Рэй Гартон – Крестопор (страница 39)

Еще один кулак ударил его в живот, когда ему заломили руки за голову. Он задыхался и старался побороть тошноту, пока его волокли к тротуару. Друзья Ларри протащили его сквозь дождь за угол, а затем бросили в лужу. Он ударился головой о тротуар, а один из парней ударил его ногой по ребрам, выбив из легких остатки воздуха. Когда Кевин открыл глаза, щурясь от дождя, бьющего в лицо, он увидел, что обидчики возвышаются над ним, будто здания. Ларри присел рядом, ухмыляясь.

- Что это? - спросил Ларри, беря в руки Крестопор. Он сорвал его, и кожаный шнур обжег Кевину шею. - Какое-то украшение? - спросил Ларри развязным, насмешливым, женским голосом, вызвав еще больший смех у своих друзей. - Где ты взял этот кусок дерьма, на ярмарке искусств и ремесел? Может, на Венис-Бич?

- Отдай, - прорычал Кевин сквозь боль.

- О? Как сентиментально! - Ларри захихикал, отшвыривая Крестопор через плечо.

Кевин вздрогнул, услышав, как тот заскрежетал и застучал по асфальту.

"Это будет твой побег от всего, что ты ненавидишь", - говорил Мейс, - "от всех людей, которые тебя не понимают".

Кевин попытался сесть, но Ларри ногой толкнул его обратно.

"...однажды он станет всем, что у тебя есть..."

Собрав все силы и не обращая внимания на боль, Кевин сжал кулак и выбросил его в лицо Ларри. Удар получился таким сильным, что костяшки пальцев треснули, и Ларри повалился на спину. Поднявшись, Кевин увидел Марка и Тревора, огибающих угол здания. Марк держал в руках стопку коробок с пиццей, но бросил их и бросился вперед вместе с Тревором; оба достали ножи.

Кевин слышал ворчание и проклятия, скрежет и шлепанье ботинок по мокрой мостовой, покрытой лужами, мясистые звуки от ударов кулаков по плоти. Он перекатился на руки и колени и пополз вперед, нащупывая Крестопор.

Нога врезалась ему в живот, и он снова упал на спину.

- Ты, мать твою, маленький... - Ларри налетел на него, как хищная птица, схватил за куртку, поднял и прижал к стене, яростно колотя кулаками.

Переулок внезапно залило красным, синим и белым светом. Шины с шипением вгрызались в мокрый асфальт, тормоза скрежетали, двери машин открывались и захлопывались, а голоса кричали:

- Эй!

- Полиция!

- Оставаться на месте! Стоять!

- Господи, копы!

Послышались звуки от шквала бегущих ног и учащенных дыханий, после чего Ларри отпустил Кевина.

Глаза затуманились, тело болело, голова раскалывалась от боли, и Кевин сполз на мокрый тротуар. Почти не обращая внимания на бешеную активность вокруг, он потрогал грудь в том месте, где находился Крестопор, и застонал. Пульсирующие, вращающиеся огни больно резали глаза, и он зажмурился, зажав в кулаке мокрую ткань рубашки.

"Люди узнают, кто ты, когда увидят это на твоей шее..."

Он чувствовал себя пустым, потерянным...

"Они узнают, что ты мой друг..."

...беспомощным...

"...что ты важен..."

- Хорошо, - произнес глубокий голос, холодный и официальный, - давай посмотрим на документы, парень.

"...и могущественный..."

- Я... я... я... Мейс... Мейс...

- Что?

Кевину стало плохо.

"Так что никогда не..."

- Может, лучше вызвать скорую, - сказал один из голосов.

"...снимай..."

- Крест... Крестопор... - пробормотал Кевин сквозь кровь во рту, все еще прижимая руки к груди.

"...его..."

В голове промелькнули лица его родителей, напряженные и злые, когда он почувствовал, как чьи-то руки поднимают его с земли.

"Есть учреждения, куда мы можем тебя отправить!" - услышал он крик матери.

- Мейс... - прохрипел он.

- Мейс? - рявкнул голос. - Кто-то опрыскал тебя перцовкой?

- Чушь собачья, - отозвался другой. - С его глазами все в порядке, верно? Он не ослеп.

- Мейс... Кресто... пор...

- Он хватается за грудь. У тебя болит грудь, парень?

- О, он в порядке. Наверняка под кайфом. Пойду посмотрю, поймали ли они остальных.

- Ладно, парень, смирись. Ты пойдешь с нами.

Кевин начал плакать...

Когда преподобный Бейнбридж вошел в парадную дверь дома "Молодежи Голгофы", миссис Уонамейкер сидела за пианино и аккомпанировала группе, исполнявшей какую-то песню. Пение прекратилось, и все взгляды обратились к преподобному.

Миссис Уонамейкер, улыбаясь, крутанулась на табуретке у пианино. Ее рот раскрылся, а руки хлопнули по бедрам.

- Пре... Преподобный, - задыхаясь, медленно произнесла она. - Что с вами случилось? Мы так волновались, мы думали...

- Заприте все двери и окна, - твердо сказал преподобный, снимая свое грязное и мокрое пальто.

Дети - около тридцати человек, сидевших на диванах и стульях, на подушках и на полу - уставились на него с недоумением и растерянностью.

- Вы меня слышали? – проговорил Джеймс громким, но дрожащим голосом. Он бросил пальто на пол, повернулся и запер входную дверь.

Некоторые подростки встали, но только для того, чтобы продолжать смотреть на преподобного, как на какого-то чужака.

- Заприте все, - сказал Бейнбридж, - и задвиньте все шторы. Сейчас же. - Он сделал выдох и постарался говорить более спокойно и вежливо: - Пожалуйста.

Затем вошел в гостиную с заляпанными грязью лицом и одеждой. Миссис Уонамейкер подошла к нему.

- Преподобный, что случилось? - спросила она. - Что случилось?

Тот покачал головой, прижал руки к вискам и попытался успокоить дыхание.

- Не могли бы вы принести мне аспирин и стакан воды, миссис Уонамейкер?

- Но вы же грязный! Вам нужно принять ванну и лечь, вы плохо выглядите, вам нужно...

- Миссис Уонамейкер, мы все находимся в большой опасности; мое здоровье - наименьшая из забот. Господь показал мне... Он показал мне... - Он понял, что кричит, и все в шоке уставились на него с легким страхом в глазах. - Кто-нибудь из присутствующих, - мягко спросил он, - знает человека... по имени Мейс?

Молчаливые взгляды.

- Кто-нибудь? Вы говорили с ним? Видели его? Он высокий и худой, с...

Из дверного проема кухни донесся тихий смех.

Бейнбридж увидел, что там стоит Джим, прислонившись к дверному косяку, с довольной улыбкой на лице.

"Я должен был догадаться", - подумал преподобный, вспомнив стопки отвратительных книжек Джима и то, что он писал сам, все эти темные и злые истории...

- Ты, - вздохнул преподобный, придвигаясь к нему. - Насколько хорошо ты его знаешь? Что ты рассказал ему обо мне? Что ты знаешь? - закричал он.

- Я просто поговорил с ним, - сказал Джим. - Это все. Он угостил меня обедом.