Рэй Дуглас Брэдбери – Темный карнавал (страница 6)
А! – вскричал месье Мунигант, которому чуть не откусили нос. Ничего не получилось. Ну что ж – значит, сейчас не время. Месье Мунигант поднял шторы. Вид у него был весьма расстроенный. Вот когда мистер Харрис почувствует, что он психологически готов к сотрудничеству, когда мистер Харрис будет
На следующий день было воскресенье. Утро мистера Харриса началось с того, что он ощутил все возможные виды болей во всех уголках своего тела. Некоторое время он просматривал комиксы, а потом принялся с интересом разглядывать небольшой, но анатомически точный рисунок скелета, который всучил ему месье Мунигант.
Во время обеда его жена Кларисса вывела его из равновесия тем, что начала по очереди хрустеть костяшками своих тонких пальцев. Это было до того невыносимо, что Харрис зажал руками уши и заорал:
– Хватит!
Остаток дня он просидел, запершись в своей комнате. Вечером Кларисса, а с ней еще три дамы, непринужденно болтая и смеясь, играли в бридж в гостиной. А в это время Харрис со все более нарастающим любопытством прощупывал и взвешивал конечности своего тела. Спустя час он резко вскочил и крикнул:
– Кларисса!
Ее тело было так устроено, что она не просто ходила, а будто исполняла на ходу какой-то танец, с легкостью паря над полом (и, кажется, не касаясь даже ворса ковра). Извинившись, она оставила подружек в гостиной, а сама побежала к Харрису. С самым сияющим видом. И увидела своего мужа сидящим в углу комнаты с анатомическим рисунком в руках.
– Господи, ты все еще мучаешь себя? – спросила она. – Ну не надо, милый, прошу тебя.
Она села к нему на колени. Однако на этот раз ее красота не возымела никакого действия. Харрис взвесил на руках ее легкое тело, после чего с озабоченным видом коснулся ее коленной чашечки. Ему показалось, что чашечка под белой глянцевой кожей как-то странно сдвинулась.
– А она так и должна… того? – глухо спросил он.
– Что – так и должна? – засмеялась она, – ты про мою коленку?
– Про коленную чашечку. Она так и должна там… двигаться?
Кларисса обследовала свою чашечку.
– Надо же, и правда – двигается, – удивленно сказала она, – ну и дела. – Она задумалась. – Да нет, ерунда. Ничего она не двигается. По-моему, это просто оптическая иллюзия. А на самом деле это кожа перемещается по кости. А не наоборот. Вот, видишь? – Она продемонстрировала.
– Слава богу, у тебя тоже скользит, – с облегчением вздохнул он, – а то я начал волноваться.
– Насчет чего?
Он похлопал себя по ребрам.
– Ребра. Представляешь, у меня ребра идут не до самого низа – а прямо вот здесь кончаются. А некоторые вообще какие-то странные – как будто торчат в воздухе!
Кларисса сложила руки под изгибом своей маленькой груди.
– Ну, ты даешь. Это же у всех людей ребра заканчиваются вот здесь. А те, коротенькие – это плавающие ребра.
– Понятно, будем надеяться, что они не заплывут куда не надо, – натужно пошутил он.
Он вдруг захотел, чтобы Кларисса ушла. Как она смеет насмехаться над важными открытиями, связанными с его телом?
– Собственно, я уже в порядке, – сказал он, – спасибо, что зашла, дорогая.
– Всегда пожалуйста, – она поцеловала его и потерлась своим маленьким розовым носиком о его.
– Боже правый! – Он коснулся пальцами своего носа, затем ее. – Ты знала, что носовая кость проходит только вот здесь, а весь остальной нос – один сплошной хрящ?
Кларисса поморщила свой хрящ.
– Ну и что такого? – сказала она, уже уходя (вернее, утанцовывая).
Харрис почувствовал, как все впадины и резервуары на его лице заливает волна пота, и весь этот соленый прилив стекает по щекам вниз. Следующими на повестке дня были спинной мозг и позвоночный столб. Он принялся нажимать на свои позвонки – примерно так же, как нажимал на кнопки для вызова посыльных, которые были в его рабочем кабинете. Однако путем нажатия на «кнопки» позвоночника мистеру Харрису удалось вызвать лишь собственные страхи и фобии. Они будто разом выскочили из миллиона дверей в его мозгу с одной только целью – сбить его с толку и напугать. Его позвоночник вдруг показался ему ужасно костлявым. Как только что съеденная рыба на фарфоровой тарелке, от которой остался один скелет. А кроме того, Харрис нащупал там какие-то маленькие круглые бугорки.
