Ренсом Риггз – Библиотека душ. Нет выхода из Дома странных детей (страница 49)

– Пока что вам не за что нас благодарить, – ответила Эмма.

Помощник отворил одну из дверей и снова замер в ожидании.

– Заберите у них мою сестру, – произнес Бентам. – А когда доберетесь до тех, кто ее похитил… – Он поднял затянутую в перчатку руку и сжал ее в кулак. – Их чувства можете не щадить.

– И не подумаем, – заверил я его и шагнул в открытую дверь.

Глава седьмая

Вслед за помощником Бентама мы вошли в комнату, прошли мимо уже привычной мебели, затем сквозь отсутствующую четвертую стену и оказались в густых зарослях вечнозеленых растений. Стоял полдень, то ли поздняя осень, то ли ранняя весна. Откуда-то тянуло дымом костра. Мы зашагали по хорошо утоптанной тропинке. Тишину нарушали лишь наши шаги, насвистывание какой-то птицы и отдаленный, но неуклонно приближающийся шум водопада. Помощник Бентама молчал, и нас с Эммой это вполне устраивало. Наши нервы были натянуты до предела, и нам было не до беспредметных разговоров.

Мы вышли из рощи на дорогу, огибавшую высокую гору, и перед нами раскинулся унылый пейзаж из серых скал и языков снега. В отдалении виднелся сосновый лес, похожий на ощетинившиеся кустарники. Мы перешли на легкий бег, стараясь приберечь силы для того, что ожидало нас впереди. Спустя несколько минут мы обогнули гору и оказались перед грохочущим водопадом.

Тут находился один из обещанных Бентамом знаков. СЮДА было совершенно отчетливо написано на скале.

– Где мы? – спросила Эмма.

– В Аргентине, – ответил помощник.

Следуя знаку, мы пошли по дорожке, которую с каждой секундой все гуще обступали деревья и кусты. Раздвигая колючие ветки, мы пробирались вперед, и шум водопада постепенно стихал у нас за спиной. Тропинка окончилась у небольшого ручья. Пройдя вдоль потока несколько сот ярдов, мы увидели, что ручей тоже окончился. Вода вливалась в отверстие у подножия холма, заросшее папоротниками и мхом. Помощник опустился на колени на берегу ручья, раздвинул эту растительность и замер.

– Что случилось? – прошептал я.

Он вытащил из-за пояса пистолет и трижды выстрелил в отверстие. Раздался холодящий душу крик, и в воду упало какое-то существо. Очевидно, уже мертвое.

– Что это? – спросил я, не сводя глаз с создания, представляющего собой клубок шерсти и когтей.

– Не знаю, – ответил помощник. – Но оно поджидало вас.

Я был не в состоянии определить, что за зверь перед нами. У него было комковатое тело, острые клыки и огромные глаза навыкате. Но даже их скрывала шерсть. Что, если его посадил сюда Каул? – мелькнула у меня мысль. – Что, если он разгадал замысел брата и снабдил ловушками все входы в свой Панпетлекон?

Ручей уже унес тело неведомого зверя.

– Бентам сказал, что у него нет пистолетов, – заметил я.

– Это правда, – буркнул помощник. – Это мой.

Эмма с надеждой посмотрела на него.

– Может, вы могли бы нам его одолжить?

– Нет. – Он спрятал пистолет и указал на пещеру. – Входите. Вернитесь туда, откуда мы пришли. Вы окажетесь на территории тварей.

– А вы где будете?

Он сел на снег.

– Здесь.

Мы с Эммой переглянулись, пытаясь скрыть друг от друга то, какими уязвимыми и беззащитными чувствуем себя. Мы пытались заковать свои сердца броней, не представляя, с чем придется столкнуться. Что нам, возможно, придется сделать. Что, возможно, сделают с нами.

Я спустился в ручей и подал руку Эмме. Вода была ледяной, и через секунду я не чувствовал ног. Заглянув в пещеру, я увидел тусклый дневной свет в конце короткого тоннеля. Еще одно превращение тьмы в свет, псевдорождение.

Похоже, тут больше не было зубастых тварей. Я опустился в воду глубже. Ручей обдал поясницу леденящим холодом, от которого у меня перехватило дыхание. Я услышал за спиной сдавленный возглас Эммы, пригнулся и нырнул в пещеру.

Холодный быстрый поток обжег тело, создавая ощущение, что его беспрерывно колют сотни острых иголок. Любая боль мотивирует, а такая в особенности. Преодолевая тоннель, хватаясь за выступы, поскальзываясь и пригибаясь, захлебываясь плещущей в лицо водой, я развил невероятную скорость. Оказавшись снаружи, я обернулся, чтобы помочь Эмме.

Мы выскочили из ручья и огляделись. Это место было точно таким же, как и с противоположной стороны тоннеля, только здесь не было помощника, гильз от патронов и следов на снегу. Казалось, мы вошли в зеркало и вышли в отражаемый им мир, в котором недоставало лишь нескольких деталей.

– Ты посинел, – заметила Эмма.

