Рэй Брэдбери – Семья вампиров (страница 30)

Прежде чем ошеломленный Гарри смог что-либо сообразить, спутница увлекла его на низенький диван. Она положила себе под руку мягкую подушку, делая это с таким видом, точно не раз бывала в этой комнате. Глядя на Гарри своим дивным испытующим взором, она грациозным движением вытащила из кружев розовую сердоликовую булавку и откинула черную пену кружев.

Если даже сквозь кружевную сеть она казалась красавицей, то теперь она была еще лучше.

Гарри позабыл весь мир: он соскользнул с дивана на кодер к ногам красавицы и положил голову на ручку дивана. Дама наклонилась к нему низко-низко; Гарри почувствовал одуряющий запах лаванды и неизъяснимую сладкую истому. Глаза его сами собой закрылись.

Он сознавал, словно сквозь сон, что холодные пальчики с острыми ноготками ищут крючок, чтобы расстегнуть ворот его костюма…

Вдруг дверь с шумом раскрылась: это Райт и Джеймс, вопреки причитаниям лакея, отбросили его в сторону и ворвались в кабинет.

Женщина подняла голову от шеи Гарри, и ее взгляд, полный злобы и ненависти, на мгновение остановил молодых людей.

Затем она поднялась, а Гарри безжизненно упал на ковер, будучи в глубоком обмороке.

Райт бросился к незнакомке, чтобы задержать ее; но было поздно. Она внезапно оказалась в метре от него, затем переместилась к самой двери, затем портьера скрыла ее.

Друзья, не прибегая к помощи слуг, осветили и обыскали все апартаменты: спальню, уборную — и никого не нашли. Все двери были заперты и заложены изнутри.

Гарри положили на диван и привели в чувство. Первые его слова были о давешней красавице.

— Где она? Куда вы ее прогнали?

Райт постарался заверить его, что он ошибся и что душный воздух зала был причиной его обморока.

— Полноте, я отлично все помню! — отрезал Гарри. — Она была здесь, со мной; вот и подушка, на которую она опиралась; вот и ямочка от ее локтя… — Затем он быстро нагнулся, что-то поднял и с торжеством, показав им сердоликовую булавку, воскликнул: — А это что? Вы и теперь будете отрицать ее существование! И какая у вас цель? — И ревность, горячая ревность загорелась у него во взгляде.

— Полно, Гарри, только не это! — вскрикнул Райт.

— Мне одно странно, — продолжал Гарри, — когда мы вошли, я не увидел ее в этом зеркале, хотя она и была рядом со мной.

При этих словах Джеймс вздрогнул и испуганно посмотрел на Райта.

— Все это мы разберем после, а теперь нельзя оставлять гостей одних, — благоразумно заметил капитан.

Гарри послушно поднялся, и все вышли из кабинета. Джеймс доверительно взял капитана под руку и зашептал ему:

— А мне вся эта история совершенно не нравится. Тут что-то неладно… И скажи ты мне, где же я ее до этого видел? А то, что я уже однажды видел ее, это несомненно…

— А заметил ли ты одну странность, — продолжал Джеймс, — в спальне Гарри, на обеих стенках его кровати, есть знак пентаграммы? Видел ты его?

— Пентаграммы? Ты хочешь сказать о том каббалистическом знаке пятигранной звезды, что, по преданию, в средние века употребляли как заклинание против злых духов?

— Ну да, — подтвердил Джеймс.

— Неужели Гарри сам велел их приделать к спинкам? Я их ясно рассмотрел; они не входят в рисунок кровати, а помещены сверху.

— Не вижу тут ничего особенного, — спокойно отвечал Райт. — Знак пентаграммы, видимо, почему-то был любим бывшим владельцем замка. В вещах, перешедших к Гарри по наследству, он часто встречается, и я видел золотую цепь, на которой висит знак пентаграммы из чистого золота, усыпанный бриллиантами. Вещь в высшей степени художественная, и Гарри сказал, что она нравится ему больше всех остальных вещей и что носить ее он будет охотно.

— Райт, мне необходимо сегодня же поговорить с тобой, — заявил Джеймс.

— Хорошо, но только когда проводим гостей. Смотри, к тебе идет твоя испанка.

— А ну ее к черту, не до того теперь! — проворчал Джеймс.

Веселье, ничем не нарушаемое, царило в залах; гости по-прежнему танцевали, пили, любезничали. Только хозяин стал холоднее; он не замечал ни страстных взглядов, ни вздохов, ни милых улыбок, которыми щедро дарили его молодые и красивые (и не очень красивые и совсем не молодые) особы женского пола.

Он молча бродил по комнатам.

Красавица в голубом платье, очаровавшая его, исчезла так же внезапно, как и появилась, унеся с собой и веселье хозяина. Джеймс тоже потерял охоту к флирту. Он хотя и ходил под руку со своей дамой в наряде испанской грандессы, и говорил ей любезности, но, видимо, думал о другом и был сильно озабочен.

Испанка, не, зная, как вернуть к себе внимание своего кавалера, предложила ему пройтись по саду.

