Решад Гюнтекин – Последний приют (страница 19)
Ходжа опять занялся подхалимством. По привычке вставлял в их разговор остроты, театрально кашлял.
Садуллах Нури тоже принимал в этом задушевном разговоре участие. И это льстило его самолюбию, поэтому он, довольный собой, слушал монолог губернатора. Однако губернатор, почуяв, что Садуллах Нури из бывших мелких чиновников, не шел с ним на сближение.
У Азми был вид попавшего в капкан дикого зверя. Определенно эта официальная атмосфера оказала на него неприятное воздействие. Господин Сервет не мог вынести того, что Азми обходят вниманием, и почувствовал себя обязанным представить его.
— Азми один из самых незаменимых специалистов, — произнес он.
Азми поняв, что господин Сервет начнет сейчас рассказывать о его пребывании в лагере Зеказик, стал прямо-таки неуправляемым. Когда патрон начал свой рассказ словами: «Они два героя» — Азми не выдержал и перебил его:
— С вашего позволения, господин, главное теперь стать героем, исполняя роли в нашем театре.
Они не поняли, что он хотел этим сказать.
— Скромность — прекрасное качество, — произнес губернатор. — Однако разрешите поздравить вас. Погодите, как было в речи Клемансо: «Раньше ты был солдатом бога, а сейчас — воин культуры. Но ты всегда останешься служить идеалу!..»
Азми побледнел. Заметив это, я сразу же попросил разрешения удалиться, на что губернатор мне ответил:
— До завтрашнего вечернего представления еще уйма времени. Что за спешка?
Потом он стал советовать, чем нам заняться завтра.
— Завтра до вечера надо будет подготовить план вашей работы! — Потом он приказал подать две машины. — Давайте немного прокатимся все вместе! — предложил он.
Азми куда-то пропал, а мы, разделившись на две группы, опять расселись по машинам. Мы быстро доехали до места назначения. Потом начались хождения по развалинам, разговоры с инженерами и рабочими, строящими дорогу.
В конце концов мы доехали до окраины города. Я стал волноваться, когда заметил, что мы направляемся за город. Однако губернатор, тяжело вздохнув, сказал:
— Ну все, теперь можно возвращаться. К тому же у меня много работы.
Бедняга и вправду очень толково разъяснял причину, по которой он решил поставить эту пьесу.
— Дорогой мой, разве в этой пьесе осталось что-то чужое нашей культуре? И Арман, и Маргарита фактически стали такими же турками, как и мы с тобой. Я даже знаю людей, которые читают наизусть отрывки из этой драмы. Если не верите, могу предоставить вам доказательства того, что эта пьеса очень популярна. И далеко ходить не надо. Вот вам самый близкий пример.
Мы подозвали Дюрдане, которая шила в соседней комнате; как только начинала работать швейная машинка, она начинала писклявым голосом что-то петь.
— Подойдите сюда, пожалуйста. Вы знаете пьесу «Дама с камелиями»?
— О Аллах! Да разве есть такие, кто ее не знает? Ах, Арман!..
— Ну что, убедились? Правильно это или нет, но это произведение должно стать фундаментом нашего театра. Давайте включим его в наш репертуар. Но если хотите, пусть остается в резерве. Будем неопытную молодежь обучать. И для приобретения опыта покажем этот спектакль в турне по Анатолии. В официальный репертуар не включим, конечно же. Пока вы будете готовить другие пьесы, я займусь этой. Для наших молодых артистов это будет своего рода уроком.
Под молодыми артистами он, конечно же, имел в виду Рюкзан. В нашей труппе ни осталось никого, кто бы не знал, что господин Сервет вбил себе в голову сделать из своей машинисточки актрису. Аллах свидетель, что эта идея принадлежала самой Рюкзан.
— Наш тюфяк изрядно влип, пляшет под ее дудку. Вот увидите, эта баба еще будет нашим патроном и заткнет нам всем рты! — поговаривали в труппе.
В том, что это будет именно так, не сомневался и я. Однако на настоящий момент самым лучшим выходом было держать ее и господина Сервета как можно дальше, дабы обеспечить себе свободу действий.
Пока мы днем и ночью корпели над своими пьесами и с небывалой скоростью делали свою работу, они занимались в других комнатах своей пьесой. Еще во время экзамена комиссия заметила сходство Пертева с Бинемеджьяном. Поэтому главная роль досталась ему. В те часы, когда я бодрствовал, я ходил посмотреть на то, что они делали, но серьезно относиться к их работе не мог.
