Рэй Брэдбери – Пыль Египта (страница 3)

— Да уж, далековато вы поселились, — отозвался Гордон. — Что на вас нашло, Кэмерон? Зачем вы купили и отстроили эту древнюю развалину?

— Я люблю уединение, — ответил сэр Томас. — В этих краях мне не надоедают безмозглые люди, которые вечно роятся вокруг меня, как москиты над буйволом. Гостей я сюда не приглашаю и не поддерживаю никаких сношений с внешним миром. Возвращаясь в Англию, я могу быть уверен, что меня ждут тишина и покой, необходимые для моей работы. Я не держу даже слуг; обо всем заботится Ганра Сингх.

— Этот безносый сикх? Кто он такой?

— Его имя — Ганра Сингх. Это все, что мне о нем известно. Я встретил его в Египте. Думаю, он бежал из Индии, совершив какое-то преступление. Но это не имеет значения. Он предан мне. Говорит, что служил в англо-индийской армии и потерял нос по вине кривой афганской сабли; дело было во время пограничного рейда.

— Не нравится мне, как он выглядит, — недовольно буркнул Гордон. — У вас в доме немало ценнейших трофеев; как вы можете доверять человеку, о котором ничего не знаете?

— Довольно об этом, — сэр Томас нетерпеливо отмахнулся. — Ганра Сингх достоин доверия; я никогда не ошибаюсь в оценке характера. Лучше сменим тему разговора. Я ведь еще не рассказал вам о последних своих исследованиях.

Он говорил, и мы слушали. Сэр Томас рассказывал о перенесенных тяготах и преодоленных препятствиях, и в его голосе мы слышали ту настойчивость, ту яростную побудительную силу, что сделали его одним из самых выдающихся путешественников и исследователей на свете. Он сказал, что собирается поделиться с миром некоторыми сенсационными открытиями, самое важное из которых заключалось в одной весьма необычной мумии.

— Я обнаружил ее в прежде неизвестном храме, в глубине внутренних районов Верхнего Египта. Точное местоположение храма вы узнаете завтра, когда мы вместе просмотрим мои записи. Я ожидаю, что эта мумия совершит революцию в истории. Я еще не проводил тщательный осмотр, но по крайней мере нашел, что она разительно отличается от всех до сих пор найденных мумий. В отличие от обычного процесса мумифицирования, тело вовсе не было искалечено. Оно осталось совершенно нетронутым и выглядит таким же, как при жизни. Невероятная пропасть лет, конечно, иссушила и исказила лицо, но в остальном может показаться, что перед вами тело очень старого, только что умершего человека, еще не успевшее разложиться. Кожистые веки плотно закрывают глазницы, и если приподнять их, под ними, я уверен, обнаружатся сохранившиеся в целости глазные яблоки.

Говорю вам, открытие эпохальное и опровергающее все предвзятые идеи! Если бы в эту иссохшую мумию можно было каким-то образом вдохнуть жизнь, она смогла бы говорить, ходить, дышать, как любой из нас; ибо, как я упоминал, все части тела нетронуты, словно этот человек умер вчера. Вам наверняка известен обычный процесс — изъятие кишечника и так далее — посредством которого тела умерших превращали в мумии. Но с этим телом подобные операции не производились. Чего только не отдали бы мои коллеги за такую находку! Все египтологи умрут от чистейшей зависти! Уже были попытки украсть мумию — да что там, многие исследователи, мечтающие о ней, с радостью вырезали бы мне сердце!

— Думаю, вы переоцениваете ваше открытие и недоце-ниваете моральные устои ваших коллег, — выпалил Гордон.

Сэр Томас презрительно усмехнулся.

— Это стая стервятников, сэр, — воскликнул он с диким смехом. — Волки! Шакалы! Они рыщут вокруг и хотят похитить заслуги у того, кто лучше их! Обыкновенные миряне даже не представляют, какое соперничество царит в высших классах научного сообщества. Там, господа, каждый за себя, каждый стремится пожать лавры, и к дьяволу слабого. Пока что я более чем успешно отражал все атаки.

— Даже допуская, что это правда, — возразил Гордон, — в свете ваших собственных действий вы едва ли располагаете правом осуждать тактику соперников.

Сэр Томас взглянул на своего неизменно откровенного друга с такой яростью, будто готов был, как мне на секунду показалось, наброситься на него с кулаками. Затем настроение египтолога изменилось, и он громко, с издевкой расхохотался.

— Без сомнения, вы до сих пор вспоминаете случай с Густавом фон Хонманом. Со времен этого злополучного инцидента я повсюду подвергаюсь жестокой критике. Мне, уверяю вас, абсолютно все равно. Я никогда не искал одобрения толпы и не обращаю внимания на ее обвинения. Фон Хонман был глупцом и получил по заслугам. Как вы знаете, мы оба искали исчезнувший город Гомар, открытие которого так много дало научному миру. Я позаботился о том, чтобы в руки его попала фальшивая карта и он отправился впустую бороздить джунгли Центральной Африки.

