Ренсом Риггз – Город пустых. Побег из Дома странных детей (страница 46)

— В ванне безопасно, — добавила Эсме. — Может, вам тоже стоит сюда залезть? Тогда мы все будем в безопасности.

Бронвин прижала ладонь к сердцу.

— Спасибо, милая, но нам в ней не поместиться!

Пока все остальные говорили, я сосредоточился на своих внутренних ощущениях. Пустоты уже не бежали. Ощущение замерло на одном уровне, что означало, что они не приближаются и не удаляются. Скорее всего, они находились где-то поблизости, высматривая и вынюхивая. Для меня это было хорошим знаком: если бы они знали, где мы находимся, они уже были бы здесь. Наш след остыл. Все, что необходимо было сделать, это на некоторое время залечь на дно и переждать. После этого мы смогли бы вслед за голубем отправиться к мисс Королек.

Мы столпились в ванной, прислушиваясь к тому, как рвутся бомбы где-то в другой части города. Эмма нашла в аптечке на стене пузырек с медицинским спиртом и настояла на том, чтобы промыть и забинтовать рану у меня на голове. Затем Сэм начала напевать какую-то до боли знакомую песенку, которую я никак не мог припомнить. Эсме играла с уткой в ванне. И постепенно, пусть и очень медленно, Ощущение начало ослабевать. На несколько скоротечных минут эта мерцающая ванная комната стала для нас целым миром, коконом вдали от бед и войны.

Но война за стенами дома не желала, чтобы о ней забывали надолго. Загрохотали зенитные орудия. По крыше защелкала шрапнель, и бомбы снова начали приближаться. Теперь к их разрывам присоединились более зловещие звуки — глухой грохот рушащихся стен. Оливия обхватила себя за плечи. Гораций заткнул уши пальцами. Слепые мальчики стонали и раскачивались из стороны в сторону. Мисс Сапсан поглубже зарылась в складки пальто Бронвин, а голубь дрожал на коленях своей подруги.

— В какое безумие вы нас втащили? — спросила Мелина.

— Я тебя предупреждала, — ответила Эмма.

От каждого взрыва по воде в ванне Эсме шла рябь. Малышка прижала к себе утку и начала плакать. Ее всхлипывания заполнили все тесное пространство ванной комнаты. Сэм начала напевать громче, но на мгновение замолчала, чтобы прошептать:

— Эсме, тебе ничего не угрожает, в ванне ты в безопасности.

Но та заплакала еще громче. Гораций вытащил пальцы из ушей и попытался развлечь Эсме, показывая ей то тень крокодила, щелкающего челюстями, то тень летящей птицы, но она ничего этого не замечала. И тогда к ванне подбежал последний, от кого я мог бы ожидать заботы о маленькой девочке.

— Смотри, — произнес Енох, — у меня тут есть человечек, который очень хочет прокатиться на твоей утке.

Он извлек из кармана глиняную фигурку трехдюймового роста, последнюю из тех, которые сделал на Кэрнхолме. Он согнул ножки человечка и посадил его на край ванны. Всхлипывания Эсме стихли. Енох нажал большим пальцем ему на грудь, и человечек ожил. Лицо Эсме вспыхнуло восторгом при виде того, как человечек вскочил на ноги и зашагал по краю ванны.

— Давай, покажи ей, что ты умеешь делать, — скомандовал Енох.

Глиняный человечек подпрыгнул и щелкнул пятками, после чего преувеличенно почтительно поклонился. Эсме засмеялась и захлопала в ладоши, и когда разорвавшаяся поблизости бомба так встряхнула дом, что человечек потерял равновесие и свалился в ванну, это насмешило ее еще больше.

Внезапно по моей спине пробежал мороз. Волосы на голове встали дыбом. Ощущение обрушилось на меня так внезапно и так мощно, что я застонал и сложился пополам. Остальные сразу поняли, что это означает.

Они нас нашли. И они были очень близко.

Ну, конечно, они напали на наш след. Енох применил свои способности, а мне даже в голову не пришло его остановить. С таким же успехом мы могли обозначить свое местоположение сигнальной ракетой.

Я с трудом поднялся на ноги. На меня одна за другой накатывали волны парализующей боли. Я хотел крикнуть: Бегите! Скорее! Спасайтесь через заднюю дверь!— но мне не удалось выдавить из себя ни слова. Эмма положила руки мне на плечи.

— Соберись, милый, ты нам нужен!

И тут что-то начало ломиться во входную дверь, и каждый удар эхом разносился по всему дому.

— Это они! — удалось выговорить мне, хотя звук сотрясающейся на петлях двери говорил сам за себя.

Все вскочили на ноги и в панике выбежали в коридор. В ванной комнате остались только испуганные и растерянные Сэм и Эсме. Нам с Эммой пришлось отрывать Бронвин от ванны.

— Мы не можем оставить их здесь! — кричала она, пока мы тащили ее к двери.

— Конечно можем! — решительно заявила Эмма. — С ними все будет в порядке. Пустоты ищут не их!

Я знал, что она права, но я также знал, что пустоты разорвут все, что попадется им на пути, включая двух нормальных девочек.

Разгневанная Бронвин с силой ударила по стене, оставив в ней дыру в форме кулака.

— Простите меня, — сказала она девочкам, позволяя Эмме вытолкать себя в коридор.

