Решетов Сергей – Холод Эйдосов 2. Сады Искателей (страница 3)

– Оно… живое? – прошептала Ева.

– Биосигнатуры нет, – ответил Арсений, щурясь на данные. – Но энергетическая сигнатура… Она сложная. Автономная. И… знакомая. Частично совпадает с сигнатурой Зерен, полученных на Земле. Но извращённой. Как будто… негатив с той же матрицы.

Внезапно экран погас. Все приборы на секунду захлебнулись и замолчали. В кабине воцарилась абсолютная тишина, нарушаемая лишь воем ветра снаружи. Потом свет вернулся, но изображение было иным. Сканер показывал не физическую структуру, а энергетическое поле вокруг «бутона». Оно было похоже на чудовищный, колючий цветок из синих и фиолетовых лучей, постоянно пульсирующий и меняющий форму.

– Что это? – Ева схватилась за подлокотник кресла.

– Не знаю… – Арсений лихорадочно вводил команды. – Это не излучение. Это… поле. Как Поле Агапэ, но… антипод. Оно… взаимодействует с нашими системами. С нашими мозгами. Оно чувствует нас.

И в этот момент голос в голове Евы изменился. Шепот превратился в чёткую, ледяную мысль, лишенную эмоций, но полную невыразимой угрозы:

"Зерно Раздора. Проба активирована. Оценка субъекта 'Человечество'… продолжается."

Зерно Раздора. Имя пришло само собой, как откровение. Не Созидания, не Знания. Раздора.

– Арсений! Отводи «Скиф»! Немедленно! – закричала Ева.

Но было поздно. Центральный «бутон» содрогнулся. Корка фиолетовой слизи треснула. Из трещин рванули сгустки того же фиолетового света, как щупальца. Они не атаковали физически. Они ударили по системам «Скифа». Экраны погасли, сменившись хаосом помех. Двигатели взвыли на запредельных оборотах, а затем заглохли. Внутреннее освещение мигнуло и погасло, оставив их в кромешной тьме, нарушаемой лишь зловещим пульсирующим сиянием аномалии в иллюминаторе и вспышками искр на панелях.

Все системы… отключены! – крикнул Арсений в темноте, его голос сорвался. – Ручное управление не отвечает! Мы… притягиваемся!

Ева почувствовала, как корпус «Скифа» содрогнулся и медленно, неумолимо начал скользить по рыхлому склону вниз, к зияющей пасти расселины, к пульсирующему фиолетово-синему чудовищу. Ветер выл громче, словно торжествуя.

Энергия! – закричал Арсений. – Что-то вытягивает энергию! Батареи на нуле!

Темнота сгущалась. Холод пробирал до костей. Пульсирующий свет Зерна Раздора в иллюминаторе рос, заполняя кабину мерцающим адским сиянием. Шепот в голове Евы превратился в нарастающий гул, смешанный с фиолетовыми вспышками боли и отчаяния – эхом Темного Сада, втягивающим их в себя.

Держись! – Ева из последних сил ухватилась за кресло, глядя в приближающуюся бездну.

Вдруг надрывный вой ветра стих. Словно кто-то выключил звук. Иллюминаторы «Скифа», обращённые вверх, залило чистым, холодным, неземным сиянием. Не больным. Совершенным. Безжалостным.

Над расселиной беззвучно парил корабль Искателей. Его идеальные, гладкие формы казались призрачными в марсианской дымке. Он не двигался. Не атаковал. Он просто… наблюдал. Его Синий Свет окутал замерший «Скиф», но не спас. Он лишь… сканировал. Оценивал их реакцию. Оценивал, как Зерно Раздора вступает в контакт с новой жертвой.

Последнее, что Ева услышала перед тем, как сознание начало плыть от накатывающей волны холода и фиолетового отчаяния, был тот же ледяной мысленный голос, но уже исходящий не от Зерна, а от корабля над ними:

"Параметры стресс-реакции зафиксированы. Интеграционный потенциал: низкий. Урожай… сомнителен. Продолжить наблюдение."

Их не спасали. Их тестировали. А Зерно Раздора внизу раскрывало свои фиолетовые лепестки, готовясь принять новые корни в свой Темный Сад.

Глава Пятая: Прилив Камня

Холод. Фиолетовый мрак, разрываемый лишь пульсирующим, болезненным синим светом Зерна Раздора, проникающим в треснувший иллюминатор. Тишина, абсолютная, если не считать навязчивого гула в ушах Евы – эха отчаяния Темного Сада и ледяного голоса Искателей: Урожай сомнителен… «Скиф» медленно, неумолимо скользил вниз по склону, направляясь к черному бутону, изрыгающему щупальца фиолетовой энергии. Арсений, сидящий рядом, тщетно бил кулаком по мертвой панели управления, и его прерывистое дыхание было единственным звуком, нарушающим эту могильную тишину.

Ева сжала глаза. Она готовилась не к смерти, а к поглощению. К тому, чтобы стать частью этого кошмара, еще одним криком в хоре погибшего мира. Фиолетовый свет лизал стекло, и его прикосновение вызывало тошноту и вспышки чужих, невыносимых страданий.

Внезапно сквозь гул в ушах прорвался другой звук. Глухой, мощный, исходящий не снаружи, а изнутри. Из самой планеты, словно биение гигантского каменного сердца. Бум… Бум… Это был не звук воздуха, а вибрация, сотрясающая корпус «Скифа». Марс застонал.

