Ренсом Риггз – Город пустых. Побег из Дома странных детей (страница 53)

Всего в нескольких кварталах от площади шум толпы внезапно стих, сменившись промышленным лязгом и грохотом, а запах жареного мяса и конского навоза вытеснила куда худшая вонь, происхождение которой определить было невозможно. Мы пересекли закованную в желоб реку стигийской слякоти и оказались в районе фабрик, работных домов и целого леса труб, изрыгающих клубы черного маслянистого дыма. Именно тут мы и обнаружили улицу Уэйклинг. Мы шли вдоль нее, высматривая улицу Рукери, пока не уперлись в открытую сточную канаву, которая, по утверждению Еноха, именовалась рекой Флит. Пришлось развернуться и идти в обратную сторону. Когда мы прошли мимо того места на улице Уэйклинг, где вышли на нее, она начала петлять и извиваться. Фабрики и работные дома съежились, превратившись в приземистые конторы и безликие здания без вывесок. Казалось, кто-то специально позаботился о том, чтобы сохранить анонимность всех этих построек.

Дурное предчувствие, не покидавшее меня уже несколько часов, внезапно обострилось. Что, если это засада? Что, если нас специально заслали в эту заброшенную часть города, чтобы разделаться с нами подальше от любопытствующих взглядов его обитателей?

Улица в очередной раз изогнулась, а затем резко выпрямилась, и тут я налетел на Эмму, которая шла впереди, а теперь неожиданно остановилась.

— Что случилось? — спросил я.

Вместо ответа она просто подняла руку и куда-то указала. Впереди, на Т-образном перекрестке, виднелась толпа. Тогда, над ярмарочной площадью, стояла удушающе липкая жара, многие же из этих людей кутались в пальто и шарфы. Они собрались вокруг какого-то здания и стояли, глядя на него снизу вверх в немом изумлении. Так же, как и мы сейчас. Само по себе здание не представляло собой ничего особенного. Оно было четырехэтажным, причем окна верхних трех этажей были узкими и закругленными, вызывая в памяти старые офисные здания. Вообще-то оно практически ничем не отличалось бы от соседних строений, если бы не одна крохотная особенность — оно было полностью покрыто льдом. Ледяная корка покрывала его окна и двери. Со всех выступов и подоконников, подобно острым клыкам, свисали сосульки. Из открытых дверей вывалились кучи снега, собравшиеся в огромные сугробы на тротуаре. Я подумал, что это здание накрыла метель. Вот только сделала она это изнутри.

Я присмотрелся к облепленной снегом табличке с названием улицы. УЛИЦА Р…КЕРИ.

— Я знаю это место, — вмешалась Мелина. — Это странные архивы. Тут хранится вся официальная информация о нас.

— Откуда ты это знаешь? — поинтересовалась Эмма.

— Мисс Дрозд хотела, чтобы я заняла место второй помощницы омбудсмена. [5]Экзамен очень серьезный и трудный. Я готовилась двадцать один год.

— Эти архивы так и должны быть покрыты льдом? — поинтересовалась Бронвин.

— Насколько мне известно, нет, — покачала головой Мелина.

— И еще здесь проходит ежегодное заседание Совета Имбрин, — добавил Миллард.

— Совет Имбрин заседает здесь? — удивился Гораций. — Это так скромно с их стороны. Я ожидал увидеть замок или что-нибудь в этом роде.

— Это здание не должно выделяться, — пояснила Мелина. — Ты вообще не должен его замечать.

— Они избрали не самый удачный способ спрятать свои архивы, — буркнул Енох.

— Я уже сказала, что обычно оно не покрыто льдом.

— Как, по-вашему, что здесь произошло? — спросил я.

— Ничего хорошего, — откликнулся Миллард. — Совершенно ничего хорошего.

Тот факт, что нам все равно придется подойти поближе и исследовать эту местность, ни у кого не вызывал сомнений. Однако это не означало, что мы должны врываться в здание с громкими ликующими криками. Мы наблюдали за всем происходящим издалека, не смешиваясь с толпой. Люди приходили и уходили. Кто-то подергал за дверную ручку. Дверь примерзла к косяку и не поддалась. Толпа немного поредела.

— Тик-так, тик-так, тик-так, — прошептал Енох. — Мы попусту теряем время.

Пробравшись через остатки толпы, мы оказались на обледеневшем тротуаре. От здания исходил такой холод, что нас бросило в дрожь и мы поспешно сунули руки в карманы. Бронвин изо всех сил налегла на дверь плечом, и та с треском слетела с петель. Впрочем, тут же оказалось, что она ведет в коридор, от стены до стены и от пола до потолка забитый льдом. Мутной голубоватой массой лед уходил вглубь здания. То же самое касалось и окон. Я отер иней со стекла одного из них, затем другого. За каждым я видел только лед. Казалось, этот ледник рождается где-то в сердце здания, и его замороженные языки стремятся проникнуть во все доступные отверстия и помещения.