Вся наша труппа дала бедняге возможность проявить себя, поэтому отступать было поздно, да и несерьезно. Кроме того, я не очень верил в успех этого дела. Продолжая работать, я занимался декорациями. То, что все получилось так быстро, стало для меня настоящим сюрпризом.
Патрон подошел ко мне и сказал, что они начали работать.
— Очень хорошо, — ответил я. — Однако как мы одни справимся со всеми остальными?
Бедняга господин Сервет был очень благодарен мне.
— Это будет началом. Мы нет, «Дама с камелиями» сама по себе залог успеха. Думаю, мы не прогадаем.
— Если хотите, я вам помогу, — предложил я. — Если согласны, тогда за работу, — сказал я и занялся изготовлением декорации, макет которой давно придумал.
В Самсуне[69] нас поселили в отеле на берегу моря. Труппа захотела прогуляться по городу, дабы удовлетворить свое любопытство. Однако мы помешали этому. Господин Сервет захотел, чтобы актеры, не задействованные в пьесе «Даме с камелиями», не выходили на сцену репетировать. Но я был против.
— Все, вся труппа, все на сцену, — приказал я.
Только Азми нигде не было видно. Мне сказали, что приходил какой-то полковник, и они вместе ушли. Последней пришла Макбуле в очень плохом расположении духа. Она только проснулась.
А Ремзие просто разрывалась на части. Она совсем не обиделась на второстепенную роль.
— Что надо, сделаю, — говорила она, по-детски радуясь.
Немного погодя это действительно понадобилось. Хаккы, несмотря на все его таланты, никак не мог суфлировать.
Может, дело было в Армане: он стоял посреди сцены и удивленно смотрел на Хаккы.
— Я попробую, — сказала Ремзие и вошла в будку суфлера.
— Наша Ледышка нашла свое место, — прокомментировала Макбуле. — Вот и будем ее использовать в качестве суфлера.
И в самом деле, Ремзие ни разу не сбилась. Со второго раза уже повторяла почти наизусть.
— Очень талантливая девочка! — сказал ходжа.
— Ах, если бы все так работали, — произнес господин Сервет.
Меня доставили в клуб. Высшие члены муниципалитета сидели на террасе, выходившей в море.
— У нас к вам есть одна просьба, — сказал мне губернатор, после того как сделал заказ официанту. — Выслушав общественное мнение, мы пришли к выводу, что народ хочет, чтобы первой играли «Даму с камелиями».
Я посмотрел на господина Сервета. Было видно, что это его рук дело.
— Скажи, что это невозможно по техническим причинам, господин Сулейман, — в замешательстве произнес господин Сервет. Я как ответственный режиссер высказал все возражения.
— В Республиканской Турции никогда не будет технических невозможностей, — сказал губернатор. — Однажды на этот берег ступила нога Ататюрка. Из ничего собрал он армию и перевернул мир. Давай, дорогой мой, начинай приготовления!
Я понял, что все это было спланировано заранее.
— Эта пьеса и с Кызылаем связана, — добавил министр здравоохранения.
Даже смешно, если смерть женщины больной туберкулезом у кого-то вызывает подобные ассоциации. Я побоялся, что для большей связи они предложат, чтобы на сцену вышли медицинские работники и санитары. И поблагодарил Аллаха, что они не додумались до этого.
— Как прикажете, — произнес я и склонил голову в знак согласия.
Во главе с господином Серветом мы должны были сказать вступительное слово. Ничего не поделаешь — премьера. В каком сне мы могли видеть такое внимание со стороны губернатора?
Я немедленно вернулся в отель. Когда я сообщил новость, актеры пришли в замешательство. Увидев, что Рюкзан не удивилась, я все понял.
Разве не говорил господин Сервет, что имя этой девушки давным-давно у всех на слуху и, не увидев ее на сцене, мы оставим любопытство народа неудовлетворенным?
Потом из столовой принесли приборы и попытались воссоздать все в деталях. Однако не могли найти Армана. Я был взбешен, когда узнал, что пришел его старый армейский друг и снова увел его. Вскоре его нашли. Но в каком виде! Оказалось, что под вечер он нырнул в море и рассек себе голову. Мало того, что у него была огромная шишка, так он еще оказался и пьян, несмотря на столь раннее время.
— Благодетель мой! Сжальтесь, имейте совесть! Разве у меня сегодня не выходной?..
Ну вот и приехали.
— Ты не волнуйся господин Сервет, — сказал я, — сейчас быстро приведем его в чувства, будет как стеклышко!
—