Рэй Брэдбери – 451° по Фаренгейту. Повести. Рассказы (страница 61)

– Ты же сказала, что не уверена в этом!

– Да, не уверена. Нет, почти уверена.

– Почему ты мне раньше не сказала?

– Забыла.

– Всего четыре дня назад!

– Я совсем забыла об этом.

– Четыре дня назад, – тихо сказал он, лежа в кровати.

Они оба лежали во мраке комнаты совершенно недвижно, никто из них даже не пошевелился.

– Спокойной ночи, – сказала она.

Он услышал тихий шорох. Это двигалась ее рука. Она коснулась электрического наперстка, и он пополз по подушке, как крадущийся богомол. Вот он снова у нее в ухе, снова жужжит.

Он прислушался – жена что-то тихо напевала, затаив дыхание.

За окном шевельнулась тень, поднялся и стих осенний ветер. Однако Монтаг услышал что-то еще в этой тишине. Словно кто-то дохнул на окно снаружи. Словно промелькнул легкий завиток зеленоватого фосфоресцирующего дыма, словно одинокий большой лист, подгоняемый октябрьским ветром, пролетел над газоном и скрылся.

«Гончая, – подумал Монтаг. – Сегодня ночью ее выпустили на волю. Она где-то там. Если я открою окно…»

Но он не открыл окна.

Утром он почувствовал озноб и жар.

– Ты что, болен? – спросила Милдред.

Он сомкнул веки, удерживая жар внутри.

– Да.

– Но вчера вечером ты был в полном порядке.

– Нет, я не был в порядке. – Он слышал, как в гостиной орут «родственники».

Милдред стояла над кроватью, с любопытством разглядывая его. Он чувствовал ее присутствие, он видел ее, не открывая глаз, ее волосы, пережженные химикатами в хрупкую солому, ее глаза с не видимой, но угадываемой далеко-далеко за зрачками катарактой, ее накрашенные надутые губы, худую от диеты фигуру, похожую на богомола, белое, как соленое сало, тело. Он и не помнил ее другой.

– Не принесешь аспирина и воды?

– Тебе пора вставать, – сказала она. – Уже полдень. Ты проснулся на пять часов позднее обычного.

– Ты не выключишь гостиную? – попросил он.

– Это моя семья.

– Выключи ее ради больного человека.

– Я сделаю потише.

Она вышла, ничего в гостиной не сделала и вернулась.

– Так лучше?

– Спасибо.

– Это моя любимая программа, – сказала она.

– Как там с аспирином?

– Ты никогда раньше не болел. – Она снова вышла.

– А сейчас заболел. Я не пойду вечером на работу. Позвони за меня Битти.

– Ты был такой забавный вчера вечером. – Она вернулась, напевая что-то про себя.

– Где аспирин? – Он взглянул на стакан с водой, который она ему подала.

– Ох. – Она снова направилась в ванную. – Вчера что-нибудь случилось?

– Пожар, вот и все.

– Я прелестно провела вечер, – сказала она уже из ванной.

– Чем развлекалась?

– Гостиной.

– Что передавали?

– Программы.

– Какие?

– Лучшие из лучших.

– Кто играл?

– Ну, ты их знаешь, вся компания.

– Да-да, вся компания, вся компания, вся компания… – Он прижал пальцы к глазам, пытаясь утишить боль, и внезапно от запаха керосина его вырвало.

Милдред вошла, напевая.

– Зачем ты это сделал? – удивилась она.

Монтаг в ужасе уставился на пол.

– Мы сожгли старую женщину вместе с ее книгами.

– Все-таки хорошо, что ковер отстирывается.

Она принесла тряпку и стала убирать.

– Вчера вечером я была у Элен.

– Разве нельзя было смотреть программу в своей гостиной?

– Конечно, можно, но и в гости пойти приятно.

Она ушла в гостиную. Монтаг услышал, как она поет там.

– Милдред? – позвал он.

Она вернулась, напевая и слегка прищелкивая пальцами.

– Ты не хочешь спросить меня, что было вчера вечером?

– И что было вчера вечером?

– Мы сожгли тысячу книг. Мы сожгли женщину.

– Ну и?..

Гостиная разрывалась от звука.