Рэт Уайт – Pacпятый купидон (страница 11)

- Ты не гей, не так ли?

Я покачал головой.

- Тогда почему ты позволил мне поцеловать тебя?

Я пожал плечами.

Он рассмеялся, и мы начали тусоваться вместе и подкалывать друг друга.

Джейсон был тем, кто побудил меня присоединиться к шахматной команде и "Клубу Креативных Писателей", познакомил меня с его группой "D&D"[13]. Я все еще отбивался от агрессивных приглашений футбольных и баскетбольных тренеров. Я говорил им, что мне никогда не нравилось смотреть командные виды спорта и что я считаю их скучными и варварскими. Я тренировался потому, что жил в плохом районе, и большие мускулы были более легким способом избежать участи жертвы преступления, чем вооружиться пушкой или присоединиться к банде. В конце концов, они перестали меня беспокоить. Они обходили меня стороной в коридорах и бросали на меня взгляды, полные жалости и отвращения. Выражения их лиц говорили: Какая утрата. Я знал, что они правы, но мне нравилось то, что мне нравилось, и это были Джейсон, "D&D" и мои друзья в шахматном клубе.

На протяжении всей школы я избегал диких вечеринок, потому что там были наркотики и алкоголь, и я ненавидел запах сигаретного дыма и травки. Я был известен как Лайoнел Баргер, симпатичный гик. Это ставило меня на одну ступеньку выше Катрины МакКлори, сатанинской эмо-шлюхи, на школьной социальной лестнице.

Она обогнала меня на несколько кварталов. Интересно, что бы она подумала обо мне сейчас, тридцатичетырехлетнем холостяке, за рулем "Тойоты Приуса" и работающем редактором в еженедельной газете. Она расцвела в какую-то крутую культуристку, дьяволицу, а я так и остался симпатичным гиком.

Она повернула за угол Маркет-стрит на Хейт-стрит, и я вдруг понял, что тоже поворачиваю, следуя за ней. Я не собирался этого делать. Я был на автопилоте. Я последовал за ней, когда она подъехала по Хейт-стрит к Нижнему Хейту и припарковалась перед кафе на углу Хейта и церкви. Я припарковался напротив и наблюдал за ней, когда она села и начала пить кофе, который был покрыт взбитыми сливками и посыпан шоколадом. Она читала журнал, который, казалось, был о латексных фетишах с почти порнографической обложкой. Каким-то образом, несмотря на ее наряд и неприличный выбор периодических изданий, она не казалась наглой или бесстыдной, а казалась более раскрепощенной. Она выглядела совершенно свободной. И я завидовал ей.

Я сидел там, наблюдая за ней больше часа. Я увидел, как она схватила свой смартфон, когда он, по-видимому, позвонил, получил СМСку или предупреждение или что-то еще. Она нажала несколько кнопок, улыбнулась, затем подхватила вещи и поспешила из кафешки. С любопытством я последовал за ней.

Она оставила свой байк, припаркованным перед кафе, и поспешила вниз по улице, глядя на смартфон, будто он получал какой-то сигнал, и она следила за ним. Я читал о приложениях для смартфонов, которые предупреждали бы вас, когда кто-то, кого вы знали, был поблизости. Были даже приложения знакомств, в которых сообщалось, что поблизости находится другой холостой пользователь, совместимый с вами. Она подошла к немаркированной витрине с затуманенными окнами, позвонила в дверь, а затем нырнула внутрь. Теперь мое любопытство зашкаливало.

Я вылез из своего "Приуса" и последовал за ней. Чуть выше дверного звонка я обнаружил маленькую серебряную дощечку, размером с кредитную карту. Надпись на дощечке гласила: "Хэллоуин". Я позвонил. Дверь открыл человек, покрытый татуировками.

- Вы один?

Я кивнул.

- Тогда с вас тридцать баксов.

Я заплатил тридцатку, не зная, что я только что купил. Сервис? Какой-то опыт? Неуверенно я вошел в темную комнату, в которой пахло сильным дезинфицирующим средством, которое не было достаточно сильным, чтобы замаскировать запах крови и спермы. Каждый инстинкт во мне, будь то первобытное бегство или рефлексы борьбы, реагируя на запах насилия, говорил мне: Беги! Сваливай! Спаси себя, пока не стало слишком поздно! Затем я заметил, что Катрина идет по длинному коридору с черными стенами, и я последовал за ней. По обеим сторонам коридора находились закрытые двери. Из колонок звучала громкая музыка с такими басами, что у меня заболела грудная клетка. Это был драйвовый техно-бит, полный стонов и криков. Мне потребовалось мгновение, чтобы понять, что стоны и крики звучали не из колонок. Они слышались отовсюду.

Что это, блядь, за место такое?

