Рэй Брэдбери – 451° по Фаренгейту. Повести. Рассказы (страница 38)
– Он умер, – сказал кто-то наконец.
Пошел дождь.
Капли падали на людей, и люди посмотрели на небо.
Они отвернулись и сперва медленно, потом все быстрее пошли прочь, а потом бросились бежать в разные стороны. Только мистер и миссис Лафарж, объятые ужасом, стояли на месте, держась за руки, и глядели на него.
Дождь поливал обращенное вверх лицо, в котором не осталось ни одной знакомой черты.
Энн молча начала плакать.
– Поехали домой, Энн, тут уж ничего не поделаешь, – сказал старик.
Они спустились в лодку и заскользили во мраке по каналу. Они вошли в свой дом, и развели огонь в камине, и согрели над ним руки. Они пошли спать и лежали вместе, продрогшие, изможденные, слушая, как снова стучит по крыше дождь.
– Тсс, – вдруг произнес Лафарж среди ночи. – Ты ничего не слышала?
– Нет, ничего…
– Я все-таки погляжу.
Он пересек на ощупь темную комнату и долго стоял возле наружной двери, прежде чем отворить.
Наконец распахнул ее настежь и выглянул наружу.
Дождь с черного неба поливал пустой двор, поливал канал, поливал склоны синих гор.
Он подождал минут пять, потом мокрыми руками медленно затворил дверь и задвинул засов.
«Дорожные товары»
Уж очень далекой она показалась, эта новость, которую владелец магазина дорожных товаров услышал вечером по радио, когда модулированный световой луч принес последние известия с Земли. Просто непостижимо.
На Земле назревала война.
Он вышел и посмотрел на небо.
Вот она, Земля, на вечернем небосводе, догоняет закатившееся за горы солнце. Эта зеленая звезда и есть то, о чем говорило радио.
– Не могу поверить, – сказал лавочник.
– Это потому, что вы не там, – заметил отец Перегрин, он подошел поздороваться.
– Как это понять, святой отец?
– Вот так же было, когда я был мальчишкой, – сказал отец Перегрин. – Мы слышали о войнах в Китае. Но нам не верилось. Это было слишком далеко. И слишком много людей там погибало. Невозможно себе представить. Даже когда мы смотрели фильмы оттуда, нам не верилось. Так и теперь. Земля – тот же Китай. Слишком далеко, вот и не верится. Это не здесь, не у нас. Не то что пощупать, даже разглядеть нельзя. Зеленый огонек – вот все, что мы видим. И на этом зеленом огоньке живут два миллиарда людей? Невероятно! Война? Но мы не слышим взрывов.
– Услышим, – сказал лавочник. – Я вот все думаю о тех людях, которые должны прилететь сюда на этой неделе. Как там передавали про них? В течение ближайшего месяца на Марс прибудет около ста тысяч человек – так, кажется. Что с
– Повернут назад, наверно.
– Н-да, – сказал лавочник. – Ладно, пойду-ка я сотру пыль с чемоданов. Того и гляди покупатели нагрянут.
– Думаете, если это
– Вот именно, святой отец: как это ни странно, я думаю, мы
– Вряд ли.
– Пожалуй, что вы правы.
Они стояли на террасе, глядя на звезды. Потом отец Перегрин достал из кармана деньги и подал их хозяину магазина.
– Кстати, подберите-ка мне чемодан. А то мой старый очень уж истрепался…
Мертвый сезон
Сэм Паркхилл лихо махал метлой, выметая голубой марсианский песок.
– Вот и все! – сказал он. – Прошу, сэр, полюбуйтесь! – Он показал рукой. – Взгляните на вывеску: «ГОРЯЧИЕ СОСИСКИ СЭМА»! Красота – правда, Эльма?
– Правда, Сэм, – подтвердила его супруга.
– Во, куда я махнул! Увидели бы меня теперь ребята из Четвертой экспедиции. Слава богу, свое дело завел, а они все еще солдатскую лямку тянут. Мы будем тысячи загребать, Эльма, тысячи!