— Вы буквально послали его на смерть, — уточнил Гордон. — Согласен, в фон Хонмане было что-то звериное, но вы совершили мерзкий поступок, Кэмерон. Вы знали, что он никак не сможет избежать смерти от руки диких племен, обитающих в землях, куда вы направили его.

— Вам не удастся разозлить меня, — невозмутимо отвечал Кэмерон. — Вот что мне нравится в вас, Гордон. Вы не боитесь говорить то, что у вас на уме. Но давайте забудем о фон Хонмане; он разделил судьбу всех дураков. По словам одного его помощника, который спасся во время резни и добрался до форпоста цивилизации, перед смертью фон Хонман осознал обман и, умирая, поклялся отомстить мне, живым или мертвым. Это никогда меня не беспокоило. Человек жив и опасен или мертв и безобиден, вот и все. Однако же становится поздно и вас, несомненно, клонит в сон. Ганра Сингх покажет вам комнаты. Что касается меня, то я намерен провести остаток ночи, приводя в порядок путевые записи; завтра нас ожидает работа.

Ганра Сингх возник в дверях, словно гигантский призрак. Пожелав спокойной ночи нашему хозяину, мы последовали за этим человеком Востока. Я забыл сказать, что дом был выстроен в форме буквы П; он был двухэтажным, а между двумя крыльями находилось некое подобие двора, на который выходили окна нижних комнат. Нас с Гордоном разместили в двух спальнях на первом этаже правого крыла, с видом на двор. Комнаты были смежными и соединялись дверью; когда я уже собрался лечь в постель, постучался и вошел Гордон.

— Странный малый, не так ли? — и он мотнул головой в направлении освещенного окна кабинета по другую сторону двора. — Порядочная скотина, но великий ум, чудесный ум.

Я открыл дверь, выходившую во двор, чтобы вдохнуть свежий воздух. В комнатах было прохладно, но душновато, словно их давно не использовали.

— У него определенно бывает не так много гостей.

Помимо двух наших комнат, светились только окна кабинета на противоположной стороне двора.

— Да.

Мы помолчали. Затем Гордон вдруг заговорил:

— Вы слышали, как умер фон Хонман?

— Нет.

— Он попал в руки странного и ужасного племени, которое считает себя потомками древних обитателей Египта. Они — непревзойденные знатоки адского искусства пыток. Спасшийся ученый рассказал, что фон Хонмана они убили медленно и самым дьявольским способом. Тело не было искалечено, но увяло и иссохло до полной неузнаваемости. После этого его заколотили в ящик и поместили рядом с прочими фетишами в качестве жуткой реликвии и трофея.

Я невольно передернул плечами.

— Какой ужас!

Гордон встал, выбросил сигарету и повернулся к двери.

— Совсем поздно. Спокойной ночи… Что это?

Напротив, на другой стороне двора, раздался негромкий удар, точно опрокинулся стул или стол. Мы замерли, охваченные внезапным и смутным предчувствием ужаса. В ночи задрожал безумный голос:

— Помогите! Помогите! Гордон! Слейд! О Боже!

Мы вместе бросились во двор. Голос принадлежал сэру Томасу и доносился из его кабинета в левом крыле. Мы побежали через двор, отчетливо слыша звуки яростной борьбы. Сэр Томас снова закричал, словно в предсмертной агонии:

— Он схватил меня! О Господи, он меня нашел!

— Кто, Кэмерон? — отчаянно закричал Гордон.

— Ганра Сингх… — силившийся что-то сказать голос внезапно захлебнулся и перешел в дикое, еле слышное бормотание. Распахнув дверь, мы вбежали на первый этаж левого крыла и, перепрыгивая через ступени, понеслись вверх по лестнице. Казалось, прошла вечность, прежде чем мы оказались у дверей кабинета, откуда по-прежнему доносилось звериные вопли. Открыв дверь, мы в ужасе застыли на месте.

Сэр Томас Кэмерон лежал, корчась в ширящейся луже крови, но не кинжал, погруженный по рукоятку в его грудь, заставил нас застыть в смертельном страхе, а жуткое и очевидное безумие, отпечатавшееся на его лице. Его налитые кровью глаза блестели, глядя в пустоту — и были то глаза человека, узревшего Чистилище. С его губ срывалось непрестанное бормотание, затем в эти стенания вплелись слова: «Безносый… безносый…» После кровь хлынула у него изо рта, и он упал лицом вниз.

Мы склонились над ним и в ужасе переглянулись.

— Мертв, как камень, — пробормотал Гордон. — Но что убило его?

— Ганра Сингх… — начал было я; затем мы оба обернулись. Ганра Сингх молча стоял в дверях; недвижные черты ничем не выдавали его мысли. Гордон выпрямился, его рука быстро скользнула в карман.

— Ганра Сингх, где ты был?

— В нижнем коридоре, запирал дом на ночь. Я услышал, как хозяин позвал меня, и пришел.

— Сэр Томас мертв. Тебе известно, кто мог совершить это убийство?