В попытке проникнуть внутрь мы кружили вокруг дома и тщетно искали дверь или окно, не заблокированные льдом. Подобрав кирпичи и булыжники, мы били по льду, но он был почти сверхъестественно твердым. Даже Бронвин удалось проникнуть внутрь всего на несколько дюймов. Миллард пролистал «Истории» в поисках упоминания об этом здании, но так ничего и не обнаружил.

Нам оставалось только идти на риск. Мы окружили Эмму полукругом, заслонив ее от чужих взглядов, после чего она разогрела ладони и приложила их к стене льда, заполнившей коридор. Спустя минуту ее руки начали погружаться в лед, а талая вода лужами собралась вокруг наших ног. Но это таяние было мучительно медленным. Спустя пять минут она смогла углубиться только по локти.

— С такой скоростью мы в лучшем случае к концу недели дойдем до конца коридора, — вздохнула Эмма, извлекая руки изо льда.

— Как ты думаешь, мисс Королек действительно может находиться внутри? — спросила Бронвин.

— Она должнабыть здесь, — твердо ответила Эмма.

— Подобный оптимизм кажется мне непостижимым, — подал голос Енох. — Если мисс Королек где-то здесь, она представляет собой кусок льда.

Это стало последней каплей, и Эмма взорвалась:

— Рок и мрак! Разрушение и разорение! Мне кажется, ты был бы счастлив, если бы завтра наступил конец света. Тогда ты смог бы сказать: А я вам говорил!

Енох удивленно моргнул и очень спокойно ответил:

— Ты, моя дорогая, можешь жить в мире фантазий, если тебе так хочется, но я — реалист.

— Может, я и смогла бы терпеть твой бесконечный пессимизм, если бы ты хоть развнес хоть однополезное предложение в критической ситуации! Но нет, всякий раз, когда мы оказываемся перед лицом опасности, ты способен только критиковать, а еще пожимать плечами. Но дело в том, что…

— Мы уже все испробовали, — вставил Енох. — Что еще тут можно предложить?

— Мы не испробовали только одно, — вмешалась Оливия, все это время стоявшая в стороне.

— И что же это? — обернулась к ней Эмма.

Вместо того чтобы объяснять что-либо, Оливия решила продемонстрировать нам свою идею. Покинув тротуар, она вошла в толпу на дороге, обернулась к зданию и во весь голос закричала:

—  Здравствуйте, мисс Королек! Если вы там, пожалуйста, выходите! Нам нужна ваша…

Она не успела закончить, потому что ее сгребла в охапку Бронвин, и остаток ее фразы поглотила подмышка крупной подруги.

—  Ты сошла с ума! — прошипела Бронвин, таща Оливию обратно к группе. — Ты нас всех выдашь!

Она поставила Оливию на тротуар и уже хотела отчитать ее по полной, как вдруг по лицу малышки хлынули слезы.

— Какое это имеет значение? — всхлипывала она. — Если мы не можем найти мисс Королек и не можем спасти мисс Сапсан, то, даже если на нас прямо сейчас набросится целая армия тварей, это уже неважно.

Из толпы вышла какая-то женщина. Она была немолода, и возраст сгорбил ее спину. Капюшон накидки скрывал ее лицо.

— С ней все хорошо? — спросила женщина, подходя к нам.

— Да, все в порядке, спасибо, — вежливо ответила Эмма, пытаясь избавиться от нежеланной собеседницы.

— Нет, нев порядке! — заявила Оливия. — Все очень плохо!Мы просто хотели мирно и спокойно жить на своем острове, но потом пришли плохие люди. Они ранили нашу директрису. Мы просто хотим ей помочь. Но мы даже этогоне можем сделать!

Оливия опустила голову и начала жалобно всхлипывать.

— Ну что ж, — ответила женщина. — Вы поступили очень правильно, придя ко мне.

Оливия подняла глаза и шмыгнула носом.

— Почему это?

И тут женщина испарилась.

Вот так просто взяла и испарилась.

Она исчезла из своей одежды. Ее накидка, внезапно опустев, улеглась на мостовую. От изумления мы потеряли дар речи. Мы не могли проронить ни слова, пока из складок плаща не выпорхнула маленькая птичка.

Я замер на месте, не зная, что мне делать. Следует ли попытаться ее поймать?

— Кто-нибудь знает, что это за птица? — спросил Гораций.

— Я полагаю, что это королек, — ответил Миллард.

Птица захлопала крыльями, вспорхнула и улетела, исчезнув за углом здания.

— За ней! — крикнула Эмма, и мы все бросились вдогонку за птицей, поскальзываясь на льду и с трудом держась на ногах.

За углом мы оказались в забитом снегом переулке, который отделял обледеневшее здание от того, что стояло напротив.

Птицы нигде не было.

— О черт! — выругалась Эмма. — Куда она подевалась?

Тут из-под земли у нас под ногами раздались странные звуки: металлический лязг, голоса и шум, похожий на слив воды. Мы разгребли снег и обнаружили в кирпичной стене двойную деревянную дверь, напоминающую вход в угольный погреб.

Дверь была незаперта, и мы поспешили ее отворить. Внутри находилась лестница, ступени которой были покрыты стремительно тающим льдом и вели куда-то вниз, в кромешную тьму. Талая вода с громким журчанием стекала в невидимую канаву.