Рэй Брэдбери – Зеленые тени, Белый Кит (страница 31)

— Что «но»? — вопросил священник, пока в шеренгах откупоривались бутылки и сверкал штопор.

— Вы идете против буквы закона!

— Нет, — спокойно объяснил отец Келли. — Мы всего лишь переставляем знаки препинания и ставим новые точки над «i».

— Внимание! — скомандовал Финн, ибо все было приведено в готовность.

По обеим сторонам могилы все, и я в том числе, замерли в ожидании, у каждого — полная бутылка «Шато Латиф Ротшильд», или «Ле Кор-тон», или кьянти.

— Пьем до дна? — спросил Дун.

— Заткни пасть, — посоветовал священник и взглянул на небо. — О Господь!

Люди отвесили поклон и сняли шапки.

— Боже, за то, что мы сейчас получим, преисполни нас благодарностью. И спасибо Тебе, Боже, за гениальность Гебера Финна, который придумал это.

— Да, — сказали все тихо.

— Ну что вы, — произнес Финн, краснея.

— И благослови вино, которое может течь извилистыми путями, но в конце концов окажется там, где ему надлежит быть. И если сегодня днем и вечером не получится и все не будет выпито, благослови нас на возвращение каждый вечер до тех пор, пока дело не будет сделано и дух вина не найдет успокоение.

— Ах, как сладко вы говорите, — пробормотал Дун.

— Ш-ш! — зашипели все.

— И в этот момент, Господи, разве не должны мы попросить нашего доброго стряпчего, друга Клемента, всем сердцем присоединиться к нам?

Кто-то сунул бутылку лучшего вина в руки стряпчему. Он схватил ее, чтобы она не разбилась.

— И наконец, Господи, благослови нашего старого лорда Килготтена, многолетнее накопительство которого помогает нам в этот час растраты. Аминь.

— Аминь, — сказали все.

— Аминь, — сказал я.

— Внимание! — скомандовал Финн.

Все напряглись и подняли бутылки. Я последовал их примеру.

— Одну — за его светлость, — сказал священник.

— И, — добавил Финн, — одну в дорогу!

Раздалось веселящее душу бульканье и, как уверял Дун, довольный смех из ящика в могиле.

У Финна в пабе было сумрачно. Только Финн, я, Дун и Тималти сидели, прислушиваясь к шипению кранов, и лелеяли свое пиво.

— Мы непостижимы, — сказал Финн. — Мы, ирландцы, глубоки и необъятны, как море. То быстры, как шарик ртути, то — тяжелы и неповоротливы.

— Что ты имеешь в виду, Финн? — спросил я.

— Взять хотя бы случай с приглашением АМА приехать в Дублин в конце прошлого года.

— Это ты про Американскую медицинскую ассоциацию?

— Про нее самую.

— Ее приглашали в Дублин?

— Приглашали, и они приехали.

— С какой целью?

— Нас просвещать. — Финн посмотрел в зеркало, чтобы причесать душу. — Ибо мы нуждаемся в просвещении. Мы же великая немытая нация. Ты стоял в очереди в потном выделении?..

— В почтовом отделении? — Я поморщил нос. — Да.

— Правда, напоминает прогулку в хлев или свинарник?

— Ну...

— Признайся! К середине зимы средний дублинец, месяцами не раздевавшийся и не залезавший в ванну, ходит по уши в грязи. К Новому году у него под мышками можно сажать цветочные луковицы. Наутро в Пасху можешь собирать с его ног пенициллин.

— Каков поэт! — восхитился Дун.

— Ближе к делу, мистер Финн, — сказал я и запнулся.

Ибо ни при каких обстоятельствах нельзя требовать от ирландца переходить к делу. К делу добираются петляя и в обход. А переход прямо к делу может омрачить выпивку и пустить насмарку весь день.

— Гм.

Финн ждал извинения.

— Извини.

— Так где я остановился? А, да. АМА! В Дублин их действительно пригласили поучить чистоте, которая сродни божественности.

— Сколько медиков пригласили?

— Бригаду хирургов-мерзавцев и взвод ученых докторишек, выписывающих пилюли. «Айриш тайме» устроила по этому поводу большую шумиху. Одни заголовки чего стоили, боже мой! «Американские доктора прибыли просвещать ирландцев и сохранять жизни!»

— Звучит замечательно!

— Так оно и было, ровно настолько, пока хватало добрых чувств.

— А что, не хватило?

— Своих американских собратьев пригласил дублинский филиал Хирургического колледжа. В пабе, у стойки да за выпивкой, эта идея показалась просто великолепной. Кто-то, должно быть, послал телеграмму поздно ночью, когда все были под градусом, и никто потом не вспомнил. И вдруг нью-йоркские хирурги отвечают: «Да, конечно, держитесь, мы идем!» Не успели наши прочесть телеграмму, как в Шеннон прилетают благоухающие ментолом, расточающие улыбки мозговитые врачи, не способные, однако, этими мозгами пользоваться без последствий для себя.

— Но им все равно устроили большую прогулку?

— В полном конфузе, потому что не могли вспомнить, посылали они спьяну телеграмму или нет. Дублинский филиал Хирургического колледжа взял на себя смелость и запустил их на целую неделю в хирургическое отделение. Ужасная ошибка. Хирурги подстригли у всех ногти, порылись в нестираных халатах в прачечной, проверили, можно ли скальпелями рассечь волос или они годятся только сыр резать, подышали кислородом, попробовали анестезию на вес и в конце концов, представляешь, вывели на чистую воду ирландских хирургов и колледж со всеми потрохами. Катастрофа.

— И что потом?

— Ну что? Вышвырнули их всех из страны!

— Они позволили, чтобы их вышвырнули?

— Либо это, либо свежие трупы в морге. Их пинками погнали в Шеннон!

— Они улетели обратно домой?

— Поджав хвосты!

— Но их же пригласили...

— Ничего подобного! Им следовало понять из несуразного текста телеграммы, что ее составляли недоумки.

— Я думаю, следовало...

— Так нет же, они прилетели! Посмотрели, что уже само по себе плохо. Запомнили увиденное, что тоже плохо. Но что еще хуже, стали высказываться по этому поводу! Газеты про все разнюхали. «Айриш таймс» бесновалась. «Гнать их взашей из страны!» — орали заголовки. Долой АМА! Прощайте, хирурги, до свидания, американские докторишки. Катитесь к чертям собачьим, янки!

— И они уехали?

— С концами.