Решетов Сергей – Квантовая невеста (страница 1)
Решетов Сергей
Квантовая невеста
Пролог.
Загляни внутрь. Прямо сейчас.
Ты уверен, что это твоя рука, переворачивает страницу? Ты уверен, что это твои глаза скользят по этим строчкам? Твой мозг – не храм твоей души. Это биохимическая тюрьма, тончайший симулятор, который поколение за поколением обманывает самого себя, принимая сигналы нейронов за любовь, боль и смысл.
Ты спишь. Ты видишь сон под названием «жизнь». И самое ужасное – ты договорился забыть, что спишь.
Но что, если однажды ты встретишь тишину? Не отсутствие звука, а живое, дышащее ничто, которое не отражается в нейросети, не оставляет следа в системе наблюдения? Что, если твой кошмар – это чья-то молитва? Твоя любовь – всего лишь выброс анандамида в островке Рейля? А спасение мира лежит не в силе, а в умении ощутить боль другого как свою собственную?
Эта книга – не история. Это протокол взлома. Взлома твоего восприятия. Она о девушке, которая могла видеть сны целого города, и о мальчике, которого город не видел. О том, как рана может стать мостом, а любовь – самым опасным и революционным актом в мире, где за реальность борются корпорации, а за твою душу уже давно ведется тихая война.
Проснись. Начинается самое интересное.
-–
Глава 1: Сомнограф
Боль была точной.
Она входила в виски холодными иглами датчиков и растекалась по коре головного мозга жгучим нектаром чужих кошмаров. Элира не моргнула. Мигающая голубая линия на внутренней стороне ее сетчатки регистрировала всплеск бета-волн – ее собственных, отфильтрованных и отброшенных как шум. Она была не здесь. Она была Там.
Ее сознание висело в синестезийном океане нейросети Некрополиса-01. Она не видела и не слышала в привычном смысле. Она ощущала. Вкус страха был медным, как кровь на языке. Тревога пахла озоном после грозы. А этот новый кошмар… он был другим. Он не был точечным, как утрата или фобия отдельного юнита. Он был фоновым гулом, низкочастотным вибрационным стоном, который исходил отовсюду и ниоткуда сразу. Как будто сама городская инфраструктура истекала цифровой кровью.
«Протокол „Глубокое сканирование“. Юнит 734-<? субъективный индекс тревожности – 94%. Приступаю к картографированию травмы», – мысленно отправила она отчет в Центр, и ее слова превратились в пакет данных, устремившийся по оптоволокну в недра башен «Сингармоники».
Перед ее мысленным взором возник лабиринт. Классическая проекция подсознания юнита. Стены из грубого, пористого бетона, потолок, с которого капала маслянистая жидкость, пахнущая потом и машинным маслом. Где-то в глубине плакал ребенок. Его эхо сливалось с далеким, навязчивым гулом – тем самым фоновым Плачем.
Элира двинулась на звук. Ее «ногами» были алгоритмы декодирования, «руками» – протоколы стабилизации. Она была призраком в чужой машине сновидений. Ее задача – найти ядро кошмара, просканировать его и пометить для последующего «затухания» командой Искателей.
Она свернула за угол и замерла.
Там, где должен был быть тупик или следующая комната, зияла дыра. Не просто чернота, а пульсирующая, мерцающая багровая бездна. Из нее тянулись черные, жилистые щупальца, похожие на треснувшие проводники под высоким напряжением. Они ползли по стенам лабиринта, оставляя за собой черный, дымящийся шлейф. Это и была травма. Но не этого юнита. Это было что-то чужеродное, инфекционное.
Новый паттерн. Аномальная активность. Источник – внешний, – констатировала она про себя, и ее имплант тут же начал запись.
Одно из щупалец метнулось к ней. Не с целью атаки. С тоской. С голодом. Оно жаждало подключиться, впрыснуть свой яд.
Элира отшатнулась. Виртуальное движение отозвалось в реальном теле резкой, рвущей болью в груди. Она вдохнула со свистом, зажимая горло. Горло было сухим. В реальности она сидела в кресле сенсорной капсулы в стерильной белой комнате. Но боль была настоящей. Фантомной ценой эмпатии.
Она сконцентрировалась, активировала ментальный щит – стандартный протокол «Сингармоники». Золотистый, мерцающий барьер оградил ее от щупальца. Оно отпрянуло, исчезло в багровой бездне. Бездна пульсировала, и ее ритм совпал с ритмом боли в ее висках.
«Достаточно. Выход».
Ее сознание рванулось назад, по проводящим путям, к якорю ее тела. Возвращение всегда было мучительным. Как рождение задом наперед. Давление в ушах, вспышка белого света за веками, и наконец – резкий, химический запах антисептика.
Элира дернулась, откинув голову на подголовник. Она дышала часто и поверхностно. На ее кожу выступила испарина. Руки дрожали.
Напротив, за стеклянной перегородкой, сидел техник. Его лицо было бесстрастным. – Сессия завершена. Загружаю лог, – его голос прозвучал через динамик, плоский и лишенный эмоций. – Зафиксировано отклонение от стандартных протоколов. Прерванное погружение. Причина?
