Рэт Уайт – Воскреситель (страница 7)

- Ты такая развратная, - сказал Джош и тоже рассмеялся.

- Поэтому ты на мне и женился.

Она снова подмигнула ему и сунула кусок бекона в рот.

- Через улицу от нас кто-то переезжает.

- Знаю, видела его, когда была наверху. Похоже, этот парень будет жить один.

- Он тебя не видел? Имею в виду, на тебе же была какая-то одежда?

- Если он может видеть сквозь жалюзи на втором этаже днем, значит, это - Супермен.

- То есть, футболки на тебе не было?

- Расслабься, никто меня не видел.

Она вспомнила, как новый сосед смотрел на окно, и по спине у нее снова пробежал холодок.

- Как думаешь, нам стоит пойти и представиться?

- По-моему, это значит, что ты не хочешь со мной трахаться?

- Сара, это все, о чем ты думаешь?

Когда он задал вопрос, в его голосе прозвучала озабоченность, будто Сара была какой-то чокнутой нимфоманкой. В прошлом Джош неоднократно спрашивал ее, не подвергалась ли она когда-либо сексуальному насилию или домогательствам. Он чуть ли не настаивал, чтобы она ответила положительно. По-видимому, он не находил другого объяснения ее мощному сексуальному инстинкту, будто пользовался советами книжки по психологической самопомощи. Мужчины всегда считали, что женщина перенесла какую-то травму, если имеет более сильное либидо, чем у них. Это проявление мужского шовинизма всегда злило Сару.

Джош в этом отношении был даже хуже большинства мужчин, поскольку в детстве сам подвергся сексуальному насилию. Однажды он рассказал ей об этом, а затем, заставил пообещать, что она никогда больше не поднимет эту тему. Он был одним из тысяч мальчиков, ставших жертвами насилия со стороны священников-педофилов. Мать отправила его на лето в христианский лагерь, и один из воспитателей, популярный молодой священник, каждую ночь в течение двух месяцев затаскивал его в лес. Сотрудники лагеря инструктировали всех детей, о чем можно писать домой, а потом еще читали все письма перед отправкой, уничтожая любые упоминания о сексуальных домогательствах или других нарушениях, творящихся в лагере. Видимо, все они были замешаны.

Вернувшись домой, Джош рассказал обо всем родителям. В панике они отправили его в интернат для трудных подростков, где он снова подвергся насилию. Один из мальчиков постарше под угрозой ножа надругался над ним, а потом один из воспитателей склонил его к оральному сексу. На этот раз он никому не рассказал об этом. Наконец, у него произошел скачок роста, и он выбил все дерьмо из мальчишки-обидчика. А потом и воспитатель оставил его в покое.

Со священником, с которого все началось, ничто не случилось. То, чем он занимался в течение двадцати лет, сошло ему с рук, а потом однажды Джош с Сарой увидели по телевизору его фото. В сюжете говорилось, что он обвинялся в растлении маленьких мальчиков, которым занимался более десяти лет.

- Более двадцати лет, - поправил Джош ведущую новостей. Потом он рассказал Саре свою историю. Это многое объясняло, его робость и неуверенность в спальне, и его болезненное отношение к теме растления детей католическими священниками. Джош все равно был верующим, но избегал церкви, как чумы, хотя по-прежнему называл себя католиком. Сара не понимала этого.

- Как ты можешь верить в Бога, который позволил своим представителям сделать такое? Он может и существовать и не существовать с равным успехом.

- Бог не имеет к этому никакого отношения, - сказал Джош.

- А я думала, что Бог ко всему имеет какое-то отношение.

- Именно к этому никакого! Там дело в человеке. Это больной и злой извращенец.

- Но разве не Бог создал человека?

- Бог дал человеку свободу воли.

- Какая может быть свободная воля, если Бог всеведущ? Если Бог уже знает все, что ты будешь делать между рождением и смертью, еще до твоего появления на свет, значит, Он сотворяет тебя специально для этого. Иначе он не стал бы тебя сотворять, либо сделал бы тебя другим человеком. Я имею в виду, что всеведущий создатель и свободная воля - понятия несовместимые. Всеведение больше совместимо с предопределением.

- Выражайся попроще. Я не заканчивал аспирантуру. Ты так говоришь, будто Бог хотел, чтобы меня изнасиловал священник. Это ты хочешь сказать?

Дискуссия закончилась не очень хорошо. Как и всегда. Несколько раз Сара пыталась обсуждать его религиозные убеждения, и в каждом случае дело заканчивалось перебранкой. В конце концов, они сошлись на том, что эта тема является табу, как и любое упоминание того, что случилось с Джошем в детстве. И со временем Джош становился все более раскованным в сексуальном плане - под ее терпеливым руководством. Саре процесс доставлял большое удовольствие. Это удовлетворяло ее потребность в контроле.

