Рэй Брэдбери – Кладбище для безумцев (страница 69)
Глава 69
Крамли пришел в полдень и застал меня у телефона.
– Собираюсь позвонить на студию и договориться о встрече, – сказал я.
– С кем?
– С тем, кто окажется в кабинете Мэнни Либера, когда зазвонит белый телефон на огромном столе.
– А потом?
– А потом пойду сдаваться.
Крамли посмотрел на холодные волны прибоя за окном.
– Иди-ка освежи голову, – сказал он.
– Так что же нам делать?! – воскликнул я. – Сидеть и ждать, пока они не выломают дверь или не выйдут из моря? Я не могу сидеть без дела. По мне, так лучше умереть.
– Дай-ка мне!
Крамли схватил трубку и набрал номер.
Дождавшись ответа, он едва сдержался, чтобы не перейти на крик:
– Я вполне здоров. Закрой мой больничный. Вечером буду на работе!
– И это в тот момент, когда ты мне так нужен, – сказал я. – Предатель.
– Предатель, черта с два! – Он с грохотом бросил трубку на рычаг. – Я – стремянный!
– Кто-о-о?
– Вот кем я был всю неделю. Ждал, когда ты пролезешь в дымоход или свалишься с лестницы. Стремянный. Парень, который держал поводья, когда генерал Грант спрыгивал со своей лошади. Тайком пробираться на заупокойные службы и читать подшивки старых газет – это все равно что спать с русалкой. Пора помочь моему коронеру.
– А ты знаешь, что слово «коронер» означает всего лишь «при короне»? Парень, который выполнял поручения короля или королевы. Корона. Король. Коронер.
– Черт побери! Мне надо позвонить в телеграфное агентство. Дай-ка трубку!
Раздался телефонный звонок. Мы оба вздрогнули.
– Не поднимай, – сказал Крамли.
…Восьмой звонок. Десятый. Наконец я не выдержал. И снял трубку.
Сперва в ней слышался только шум электрических волн, накатывающих на берег где-то на другом конце города, где невидимые капли дождя падали на неумолимые плиты надгробий. А затем…
Я услышал тяжелое дыхание. Словно где-то, за много миль отсюда, хлюпала огромная черная квашня.
– Алло, – отозвался я.
Молчание.
Наконец тягучий, вязкий голос, голос, идущий из глубин искореженной плоти, произнес:
– Почему ты не здесь?
– Никто не звал меня, – ответил я дрожащим голосом.
Я слышал тяжелое дыхание, словно доносящееся из-под толщи воды, как будто кто-то тонул в своей собственной ужасной плоти.
– Сегодня вечером. – Голос становился все тише. – В семь. Ты знаешь где?
Я кивнул. Глупец! Я кивнул!
– Хорошо… – медленно проговорил голос из глубины, – это было так давно, так далеко… отсюда… поэтому… – Голос стал печален. – Прежде чем я уйду навсегда, мы должны, о, мы должны… поговорить…
Послышался шумный вздох, и голос исчез.
Я сел, не выпуская из руки трубку, крепко зажмурив глаза.
– Кто это был, черт возьми? – спросил Крамли у меня за спиной.
– Не я ему позвонил, – проговорили мои губы. – Он сам позвонил мне!
– Дай-ка мне!
Крамли набрал номер.
– Я по поводу больничного… – начал он.
Глава 70
Студия была наглухо закрыта: там царили опустошение, темнота и смерть.
Впервые за тридцать пять лет у ворот стоял всего один охранник. Ни в одном из зданий не горел свет. Лишь несколько фонарей освещали перекрестки аллей, которые вели к собору Парижской Богоматери, если он все еще стоял на месте, мимо исчезнувшей навсегда Голгофы, и упирались в ограду кладбища.
«Господи, – подумал я, – вот они, мои два города. Только ныне они оба холодны, оба темны, между ними нет никакой разницы. Стоят бок о бок, города-близнецы: в одном царят лужайки и холодный мрамор, в другом, по эту сторону, – человек: мрачный, жестокий, все презирающий, как сама Смерть. Он повелевает мэрами и шерифами, полицией с ее ночными псами, телефонными сетями, протянувшимися к банкам Восточного побережья».
Наверное, я был единственным живым существом на всем пути, по которому я шел, дрожа от страха, из одного мертвого города в другой.
Я подошел к воротам.
– Ради бога, – произнес за моей спиной Крамли, – не делай этого!
– Я должен, – ответил я. – Чудовищу известно, где находится каждый из нас. Он мог бы прийти в дом к тебе, или к Констанции, или к Генри и нас уничтожить. Но теперь, мне кажется, он этого не сделает. Кто-то окончательно выследил нас и сделал это для него. Согласись, нет никакого способа его остановить. Ни одного доказательства. Никакого закона, чтобы его арестовать. Нет такого суда, который бы выслушал нас. И нет такой тюрьмы, которая бы его приняла. Но я не хочу, чтобы меня вышвырнули на улицу или прибили в собственной постели. Господи, Крамли, я не могу томиться и ждать. В конце концов, ты же слышал его голос. Не думаю, что он может отправиться куда-либо, кроме как на тот свет. Его постигло что-то страшное, и ему нужно поговорить.
– Поговорить! – вскричал Крамли. – Что-то вроде «Сиди смирно, пока я не трахну тебя по башке»?!
– Поговорить.
Я стоял в воротах и смотрел на длинную улицу впереди.
Стояния Крестного пути:
Стена, от которой я убегал в канун Дня всех святых.
Гринтаун, где мы с Роем по-настоящему жили.
Павильон 13, где была создана и разрушена фигура чудовища.
Столярная мастерская, где был спрятан гроб, а позже сожжен.
Комната Мэгги Ботуин, по стене которой скользил силуэт Арбутнота.
Столовая, где апостолы от кино преломляли черствый хлеб и пили Христово вино.
Голгофа, которой ныне нет, и звездный круг, вращающийся над нею, и Христос, давным-давно второй раз сошедший в могилу, так что чудо с рыбой уже не повторится.
– К черту все, – сказал Крамли у меня за спиной. – Пойду с тобой.
Я отрицательно покачал головой:
– Нет. Ты что, хочешь неделями и месяцами бродить кругом в поисках чудовища? Он будет прятаться от тебя. Сейчас он открылся мне, быть может, затем, чтобы рассказать о пропавших людях. Ты что, намерен получить разрешение на вскрытие сотни могил за этой стеной? Думаешь, город даст тебе в руки лопату и позволит откопать Иисуса, Кларенса, Грока и Дока Филипса?! Мы никогда их больше не увидим, если только Человек-чудовище не покажет нам. Так что подожди у входа на кладбище. Обойди вокруг квартала раз восемь – десять. Может, я выскочу с криками из каких-нибудь ворот, а может, просто выйду.
– Ладно. – Голос Крамли звучал тоскливо. – Иди, пусть тебя убьют! – Он вздохнул. – Эх! Черт! Держи.
– Пистолет? – воскликнул я. – Я боюсь оружия!