушительной, приблизившись к завершению. На последнем ревущем аккорде крест загорелся; пламя мгновенно исчезло с хлопком пурпурного дыма.
Прожектор высветил столб дыма, он двигался и извивался в воздухе, постепенно рассеиваясь, открывая взглядам высокую фигуру.
Музыка прекратилась.
Аплодисменты нарушили краткую тишину. Крики и свист раздались над звуком хлопков в ладоши.
Дэйви с открытым ртом уставился на оставшиеся клубы дыма. Через мгновение он начал аплодировать вместе с другими.
В круге света стояла женщина в черной маске с блестящей серебряной бахромой и тонкими ширмами над вырезами для глаз. Были видны только ее рот и подбородок. Она улыбнулась толпе и подняла руки в знак приветствия. Достающие до локтей рукава обнажали стройные руки с безупречной светлой кожей.
- Спасибо! - громко произнесла она. У нее не было микрофона, но ее голос перекрывал аплодисменты. Она опустила руки. - Большое спасибо. Аня и Маркус - наши танцоры!
Аня с партнером вышли вперед и поклонились. Аплодисменты усилились. Когда танцоры снова исчезли в темноте, публика успокоилась.
- Добро пожаловать в "Миднайт Клаб", - продолжила женщина. - Для тех, кто впервые, я - Шиде, хозяйка этого заведения.
Аплодисменты усилились, но она успокаивающе подняла руку.
- Спасибо, но это не обязательно. Впереди у нас вечер, полный развлечений, и мы только начали.
Дэйви был уверен, что никогда раньше ее не видел. Но что-то в ней казалось странно знакомым. Складки фиолетово-черного костюма грациозно струились по ее изгибам. Отверстие в форме ромба над грудью открывало бледную, гладкую плоть и глубокий вырез. Руки выглядели большими, элегантными и мощными.
- ...хочу, чтобы вы все расслабились и получали удовольствие, - продолжила она. - Для некоторых сейчас уже поздно. Но здесь еще рано, и вечер только начался.
Сверкнула вспышка света, с пола поднялся дым и поглотил Шиде. Вновь появилась бестелесная группа, и когда дым рассеялся, Шиде исчезла.
Когда музыка закончилась, на сцену вышел комик. Он был так же стильно худым, как и стильно одетым.
Дэйви оглянулся, надеясь снова увидеть Аню, но не смог заметить ее в толпе. Он подумал, вернется ли она вообще. Рассматривая задымленный зал, он заметил, что боковая дверь открывается. Чернокожая женщина вышла первой; Седрик последовал сразу за ней. Он проводил ее обратно до столика.
Она двигалась по-другому, медленнее, с меньшей энергичностью шагов. На ее губах блуждала томная улыбка. Седрик усадил ее, коснулся плеча и ушел. Другие женщины наклонились к ней и начали болтать. Она закрыла глаза, улыбаясь и мягко кивая.
- ...но, кажется, что все боятся смерти, я прав? - спросил комик. – Я же смотрю на это так. Мертвым людям не приходится иметь дело с общественной парковкой, понимаете, о чем я?
Раздался жидкий смех.
- ...однажды у меня умерла девушка, - продолжил комик. - Прямо во время секса. Она делала мне минет и вдруг умерла.
Несколько тихих смешков.
- Единственной хорошей вещью было то, что она не подавилась, когда я кончил ей в рот.
Рев смеха и аплодисментов.
Рука опустилась на плечо Дэйви, и он резко поднял голову.
Аня улыбалась ему.
Дэйви начал вставать, но ее рука сжала его плечо, и она засмеялась.
- Нет, нет, не вставай, - сказала она, садясь сама.
На ней было простое черно-белое платье с тоненькими бретельками. Ожерелье из крошечных блестящих белых бусин свисало с тонкой шеи.
Дэйви улыбнулся и наклонился к ней.
- Я... я очень впечатлен. Вы потрясающая танцовщица. На самом деле, я никогда ничего не видел, - он прочистил горло, - подобного этому.
- Спасибо, Дэйви.
- На самом деле, - продолжил он, - я никогда раньше не видел заведения, похожего на это. Я потрясен.
Она подняла руки под подбородком, положив локти на стол.
- Мы очень гордимся им.
Дэйви поднял бровь.
- Мы?
- Что-нибудь выпить? - спросила официантка, появившись рядом.
- Да, - ответила Аня. – Фирменный напиток для меня и еще один для моего друга.
- О, нет, - сказал Дэйви. - Я не...
Аня положила свою прохладную ладонь на его пальцы, отчего всю руку Дэйви начало покалывать. Она наклонилась к нему.
- Это за мой счет, - сказала она.
Официантка ушла.
Рука Ани оставалась на его руке.
- Знаешь, не каждый день, - произнесла она, - преданный поклонник останавливает меня на улице.
Она медленно убрала руку.
- Этот танец... - вымолвил Дэйви.
- Нескромный, не так ли? - oна лукаво улыбнулась.
- Я узнал песню.