На экране, мертвом для внешних датчиков, но все еще показывающем внутренний статус, вдруг вспыхнуло предупреждение о сейсмической активности. Стрелки зашкаливали. Не земля, а красная пыль под ровером вздыбилась.

– Что?! – выдохнул Арсений, отпрянув от панели.

Зерно Раздора внизу содрогнулось. Его фиолетовые щупальца дернулись, потеряв фокус. Больной синий свет замигал хаотично. Чудовищный «бутон» затрещал, как ломающийся лед. Казалось, сама планета восстала против этого наглого паразита в своей ране.

БУМ!

Мощный толчок снизу подбросил «Скиф» вверх, отшвырнув от склона. Корпус заскрипел под нагрузкой. Ева вскрикнула, ударившись головой о потолок кабины. Арсений ухватился за кресло.

– Праотец… – прошептала Ева сквозь боль, осознавая. Не земная Праматерь, но меньший собрат . Каменное сердце Марса, пробужденное вторжением Зерна Раздора и криком Темного Сада! Или… призывом Сары? Связь Праматери и Агапэ протянулась через космос?

«Скиф» не упал обратно. Он завис на мгновение в разреженном воздухе, а затем его с силой потянуло… назад и вверх. Мертвые двигатели молчали. Это была не тяга. Это был *каменный прилив*.

Под ровером марсианский грунт вздымался огромной волной, как океанская, но медленной, монументальной. Каменные плиты и пыль реголита катились вверх по склону, увлекаемые невидимой силой, унося «Скиф» прочь от расселины, от пульсирующего кошмара Зерна Раздора. Это был Праотец Марс – или его гнев, или его защитный рефлекс – изгоняющая чужеродную занозу.

В иллюминаторе мелькнул корабль Искателей. Его идеальные очертания, освещенные собственным синим светом, на секунду дрогнули, сместившись от неожиданного геологического толчка. Казалось, он отпрянул. Его холодное наблюдение было нарушено. Синий свет сканирующего луча метнулся к бьющемуся в конвульсиях Зерну Раздора, затем к каменной волне, несущей «Скиф». На мгновение Ева почувствовала… замешательство, исходящее от корабля. Но никакой помощи. Только холодная переоценка параметров

Бум. Еще один толчок. Каменная волна достигла плато. «Скиф» с глухим стуком рухнул на твердый грунт в полукилометре от края пропасти. Системы кабины мигнули, и, к удивлению Евы и Арсения, часть внутреннего освещения и экранов зажглась слабым, аварийным светом. Праотец не только вышвырнула их, но и дал кроху энергии – словно подтолкнул прочь.

– Двигатели! – закричал Арсений, бросаясь к панели. – Есть слабый отклик! Запускаю!

Мерный гул маршевых двигателей, слабый, но обнадеживающий, заполнил кабину. «Скиф» дрогнул и медленно пополз вперед, отползая от зияющей расселины, из которой все еще бились в ярости фиолетовые всполохи Зерна Раздора. Корабль Искателей повернулся, его гладкая поверхность отразила на мгновение багровый марсианский закат, и он бесшумно скользнул вверх, скрываясь в сгущающихся сумерках. Наблюдение продолжится. Тест – тоже.

Ева прислонилась к холодному стеклу, глядя на удаляющуюся черную рану Долины Маринера. Сердце бешено колотилось не только от страха, но и от ярости. Их использовали. Как подопытных кроликов.

– Они знали, – прохрипела она. – Знают, что это здесь. Знают, что это делает. И просто… смотрят. Оценивают, как мы умираем или сходим с ума.

Арсений кивнул, его лицо в аварийном свете было жестким.

– Зерно Раздора… Это не просто мутация. Это… оружие. Или инструмент. И Искатели его распространяют. Они сажают эти Темные Сады. Намеренно. – Он посмотрел на Еву. – Твой сигнал… приглашение… Оно привело нас сюда. К этому. Значит, они хотят, чтобы мы это нашли.

Связь с Землей внезапно ожила с треском помех. На экране проступило искаженное, обезумевшее лицо Марка. Он не видел их, смотрел куда-то в сторону.

– Ева! Арсений! Любой, ответьте! – его голос был хриплым от слез и ужаса. – С Сарой… Праматерь… Земля… Она… кричит!

За его спиной мелькнул хаос лаборатории Культа Агапэ. Лина лежала без сознания, ее венец тускло мерцал. Сигма пытался удержать бьющуюся в конвульсиях Сару, чья фиолетовая аура пылала теперь как адское пламя, а из ее открытого рта вырывался нечеловеческий, слитный вопль тысячи голосов. И за окном лаборатории, в небе Нью-Васюков, бушевало нечто невообразимое: гигантские столбы камня и плазмы, как руки разъяренного титана, рвались из-под земли – новые, бешеные геопульсары, вызванные криком Праотца Марса… или ответом Праматери Земли на страдание своего чада в лице Сары.

Мы… мы спровоцировали что-то, – прошептала Ева, глядя на кошмар на Земле. – Связь… она двусторонняя. Когда Праотец Марса ударила, чтобы спасти нас… Земная ответила. И ударила по Саре. По нам всем.