Впереди меня, все еще глядя на свой мобильный телефон, Катрина исчезла в одной из комнат. Я осторожно подкрался к открытому проходу и замер, весь дрожа. Я сделал несколько глубоких вдохов, посмотрел дальше по коридору в дверь, которую только что прошел, закрыл глаза и помолился Всевышнему. Как всегда, Бог, космос, жизненная сила или что бы то ни было, кому или чему молились люди, сохранял молчание. Я и не ожидал большего. Молиться было скорее привычкой, оставшейся от моих благочестивых родителей баптистов. Я склонен верить в эмпирическое, поддающееся проверке. Холод, пробегающий вверх и вниз по моему позвоночнику, и дрожь в моих ногах решили все за меня. Я повернулся, чтобы вернуться назад, как вдруг понял, что я на месте. Затем я услышал голос Катрины. Он звучал сердито. Затем другой голос, глубокий и хриплый, стонущий. Я приблизился к двери, которая все еще была слегка приоткрыта, будто знала, что я слежу, и приглашала меня присоединиться к ней. Я заглянул внутрь.

Я не знаю, что я ожидал увидеть: какую-то дикую оргию, садо-мазо-сцену, проституток-мужчин - какие бы надежды у меня не были, прежде чем я заглянул в эту щель - все разбилось, как стекло в урагане, когда я увидел массивного человека, крупнее и мускулистее, чем Катрина, лежащего лицом вниз на металлическом операционном столе со скованными по углам запястьями и лодыжками, в то время как Катрина опустилась на колени перед ним и яростно насиловала его страпоном, который больше напоминал бивень слона, чем фаллос. Он был изогнутым и заостренным, длина и обхват - будто рука ребенка, длиной не менее двух футов[14]и, похоже, был вырезан из слоновой кости. У мужчины на голове был кожаный капюшон, и Катрина, по-видимому, налепила клейкую ленту поверх крошечной щели на молнии для рта и двух отверстий для носа. Хриплые стоны, которые я слышал снаружи, были его приглушенными криками. Он задыхался, в то время как Катрина рвала его нижнюю часть кишечника. Фаллоимитатор-бивень был полностью покрыт кровью и разорванной геморроидальной тканью. Но она продолжала трахать изо всех сил, сильно потея от напряжения. Она давила бедрами и тазом на "gluteus maximus"[15] мужчины, вдалбливая смертельную секс-игрушку в беспомощного культуриста, разрывая ему прямую кишку, выворачивая ее с отвратительным, хлюпающим звуком, разрывающегося сочного апельсина. Когда она, наконец, вынула фаллос слоновой кости из кровоточащих ошметков, которые когда-то были анусом, по всей видимости, часть кишечника человека последовала за ним, а также лавина крови и фекалий, извергающаяся из его "дыры", словно из вулкана. Мой желудок тут же взбунтовался. Я упал на колени, не в силах сдержать рвоту.

Катрина заметила меня и улыбнулась, не без удовольствия снимая страпон. Она вытащила несколько влажных салфеток и вытерла мазки крови и фекалий со своих бедер, делая то же самое с фаллоимитатором, прежде чем засунуть его обратно в огромный чехол, который она носила с собой. Я все еще корчился в коридоре. Она бросилась ко мне, захлопнув за собой дверь, опустилась на колени и, встряхнув, поставила меня на ноги с усилием не большим, чем нужно, чтобы засунуть Чихуахуа в сумочку "Прада".

- Валим, Лайoнел, - прошептала она и подтолкнула меня к входной двери.

Парень, который впустил меня и взял мои деньги, целенаправленно топал по коридору прямо к нам. Она знала мое имя, знала, кто я. Как?

- Это ты, сука, только что блевал здесь? Это твоя блевотина на моем гребаном полу? Господи Иисусе! Пахнет ужасно! Ждешь, что я уберу это дерьмо вместо тебя?

Запах, что он чувствовал, вероятно, был от того, что вывалилось из прямой кишки мертвеца, а не из фунта сжиженой веганской требухи, которую я только что сблеванул. Вместе с Катриной мы выбежали на улицу, пронеслись мимо моего маленького голубого "Приуса", и запрыгнули на ее навороченный "Харли".

- Как ты узнала мое имя? Куда мы едем?

Я знаю. Это было странно, что именно эти вопросы были первыми, пришедшими мне на ум после того, как я увидел убийство какого-то парня, с телосложением профессионального реслера, и жестоко выебанного страпоном прямо в "Логово Белого Червя"[16]. Но я боялся спросить об этом. Я пытался выбросить все это из головы, пытался игнорировать возможность, что я могу быть следующим. Все потому, что я все еще хотел узнать ее. Больше, чем когда-либо. Я был испуган, смертельно испуган, но мысль о том, что я никогда не узнаю, почему она делает то, что она сделала, на что еще она способна, как она узнала мое имя, и, что самое главное, кто же на самом деле эта красивая, соблазнительная, пышка-убийца - это было невыносимо.

Запуская двигатель, она оглянулась через плечо и улыбнулась. Эта улыбка обещала удовольствие и угрозу страданий одновременно:

- Держись!

Я прижался к ней. От нее пахло жасмином и розами, пивом и сигаретами, потом, сексом и кровью.