Они спустились. Сад был красиво освещен, но на улице было довольно свежо, и публики оказалось немного.

Гуляя, они подошли к обрыву. Долина ведьм была залита лунным светом, внизу под ногами блестело озеро.

— Как странно, — сказала испанка, — погода ясная, а по скале тянется полоса тумана.

И правда: с середины горы, кверху, поднимался столб белого светящегося тумана: он полз все выше и выше и пропадал в соседних кустах.

— Если бы я не была с вами, — прошептала нежно испанка, прижимаясь к Джеймсу, — я бы испугалась этого тумана: в нем точно кто-то есть.

И как будто в подтверждение ее слов из кустов вышла женщина в белом платье и легкой походкой направилась в замок.

Джеймс и слегка упирающаяся испанка последовали за ней.

«Кажется, я еще не видел этой маски, — думал Джеймс, — и похоже, она хороша собой, ничуть не хуже “той”».

В зале белую фигуру тотчас же окружил рой кавалеров и увлек в танцы. В вихре вальса дама в белом оказалась в своей стихии.

Белое легкое платье, как облачко, носилось по залу, переходя от одного кавалера к другому. Золотистые локоны дамы рассыпались по плечам, и их едва сдерживал венок из мертвых роз-ненюфаров. Лицо дамы было плотно укутано, газом, и только большие голубые глаза ее ясно и ласково осматривали всех.

Новая маска имела большой успех у мужчин. Но больше всех за ней ухаживал молодой корнет Визе, одетый карпатским гуцулом; он как тень следовал за ней всюду. Да и она сама, видимо, выказывала ему предпочтение.

Так что понемногу все прочие кавалеры отстали от нее, и гуцула с белой дамой предоставили друг другу.

5

В четвертом часу начался разъезд гостей.

Гарри стоял наверху лестницы, откланиваясь и благодаря визитеров. Он был уже без маски и крайне утомлен, но не уставал пожимать руки и благодарить за визит.

Залы мало-помалу пустели. Огни гасли. По комнатам быстро пробежался молодой человек в костюме пажа и стал опрашивать лакеев, не видели ли его товарища, корнета Визе, такого черненького, в костюме гуцула, — белая, широкая, с открытым воротом рубашка.

Одни его не видели, другие заметили, как он проходил с дамой в белом платье, с цветами в волосах, но где сейчас, никто не знал. Паж еще раз пробежался по темным уже залам, окликая товарища. Визе нигде не было.

А может, он амурничает в зимнем саду!» — промелькнуло в голове товарища, и он поспешил туда.

В оранжерее все было погашено, и он был освещен только светом луны, проникающим сквозь огромные зеркальные стекла.

При изменчивом и неверном лунном свете предметы принимали какие-то неясные и сказочные очертания. Листья пальмы образовывали хитрый узор; темный кактус выглядел чудовищем; филодендрон протягивал к нему свои лапы-листья, точно желал схватить; вот там в углу, под тенью большой музы, точно раскинулось белое, легкое платье; а здесь от окна, по песку, протянулась белая полоса, точно вода.

— Визе, тут ли ты? — окликнул паж.

Тихо. «Фу ты, как тут сыро», — подумал паж и в самом деле, из темного угла к дальнему открытому окну плыла полоса тумана. Она колебалась, и от ветра и лунного света странно меняла свои очертания; в ней его взору чудились то золотистые локоны, то голубые глаза. Туман уплыл в окно.

— Визе! — еще раз окликнул паж.

Из-под листьев большого фикуса раздался стон. И то, что паж принял за белое дамское платье, оказалось белой рубахой гуцула.

Визе лежал на полу и болезненно стонал.

— Что с тобой! — воскликнул паж, но ответа не получил.

Испуганный паж бросился в комнаты за помощью и возвратился в сопровождении доктора Вейса, Райта и слуг. Принесли свечи. Визе подняли и посадили на садовую скамейку. Он был бледен и слаб.

На участливые расспросы товарища он вначале молчал, а потом рассказал какую-то сказку. Дескать, он много танцевал, много пил, затем устал и предложил даме в белок платье пойти отдохнуть в зимний сад вместе с ним. Она тут же согласилась. Тут он объяснился ей в любви, и она дала согласие на поцелуй. Спустя мгновение газовый шарф ее был снят. Но когда он наклонился к ее лицу, она так пристально смотрела ему в глаза, что он растерялся и не мог сдвинуться с места. Затем дама закинула назад его голову и укусила его в горло. Но ему не было больно, а напротив, такого наслаждения он никогда еще не испытывал! Затем он очнулся, лежа на полу…

С помощью товарища Визе поднялся и, раскланявшись, уехал в город.

— Накачался-то паренек изрядно! — пошутил доктор.

Когда отъехал последний экипаж, на востоке уже показались первые лучи солнца.

Все были так утомлены, что через час замок спал так же крепко и повсюду, как в сказке о Спящей красавице.

Джеймс, желавший немедленно поговорить о чем-то с Райтом, похрапывал так же исправно, как и сам Райт.