Жена смотрела на него и молчала.
– Куда девался капитан Уайлдер? – спросила она наконец. – Твой командир, который убил этого типа, ну, что задумал всех землян перебить, – как его фамилия?..
– Этого психа-то? Спендер. Чистоплюй проклятый! Да, насчет капитана Уайлдера… На Юпитер полетел, говорят. С повышением, так сказать. Сдается мне, Марс и ему тоже в голову ударил. Раздражительный больно стал, не дай бог. Лет через двадцать вернется с Юпитера и Плутона, если повезет. Будет знать, как трепать языком. Вот так-то – он там от мороза сдыхает, а я тут, смотри, что наворочал! Местечко-то какое!
Два заброшенных шоссе встречались здесь и вновь расходились, исчезая во мраке. У самого перекрестка Сэм Паркхилл воздвиг из вздувшегося заклепками алюминия сооружение, залитое ослепительным белым светом и дрожащее от рева автомата-радиолы.
Он нагнулся, чтобы поправить окаймляющий дорожку бордюр из битого стекла. Стекло он выломал в старинных марсианских зданиях в горах.
– Лучшие горячие сосиски на двух планетах! Первый торговец сосисками на Марсе! Лук, перец, горчица – все лучшего качества! Что-что, а растяпой меня не назовешь! Вот вам две магистрали, вон мертвый город, а вон там рудники. Грузовики из Сто первого сеттльмента будут идти мимо нас двадцать четыре часа в сутки. Скажешь, плохое я место выбрал?
Жена разглядывала свои ногти.
– Ты думаешь, эти десять тысяч новых ракет с рабочими прилетят на Марс? – сказала она наконец.
– Не пройдет и месяца, – уверенно ответил он. – Чего ты кривишься?
– Не очень-то я полагаюсь на эту публику там, на Земле, – ответила она. – Вот когда сама увижу десять тысяч ракет и сто тысяч мексиканцев и китайцев, тогда и поверю.
– Покупателей. – Он посмаковал это слово. – Сто тысяч голодных клиентов!
– Только бы не было атомной войны, – произнесла жена, глядя на небо. – Эти атомные бомбы мне покою не дают. Их уже столько накопилось на Земле, всякое может случиться.
Сэм только фыркнул в ответ и продолжал подметать.
Уголком глаза он уловил голубое мерцание. Что-то бесшумно парило в воздухе за его спиной. Он услышал голос жены:
– Сэм, тут к тебе приятель явился.
Сэм повернулся и увидел качающуюся на ветру маску.
– Опять пришел! – Сэм взял метлу наперевес.
Маска кивнула. Она была сделана из голубоватого стекла и венчала тонкую шею, ниже которой развевалось одеяние из тончайшего желтого шелка. Из шелка торчали две серебряные руки, прозрачные, как сетка. На месте рта у маски была узкая прорезь, из нее вырывались мелодичные звуки, а руки, маска, одежда то всплывали вверх, то опускались.
– Мистер Паркхилл, я опять пришел поговорить с вами, – произнес голос из-под маски.
– Тебе же сказано, чтобы духу твоего здесь не было! – гаркнул Сэм. – Убирайся, не то Болезнь напущу!
– У меня уже была Болезнь, – ответил голос. – Я один из немногих, кто выжил. Я очень долго болел.
– Убирайся в свои горы и сиди там, где тебе положено. Чего ты сюда ходишь, пристаешь ко мне? Ни с того ни с сего. Да еще по два раза на день.
– Мы не причиним вам зла.
– Зато я вам причиню! – сказал Сэм, пятясь. – Я иностранцев не люблю. И марсиан не люблю. До сих пор ни одного не видел. Вообще чертовщина какая-то! Столько лет сидели где-то, прятались, и вдруг, на тебе, я им понадобился. Оставьте меня в покое.
– У нас к вам важное дело, – сказала голубая маска.
– Если это насчет участка, то он мой. Я построил сосисочную собственными руками.
– В известном смысле