– О господи… – От волнения у него начали стучать зубы.
«Боже всесильный, – подумал он, – как я мог прожить столько лет и ни разу не подумать об этом? Жить и не осознавать, что внутри у тебя находится СКЕЛЕТ! – Он посмотрел на свои пальцы – они подрагивали, как изображение на экране старого кинофильма. – Как это возможно, что мы всю жизнь воспринимаем себя как должное? И никогда не задаемся вопросами о своем теле и его внутреннем существе?»
Скелет… Для нас это нечто, собранное из белоснежных, твердых сегментов, страшно противное, высохшее, хрупкое, с дырками вместо глаз, с черепом вместо лица и с болтающимися пальцами. Нечто, которое, покачиваясь и дребезжа, висит, прихваченное цепочкой за шею, в затянутых паутиной шкафах. Или валяется в пустыне – успев развалиться на части – гладкие, словно игральные кости!
Он встал и выпрямился – ему не сиделось на месте. Что у меня внутри? Вот здесь, – он схватился за живот. Или здесь, – он схватился за голову. Здесь, в голове – череп. Круглый контейнер, панцирь, за которым прячется электрический студень моего мозга. В нем две большие дырки – как будто по нему выстрелили из двуствольного дробовика! Он снабжен костяными гротами и пещерами, перегородками и специальными отделами – для плоти, обоняния, зрения, слуха, мышления! Он обнимает мой мозг со всех сторон, но в нем есть окошки, через которые можно выйти и увидеть внешний мир! Череп…
Ему захотелось ворваться в этот их вечер бриджа и похозяйничать в нем, как лиса в курятнике, разорить его, чтобы карты, как куриные перья, вспорхнули с игрального стола и улетели в небо ко всем чертям! Лишь ценой невероятных усилий он уговорил себя отказаться от этой затеи. Ну же, держи себя в руках, ты мужик – или кто? Ну да, на тебя снизошло откровение – так прими его с достоинством, осмысляй, смакуй. А как же СКЕЛЕТ? – вопило его подсознание. Нет, я этого не вынесу… Ничего страшного. Вернее, наоборот. Очень страшно, ужасно и вульгарно. Скелеты – это ужасы из старых замков. Они свисают с тяжелых дубовых балок. Гремят, стучат и брякают, покачиваясь от сквозняков…
– Милый, может, ты выйдешь познакомиться с дамами? – проговорил нежный и звонкий голосок его жены.
Мистер Харрис встал и приосанился – все благодаря СКЕЛЕТУ. Этот внутренний обитатель (можно сказать, захватчик), этот ужас из замка поддерживал его руки, ноги и голову. Странное ощущение, как будто сзади тебя кто-то идет, хотя, по идее, там никого не должно быть. С каждым шагом он все больше осознавал, насколько зависим от этого другого Существа.
– Да, дорогая, я скоро буду, – слабеющим голосом отозвался он.
А себе самому сказал: «Все, хватит. Соберись. Завтра ты выходишь на работу. А в пятницу едешь в Финикс. А это путь неблизкий. Сотни миль. Ты должен быть в хорошей форме для этой поездки, иначе мистер Крелдон не станет вкладывать свои деньги в твой керамический бизнес. Выше голову».
Через пять минут он стоял в окружении дам (представленных как миссис Уизерс, миссис Абблематт и мисс Кирти), у каждой из которых внутри был скелет – что, впрочем, ничуть их не смущало. Ведь природа тщательно скрыла от взгляда все их ключичные кости, бедренные кости и кости голеней – с помощью грудей, бедер и икр соответственно. Той же цели служили сатанинские прически и брови. А также губы (раздутые, словно их только что ужалила пчела), которые… «О БОЖЕ! – вскричал мистер Харрис внутри себя, – когда они разговаривают или едят, то их скелет частично виден и показывает зубы! Как я не замечал этого раньше…»
– Простите… – пробормотал он и выбежал из комнаты – как раз вовремя, чтобы успеть выпростать наружу свой обед в петунии за садовой оградой.
Перед сном, сидя на кровати, пока его жена раздевалась, мистер Харрис тщательно остригал ногти на ногах и руках. Мало того, что это тоже выпирающие из тела части скелета, так они имеют обыкновение агрессивно (и даже с каким-то негодованием) отрастать! Наверное, в процессе остригания он что-нибудь бормотал себе под нос по поводу этой теории, потому что его жена в неглиже скользнула к нему по кровати, недвусмысленно обняла его и, зевая, сказала:
– Ну, милый… Ну, ногти – это же не кость, а всего лишь затвердевшие кожные новообразования.