Рэй Брэдбери – Отныне и вовек (страница 18)

— Ага, тогда имеете право выпить с нами.

Тут в разговор вступил до сих пор молчавший третий человек:

— Меня зовут Джон Рэдли. — Потом он кивнул в сторону долговязого. — Это Сэм Смолл. А это, — он указал на третьего. — Джим Даунс.

Недолго думая, мы выпили.

Потом Смолл заявил:

— Вот теперь с нашего разрешения и Божьего благословения можете разделить с нами космос. Полетите разгадывать тайну хвоста кометы?

— Думаю, да.

— А раньше кометы искали?

— Мое время пришло только сейчас.

— Хорошо сказано. Посмотрите-ка туда.

Трое новых знакомцев повернулись и закивали на огромный экран в другом конце холла. И, будто в ответ на наше внимание, экран запульсировал, ожил и показал гигантское изображение ослепительно-белой кометы, затягивающей в свой хвост целые системы планет.

— Симпатичная разрушительница Вселенной, — прокомментировал Смолл. — Пожирательница Солнца.

— Разве комета на такое способна? — спросил я.

— Не только на это, но и на многое другое. В особенности — такая.

— Знаешь, если бы Господь задумал сойти сюда, Он бы явился в виде кометы. А вы, стало быть, собираетесь нырнуть в глотку этого священного ужаса и попрыгать у него в кишках?

— Вроде того, — ответил я нехотя. — Если иначе никак.

— Ну, тогда давайте выпьем за него, парни? За юного Измаила Ханниката Джонса.

Откуда-то издалека донеслось слабое электронное жужжание, ритмичное подрагивание. Я прислушался — звук усиливался с каждым импульсом, как будто приближаясь.

— Вот это, — сказал я. — Что это такое?

— Это? — переспросил Рэдли. — Звук, будто наказание саранчой?[17]

Я кивнул.

— Саранча, бич природы? — подхватил Смолл. — Такое прозвание весьма подходит нашему капитану.

— Вашему капитану? — переспросил я. — А кто он такой?

— Оставим пока, Джонс, — отозвался Рэдли. — Ступай к себе — надо еще познакомиться с Квеллом. Да, Бог в помощь — познакомиться с Квеллом.

— Это выходец из дальних пределов Туманности Андромеды, — доверительно сообщил Даунс. — Высоченный, огромный, просто необъятных габаритов и при этом…

— Паук, — встрял первый астронавт.

— Вот именно, — продолжил Даунс. — Гигантский, высоченный зеленый паук.

— Но вообще-то… — начал Смолл, слегка досадуя на приятелей, — он безобидный. Ты с ним поладишь, Джонс.

— Точно? — спросил я.

Рэдли сказал:

— Вам пора. Мы еще встретимся. Идите познакомьтесь со своим соседом-пауком. Удачи.

Я залпом выпил все, что еще оставалось в стакане. Потом отвернулся, зажмурился и про себя фыркнул: «Удачи!» Как же, жди.

Нажав на кнопку около двери, мгновенно скользнувшей вбок, я прошел по тускло освещенному коридору до кубрика с номером «девять». Стоило мне коснуться панели идентификации, как дверь плавно ушла в сторону.

Нет, подожди, сказал я себе. В таком состоянии лучше не входить. Посмотри на себя. Господи, даже руки трясутся.

Так я и стоял, не двигаясь. В кубрике — сомнений не было — ждал мой сосед по комнате, я не сомневался. Выходец из далекой галактики, паук-исполин, если верить слухам. Черт возьми, подумал я, давай заходи.

Сделав три шага внутрь комнаты, я замер.

Потому что в дальнем углу разглядел огромную тень. Что-то там было, но непонятно где.

— Не может быть, — прошептал я себе. — Не может быть, что это…

— Паук, — подсказало нечто шепотом из другого конца отсека.

Гигантская тень дрогнула.

Я попятился к порогу.

— А тем более, — шепот продолжился, — тень от паука? Конечно нет. Стоять!

Я замер, подчинившись приказу, и смотрел во все глаза: свет в комнате становился ярче, тень растворялась, а передо мной возникало нечто огромно-бесформенное, громада в семь футов ростом, весьма причудливого зеленоватого оттенка.

— Ну вот, — опять донесся шепот.

Я постарался придать своему голосу побольше уверенности:

— Можно кое-что сказать?

— Что угодно, — продолжался шепот.

— Как-то раз, — начал я, — довелось мне увидеть статую Давида работы Микеланджело. Как выяснилось, она гораздо больше человеческого роста. Обошел ее кругом.

— Ну?

— Мне кажется, габаритами ты не уступаешь этой знаменитой скульптуре.

Я приблизился и начал обходить неподвижную массу. Меня все еще била дрожь.

Тень продолжала таять, и постепенно фигура стала обрисовываться более отчетливо.

— Квелл, — опять донесся шепот. — Так меня зовут. Я проделал долгий путь, без малого десять миллионов миль и пять световых лет. Если судить по твоим пропорциям, ваш творец еще не вполне проснулся и за этим миром присматривает разве что вполглаза. Вот у нас, можно сказать, бог вскочил на ноги с первым криком рождения мира, потому и наделил нас таким ростом.

Существо приосанилось и вытянулось еще больше.

Вглядевшись в его лицо, я выдавил:

— Ты… у тебя почти не заметно движения губ.

Исполин по имени Квелл ответствовал:

— Но движение мыслей у нас с тобой почти одинаково. Вот признайся, Джек, — продолжил он, — руки-то чешутся убить великана?

— Как это… — запнулся я.

— У тебя в мыслях вижу бобовый стебель.[18]

— Дьявольщина! — вырвалось у меня. — Ты прости, — продолжал я. — Никогда прежде не общался с телепатами.

— Не имей привычки взывать к нечистому, — сказал мой сосед по комнате. — Еще раз: меня зовут Квелл. А тебя?

— Сам знаешь, — ответил я. — Ты же читаешь мысли.

— Да это я так, из вежливости, — ответил Квелл. — Делаю вид, будто ни сном ни духом.

Чудище склонилось, и в мою сторону поползло щупальце. Я протянул руку, и мы дотронулись друг до друга.