Рэй Брэдбери – Семья вампиров (страница 40)
Смит хотел удалиться.
— Постойте, Смит. Гарри, выслушай меня, или, вернее, нас, — сказал Джеймс. — Мы все здесь свои, Смита я считаю за храброго и испытанного слугу, а потому хочу говорить и при нем. Это необходимо. Да, Гарри, как это ни дико с первого взгляда, но деревня отчасти права, считая нас причиной ее несчастья, — продолжал Джеймс.
— Что? Ты думаешь, что мы привезли с собой эту чертову чуму? — спросил Гарри, выпучив глаза.
— Нет, не привезли, а, как бы выразиться, напустили смерть на жителей деревни, — продолжал Джеймс.
Гарри посмотрел на доктора, и тот ясно прочел вопрос: «Когда он сошел с ума?»
— Джеймс здоров, он не сумасшедший, ты сейчас в этом убедишься, — ответил доктор.
Джеймс от имени всех начал посвящать Гарри и Смита во все наблюдения, изыскания и, наконец, выводы. Рассказано было о видении Райта в Охотничьем доме; о случае с Жоржем К., принятом доктором за лунатизм; появление голубой красавицы на балу и на озере. Указаны были места, освещающие дело, в письмах Карло и в дневниках учителя и Риты.
Сопоставлены были детали, сопровождавшие смерть виконта Рено, корнета Визе и, наконец, Жоржа К. Наконец он признался в попытке уничтожить вампира и в экспедиции в новый склеп, закончившейся так бесславно, потерпевшей полное фиаско.
Вначале Гарри недоверчиво улыбался, думая, что его мистифицируют, но чем дальше, тем становился серьезнее и только потирал лоб. Когда Джеймс кончил, Гарри вскочил и быстро прошелся несколько раз по комнате.
— Это черт знает что такое, какая-то сказка из тысячи и одной ночи! — воскликнул он. — А впрочем, друзья мои, в ваших словах есть много правды. Ура нашему Шерлоку Холмсу, — улыбнулся он в сторону Джеймса. — Мне и самому уже не раз приходило в голову задуматься над загадочностью здешних событий, — продолжал Гарри. — Люди кругом мрут как мухи, то и дело рассказывается о каких-то не то снах, не то видениях, тут и пропавшая голубая красавица, и розовая записка… а еще и собственные приключения. До сих пор я ничего не говорил вам о них отчасти потому, что сам не мог дать себе ясного отчета, отчасти же боялся ваших насмешек. Ну а теперь я вам расскажу, слушайте, — начал Гарри.
— Чудесное спасение Джеймса и Райта от лап этой нечисти, как и в индийском храме богини Кали, можно до некоторой степени объяснить тем, что они оказались под защитой нечистой силы. Дело произошло таким образом. Лет двадцать тому назад, будучи еще совсем молодым человеком и не имея ни каких-либо плантаций и вообще ни гроша за душой, я находился в Мексике и пытался раскопать там один давно заброшенный серебряный рудник. Однако обстоятельства мне не благоприятствовали. Индейцы наотрез отказывались спускаться в рудник, уверяя, что там располагаются владения бога войны Вацли-Пуцли. Двое моих работников сбежали со всеми моими деньгами, а одного вообще завалило в шахте. Между тем в стране было неспокойно, назревала очередная революция. В это время меня угораздило познакомиться с двумя молодыми людьми, которые отправлялись на помощь революционерам. Это были капитан Райт…
— Тогда еще не бывший капитаном, — усмехнулся Райт.
— И мистер Джеймс.
— Который как был Джеймсом, так и остался, — : заверил присутствующих наш герой.
— Случилось так, что старый шаман индейцев заболел лихорадкой и уже готов был отдавать Богу душу, когда вдруг оказалось, что у двоих приезжих «гринго» имеется хинин — и он в течение суток поставил старика на ноги. Явившись ко мне, старикан пообещал мне помочь раскопать рудник и даже сделать так, что Вацли-Пуцли меня не тронет. Для этого требовалось лишь согласиться сделать на плече заветную татуировку. Мне, сказать по правде, совершенно не хотелось портить себе шкуру, но мои друзья, а мы к тому времени уже были друзьями, согласились подвергнуться этой неприятной процедуре.
— Жутко неприятной, особенно если учесть совершенно антисанитарные условия, в которых она проводилась, — вставил Райт.
— И адскую боль от сока кактуса, которым смазывались уколы татуировки, — добавил Джеймс.
Сам же Гарри прошел процедуру инициации и был усыновлен шаманом, став таким образом потомком последнего мексиканского императора Монтесумы.
А затем они спустились в шахту и вышли наверх с мешком, полным золотых слитков. Оказалось, что там действительно находился храм Вацли-Пуцли, который тайно функционировал почти четыреста лет. После прихода конкистадоров и установления христианства индейцы-ацтеки не сразу забыли свою старую веру, а еще продолжали молиться своим старым богам и приносить им кровавые жертвы.