– Аномалия, – прохрипела Элира, снимая с висков холодные электроды. Ее пальцы плохо слушались. – В подсознании юнита 734-Б. Не его травма. Инфекционный паттерн. Нужен карантинный анализ.
Техник что-то пробормотал, печатая на голографической клавиатуре. – Данные переданы в отдел анализа. Ваши витальные показатели на границе нормы. Эмоциональный фон нестабилен. Рекомендован отдых и коррекция серотониновых ингибиторов.
«Отдых. Коррекция». Они всегда говорили одни и те же заученные фразы. Для них она была не человеком, а высоко ценным, но быстроизнашивающимся инструментом.
Она вышла из капсулы, ее ноги подкосились. Пришлось опереться о холодную металлическую стену. В ушах все еще стоял тот низкочастотный гул, басовитый и тревожный. Плач. Он шел не из наушников. Он звучал внутри.
По длинному белому коридору, освещенному холодным неоном, она брела к лифту. Мимо таких же, как она, сомнографов – бледных, с пустыми глазами, с вплетенными в волосы оптоволоконными нитями. Они молча кивали друг другу – кивок живых трупов, узнающих свой род.
Ее апартаменты были такими же стерильными, как и рабочая капсула. Минимум мебели, максимум технологий. На столе мигало сообщение от куратора из «Сингармоники». Текст плавал перед глазами: «Отчет по аномалии принят. Приоритет – высокий. Явление получает кодовое название „Плач“. Ваше присутствие требуется на брифинге завтра в 08:00. Повысьте дозу стабилизаторов. Эффективность должна оставаться на высоте».
Элира смахнула сообщение с раздражением. Она подошла к панорамному окну. Ее башня была одной из самых высоких в Некрополисе-01. Вид открывался… индустриально-адский. Башни-ульи, опутанные мостами-трубами, по которым бежали потоки транспорта и данных. Рекламные голограммы, проецируемые прямо на смог: «Сингармоника – ваш покой в наших руках!», «Нейро Дринк „Атараксия“ – забудьте о тревоге!». Ниже, у подножия башен, клубился вечный токсичный туман Ржавого пояса. Туда не доходил свет неона. Там была тьма.
Она прикоснулась пальцами к виску. Боль утихла, сменившись глухим, ноющим давлением. Она активировала свой имплант, запустив сканирование эфира. Мир взорвался данными. Миллионы сигналов, эмоций, транзакций, страхов – оглушительный хор спящего города. Она искала тот самый гул. И нашла. Он был везде. Слабый, но неумолимый, как радиационный фон после катастрофы. Он исходил из самых глубоких, архаичных слоев нейросети, из тех пластов, что были заложены еще при постройке города.
Внезапно ее сканирование наткнулось на… ничто.
Прямо на краю ее сенсорного поля, на границе с Ржавым поясом, была идеальная дыра. Не тишина, которая является отсутствием звука. Это было отсутствие всего. Отсутствие эмоционального шума, нейронного фона, цифрового следа. Как слепое пятно на сетчатке бога.
Элира моргнула, перезапустила сканирование. Ошибка? Сбой импланта?
Нет. Дыра была там. Абсолютный ноль в огненном уравнении города. Аномалия, противоречащая всем законам физики и нейрологии, которые она знала.
И пока она вглядывалась в эту аномалию, считывая ее немое, безэмоциональное присутствие, с ней случилось нечто странное.
Шум в ее голове – вечный, мучительный спутник – начал стихать. Давление в висках отпустило. Багровые всполохи чужих кошмаров померкли.
Впервые за долгие годы Элира почувствовала… тишину.
Не пустоту. Тишину. Безопасную, глубокую, всеобъемлющую.
Она замерла, боясь пошевелиться, боясь спугнуть это ощущение. Она смотрела в сторону Ржавого пояса, в ту точку, откуда исходила эта благословенная тишина, и не понимала, что это – начало конца. Или конец начала.
Ее комлинк завибрировал с напоминанием: «Прием стабилизаторов. До брифинга осталось 9 часов 12 минут».
Но она уже не слышала. Она слушала тишину.
Глава 2: Нулевой сигнал
Тишина преследовала ее.
Она стояла в лифте, окруженная бездушным гудением мотора и мерцанием голубых светодиодов, но в ее голове, за барьером собственных мыслей, эхом отзывалось то самое безмолвие. Оно было навязчивым, как забытая мелодия, но при этом дарящим невероятное, пьянящее облегчение. Фантомная боль в висках, вечный спутник, отступила, оставив после себя странную, звенящую пустоту. Элира чувствовала себя так, будто всю жизнь шла с зажатыми в кулаках острыми камнями и вдруг разжала ладони.
В ее апартаментах царил привычный хаос данных. На голографических экранах, парящих в воздухе, бесконечной лентой ползли энцефалограммы спящих горожан, помеченные красным там, где «Плач» прорывался сильнее. Система «Сингармоники» предлагала стандартные протоколы подавления: усилить дозу седативных нейро волн в общедоступных сетях, запустить целевые рекламные кампании «Атараксии», точечно «зачистить» наиболее пострадавшие узлы.