Саре всегда нравилось смущать мужчин своим бесстыдством. И хотя она знала, что у Джоша причина смущения кроется в его консервативном отношении к сексу, ей все равно нравилось дразнить его, и она редко стыдилась своего поведения, хотя понимала, что неправа. В любом случае, в основном вся ее сексуальность была показной. Если бы Джош занимался с ней сексом всякий раз, когда она просила об это, она перестала бы быть такой настойчивой. Для нее это был своего рода протест против двойных стандартов. Мужчина, который постоянно хотел секса, был жеребцом. А женщина, любящая секс, считалась либо шлюхой, либо больной. И даже не принимая в расчет сексуальное насилие, она знала, что Джош чувствует то же самое. Это было лишь еще одно раздражающее проявление его пуританского католического воспитания, к которому Сара еще не привыкла.

- После того, как я не видела тебя почти неделю? Да, я только и думаю, как бы тебя трахнуть. Когда я перестану думать об этом, начинай беспокоиться.

Сара знала, что Джош считает, что даме неприлично употреблять слово "трахнуть". Ему пришлось привыкать. Сара даже подозревала, что его это заводит, только он это скрывает. Она очень отличалась от жен его друзей, и больше походила на дамочек с форума "Пентхаус".

Сара запихнула в рот омлет и остатки бекона, затем встала из-за стола, продолжая жевать. Подошла к мусорному ведру и соскоблила с тарелки сгоревшие блинчики.

- Эй!

- Я люблю тебя, милый. Но есть это дерьмо ни за что не буду. Хотя ценю твои усилия. Очень мило с твоей стороны.

- Спасибо и на этом.

Джош выглядел по-настоящему уязвленным. Он посмотрел на свою тарелку с подгоревшими блинчиками, затем подошел к мусорному ведру и тоже выбросил недоеденный завтрак.

- Что ж. Я старался.

- И я люблю тебя за это.

Сара поднялась на цыпочки и поцеловала Джоша в щеку. Джош был не маленьким мужчиной. Ростом - шесть футов четыре дюйма, а весом - двести пятьдесят фунтов (193 см. и 113 кг соответственно - прим. пер.). В колледже он играл в хоккей, и даже хотел создать команду НХЛ. Все закончилось, когда он потерял спортивную стипендию, и ему пришлось признать, что у него нет необходимых для хоккеиста качеств. Он продолжал поигрывать в хоккей по выходным, когда не нужно было работать. И когда Сара не давила на него, чтобы он оставался с ней дома, как она часто делала. Если проработав всю неделю, он, наконец, получал выходной, она не хотела, чтоб он тратил его на то, чтобы гонять с кучкой мужиков по льду с палкой в руках. Ей хотелось, чтобы он был с ней. Она понимала, что это эгоистично, и что ей должно быть стыдно. Но ей не было стыдно. Иногда она пыталась поддержать его и ходила смотреть игру. Отель, в котором он работал, спонсировал их хоккейную лигу. И они играли с другими отелями, барами и стрип-клубами, у которых были свои команды. Сара понимала, что для Джоша участие в этих играх значит очень многое. На НХЛ это мало походило, но все же. И это было для него хорошим предлогом оставаться в форме. Его размеры и мышцы давали Саре ощущение безопасности, а когда он обнимал ее, она снова чувствовала себя ребенком, которому не нужно ни о чем беспокоиться.

- Ладно, я сейчас что-нибудь одену, и мы можем пойти, поздороваться с очередным соседом, с которым, мы возможно, никогда больше не заговорим, пока живем здесь. Но когда вернемся, я трахну тебя, как проститутку.

Она озорно улыбнулась и шмыгнула вверх по лестнице.

В спальне Сару прошиб пот. Когда она потянулась за футболкой, руки у нее тряслись. Натягивая джинсы, она едва не упала. Ноги у нее дрожали.

            Да что со мной такое?

Дыхание у нее участилось. Комната стала наклоняться и кружиться, словно карнавальная карусель.

Похоже, у меня паническая атака. Либо апоплексический удар, - подумала он.

Держась за полки шкафа, она принялась делать глубокие вдохи в надежде, что все пройдет. Она хотела, было, позвать Джоша, но гордость помешала ей. Сара не хотела, чтобы муж думал, что она слабая. Она всегда боялась проявлять слабость рядом с ним или другими мужчинами. В их отношениях она считала себя сильной половиной. Она была непоколебимой, никогда не беспокоилась без необходимости, никогда не паниковала, никогда не теряла самообладания, не зависимо от сложности ситуации. Джош же паниковал из-за просрочки оплаты телефонных счетов, и бежал к врачам, едва у него появлялся кашель или заболевал живот. Сара всегда подшучивала над мужем из-за его мнительности. И она ни в коем случае не хотела, чтобы он видел е в таком состоянии.

- Сара? Сара, ты идешь?

После нескольких вдохов дрожь в теле унялась, дыхание вернулось к нормальному ритму. Надев, наконец, джинсы, она сунула ноги в шлепанцы.