Я побрел за ними, держась за живот, который скручивала невыносимая боль.

— Заприте эту дверь и никому не открывайте! — крикнул я и, обернувшись, успел заметить исчезающее за дверью лицо Сэм. В огромных глазах ее застыл ужас.

Из прихожей донесся звон разбитого окна. Какое-то самоубийственное любопытство заставило меня выглянуть из-за угла. Путаясь в черных портьерах, в дом вползала масса щупалец.

Эмма схватила меня за руку и потащила за собой. Мы пробежали по другому коридору, а затем через кухню и, распахнув заднюю дверь, оказались в засыпанном пеплом саду. Наши друзья уже бежали по садовой дорожке прочь от дома. Но тут кто-то крикнул:

— Смотрите! Смотрите!

Я на бегу оглянулся и увидел, что высоко над улицей парит большая белая птица.

— Мина! Это мина! — крикнул Енох.

Вдруг то, что секундой ранее походило на невесомые крылья, раскрылось в парашют, под которым покачивался толстый серебристый цилиндр, начиненный взрывчаткой. Казалось, на землю безмятежно спускается ангел смерти.

Пустоты выскочили из дома. Я видел, как они огромными скачками несутся по саду.

С нежным звоном мина коснулась земли возле дома.

—  Ложись! — заорал я.

Времени на поиски укрытия у нас не было. Не успел я плюхнуться на живот, как все вокруг озарила ослепительная вспышка. Раздался такой грохот, как будто разверзлась сама земля. Волна обжигающе горячего ветра вышибла воздух из моих легких. Затем мне на спину обрушился град обломков, и я прижал колени к груди, пытаясь занимать как можно меньше места.

После этого я не слышал уже ничего, кроме сирен и звона в ушах. Я задыхался, давясь окружившим меня вихрем пыли. Натянув воротник свитера на нос и рот, чтобы как-то защититься от этого пыльного смерча, я осторожно вдохнул.

Затем я пересчитал свои конечности: две руки, две ноги.

Отлично. Я медленно сел и огляделся. Сквозь пыль мало что можно было разглядеть, но я слышал, как окликают друг друга мои друзья. Я смог различить голоса Горация, Бронвин, Хью, Милларда…

Где Эмма?

Я громко позвал ее по имени. Попытался встать, но снова упал. Мои ноги были невредимы, но дрожали и отказывались держать мой вес.

—  Эмма! — снова закричал я.

— Я здесь!

Я резко обернулся на ее голос. Она как будто из ниоткуда возникла рядом в клубах дыма.

— Джейкоб! О боже! Слава Богу!

Мы оба дрожали. Я обхватил ее обеими руками, проводя ладонями по ее телу в попытке убедиться, что она цела.

— Ты в порядке? — спросил я.

— Да. А ты?

У меня болезненно звенело в ушах, мне было больно дышать, а спина до сих пор ощущала удары свалившихся на нее обломков, но боль в животе исчезла. Как только прогремел взрыв, кто-то будто щелкнул выключателем, и в ту же секунду Ощущение испарилось. Это испарились пустоты.

— Я в порядке, — пробормотал я. — В порядке.

Не считая порезов и ссадин, в порядке были и все остальные. Мы сбились в плотный круг и осмотрели друг друга. Все раны оказались незначительными.

— Это какое-то чудо, — произнесла Эмма, изумленно качая головой.

Насколько она права, мы поняли, оглядевшись и увидев, что все пространство вокруг нас усеяно гвоздями, кусками бетона и острыми как нож обломками дерева, многие из которых на несколько дюймов вонзились в землю.

Енох, пошатываясь, подошел к припаркованному поблизости автомобилю, окна которого были разбиты, а корпус так испещрила шрапнель, что казалось, его обстреляли из пулемета.

— Мы должны были умереть, — пробормотал он, сунув палец в одно из отверстий. — Почему таких дырок нет в нашихтелах?

— Твоя одежка, дружище, — произнес Хью и, подойдя к Еноху, вырвал изогнутый гвоздь из спины его покрытого грязью свитера.

— И твоя, — отозвался Енох, вытаскивая зазубренный кусок металла из свитера на груди Хью.

Мы все начали проверять свои свитера. В каждом застряли длинные осколки стекла и куски металла, которые должны были пронзить наши тела. Тем не менее этого не произошло. Наши кусачие вытянутые свитера не защищали от огня и не были водонепроницаемыми, как предполагала эму-раф. Они оказались пуленепробиваемыми.И они нас спасли.

— Я никогда не думал, что буду обязан жизнью такому возмутительно безобразному предмету одежды, — изумлялся Гораций, ощупывая вязку свитера. — Может, мне удалось бы сшить из него пиджак?

Тут появилась Мелина с голубем на плече. Рядом с ней шли слепые братья. При помощи своих способностей братья обнаружили низкую стену из укрепленного бетона. Она звучалаочень крепкой, и братья спрятали за нее Мелину за мгновение до взрыва мины. Таким образом, оставалось выяснить судьбу только двух нормальных девочек. Но когда осела пыль, которая скрывала из виду их дом, или то, что от него осталось, мне показалось, что надежды на их спасение нет. Верхний этаж обрушился, распластавшись по нижнему. Все, что осталось, это скелет из обгоревших балок и куча дымящегося мусора.