— И знаете, — сказал капитан Райт, — мне показалось, что у них были на то некоторые основания. Как мне показалось, кто-то или что-то загадочное продолжало обитать в старой полузаброшенной шахте. Какая-то злобная разрушительная и чертовски жестокая сила опрокинула нас с Джеймсом и уже ощерила было зубы, желая порвать нам глотки, но, увидев знаки цветка лотоса у меня на плече да и у Джеймса, недовольная, оставила нас.
Затем, поднявшись, мы были проведены жрецом в огромную пещеру, где и увидели колоссальных размеров статую Вацли-Пуцли. Она возвышалась на горе из человеческих черепов, и если есть на свете более злобная морда, чем у этого индейского бога войны, то она наверняка принадлежит самому сатане. Жрец нам пожаловался, что раньше на шее у бога был некий амулет в виде жемчужной змеи, но лет пятьдесят тому назад бога ограбили, и с тех пор его чары значительно ослабли. Райта угораздило досмеяться над этим заявлением, и он насмешливо спросил у жреца, кто же это мог ограбить такого могущественного бога. «Как кто? — с удивлением переспросил жрец. — Другой такой же могучий бог. Только еще более злой…»
А потом, получив свою долю сокровищ, мы не отправились вместе с Гарри покупать себе плантации, а поплыли в Индию, где завербовались в полк, но и там, как вы уже знаете, в храме богини Кали, этот цветок нас выручил. Я все удивлялся, где связь между Индией и Мексикой…
— А где связь между богиней Кали и богом Вацли-Пуцли? — спросил его Джеймс. — Не кажется ли тебе, что между этими двумя фантастическими личностями прослеживается совершенно отчетливое сходство. Оба они считаются богами, оба могущественны, жестоки, бессмертны, обоим совершенно наплевать на людскую мораль и вообще на всю человеческую жизнь. Более того, оба обладают совершенно невероятным влиянием на людей, то есть физической и ментальной силой. Если сравнить их с обитателями склепов нашего замка, мы поймем, что они похожи, как близнецы.
— А может быть, вся нечисть мира — близнецы и родственники? — предположил Гарри. — Раньше человечество им поклонялось, и они владели колоссальной силой. С тех пор же, как в мире распространилась Истинная вера, то есть вера в Единого бога, чертям, ламиям и прочим призракам стало чертовски неуютно жить на свете. Я приведу вам случай, вернее, сон, который приснился мне однажды в Охотничьем домике, в какую из ночей — не помню.
Вечером после кофе и чтения я лег спать. Вы все знаете, что спальня моя была третья по коридору, немного больших размеров, чем остальные спальни, но все же с одним окном, выходящим в сад. Сад в этом месте густо зарос сиренью и черемухой. Цветущие ветки так и лезли в открытое окно. Мне не спалось.
Я пробовал лежать тихо, не шевелясь; пробовал, по совету доктора, считать до ста; старался думать об устройстве замка.
Ничего не помогало, сон бежал от меня…
Подушка казалась нестерпимо горячей, жесткий сенник казался мягкой периной — чего я не переношу. Я уже хотел вскочить на ноги, как на меня повеяла отрадная прохлада, точно тысячи крыльев навевали ее…
Комната наполнилась какими-то образами, в душе проснулись неведомые желания. Образы, вначале неясные, неопределенные, начали мало-помалу становиться виднее и реальнее. Конечно, вы уже догадались, что это были образы прекрасных женщин.
Но это были не настоящие женщины, я хочу сказать, это не были современные женщины. Лица и тела их были темного, бронзового цвета, точно тропическое солнце обожгло их нежную, атласистую кожу. Черные волосы их прихотливо поднимались, заплетенные в сотни мелких косичек. У большинства на голове красовались яркие перья тропических птиц. Вместо одежд на крутые бедра их были накинуты шкуры леопарда, у иных весь костюм заключался в золотом поясе.
Образы эти сливались, переливались, перетекали один в другой, точно стеклышки в калейдоскопе. Воздух был полон мелодичным шуршанием и шелестом… Звук этот напоминал или шелест дорогой шелковой материи или трепет нежных голубиных крыльев.
Сильный, неизвестный мне до сих пор аромат кружил голову. Кровь стучала в виски. Душа рвалась вон из тела…
«Найди талисман, верни нам жизнь, будь нашим повелителем», — шептал мне чудный женский голос. Я не выдержал, вскочил… и проснулся. Вокруг было темно.
Кровь бурно бежала по жилам, сердце стучало, как молот… Я отдернул шторы, открыл окно. Луна сияла. Сирень и черемуха изливали свой аромат, но он мне был противен.
Я мечтал вновь увидеть то, что видел во сне. Хотел услышать шуршание крыльев, увидеть прекрасных женщин… Но все было напрасно! Все прошло! Я не спал до утра. Приключение свое я назвал сном и приписал действию старого токайского.