Она помогла мне подняться выше по берегу и привлекла к себе. Ее тепло заструилось по моему телу, возвращая чувствительность в отнявшиеся от холода конечности.

Мы зашагали по тропинке, снова пробрались через заросли колючих кустарников, поднялись по холму, миновали водопад – весь пейзаж в точности воспроизводил только что покинутую нами местность, не считая знака СЮДА, который установил для нас Бентам. Его тут не было. Эта петля принадлежала не ему.

Мы снова очутились в роще. Перебегая от дерева к дереву, используя каждое из них как прикрытие, мы подошли к месту, где тропинка окончилась и начались полкомнаты, скрытые парой склонившихся елей. Но это помещение отличалось от комнаты в доме Бентама. Тут не было ни мебели, ни обоев в маках, а пол и стены представляли собой гладкий бетон. Кроме того, здесь было темно, и найти дверь оказалось непростой задачей. Мы шарили ладонями по стенам, пока мне не повезло нащупать небольшую утопленную в стене ручку.

Мы прижались к двери, вслушиваясь в тишину. Я ожидал услышать шаги и голоса, но до моего слуха доносилось лишь какое-то смутное отдаленное эхо.

Я медленно и осторожно приотворил дверь и выглянул в образовавшуюся щель. За дверью был широкий каменный коридор – стерильно чистый и ослепительно-светлый. Его стены испещрили высокие и черные, похожие на надгробия двери. Я насчитал пару десятков, затем коридор резко поворачивал, и дальше уже ничего не было видно.

Вот она – башня тварей, – подумал я. Мы пробрались в самое волчье логово.

Я услышал чьи-то приближающиеся шаги и спрятался за дверью. Закрыть ее я уже не успевал.

Мимо промелькнуло что-то белое. Это был мужчина в лабораторном халате. Он быстро шел по коридору, опустив голову и на ходу изучая какой-то документ.

Он меня не заметил.

Я дождался, пока его шаги не стихнут вдали, и сквозь щель протиснулся в коридор. Эмма вышла за мной и плотно закрыла дверь.

Налево или направо? Слева коридор имел уклон вверх, а справа вниз. Если верить Бентаму, мы находились в башне Каула, но узников твари держали в каком-то другом помещении. Нам было необходимо отсюда выбраться. Значит, вниз. Вниз и направо.

Мы повернули направо и, прижимаясь к стене, начали спускаться по закручивающемуся спиралью коридору. Резиновые подошвы моих ботинок поскрипывали. Раньше я этого звука не замечал, но в абсолютной тишине каменных стен каждый такой скрип заставлял меня морщиться.

Мы прошли совсем немного, когда Эмма напряглась и остановила меня, обхватив рукой мою грудь.

Мы прислушались. Теперь, когда наши шаги затихли, мы услышали голоса. Впереди были люди. Совсем близко. Мы бросились к первой же двери, которая отворилась легко и совершенно бесшумно. Нырнув внутрь, мы закрыли дверь и прижались к ней спиной.

Комната, в которую мы попали, была круглой. Причем это касалось и стен, и потолка. Мы находились внутри огромной дренажной трубы. Ее диаметр составлял не меньше тридцати футов, и она все еще не была окончена. И мы тут были не одни. Сверху лился тусклый свет дождливого дня. Там же, на лесах, сидели рабочие и изумленно глядели на нас. Мы явились во время обеденного перерыва, помешав им спокойно закончить трапезу.

– Эй! Вы как туда забрались? – крикнул один из них.

– Это ребятишки, – заметил другой. – Эй, вы, это не детская площадка!

Они были американцами и, похоже, не понимали, откуда мы взялись. Мы не решались им ответить, опасаясь, что нас услышат твари в коридоре. Кроме того, я опасался, что внимание охраны могут привлечь и крики рабочих.

– Где там тот палец? – прошептал я Эмме. – Похоже, пора его испытать.

И мы показали им палец. Под этим я понимаю то, что мы надели респираторы (мокрые после ручья, но по-прежнему пригодные к использованию), Эмма раздавила крошечный кусочек мизинца Матушки Пыли, и мы подошли ближе к мужчинам и попытались бросить в них порошок. Сначала Эмма попыталась сдуть его с ладони, но он лишь заклубился вокруг наших голов, отчего у меня защипало и онемело лицо. Затем я попытался его бросить, но из этого тоже ничего не вышло. Видимо, пыль была совершенно непригодна в качестве наступательного оружия. Тем временем терпение строителей трубы лопнуло, и один из них спрыгнул с лесов, чтобы вывести нас оттуда силой. Эмма спрятала палец и зажгла на ладони огонь. Раздался хлопок. Это воспламенился, тут же превратившись в дым, все еще парящий в воздухе порошок.

– Ого! – воскликнул мужчина.

Он закашлялся и вскоре опустился на пол, провалившись в глубокий сон. Когда его друзья ринулись ему на помощь, они также пали жертвами анестезирующего дыма и свалились на землю рядом с ним.

Оставшиеся рабочие были испуганы, злы и во все горло орали на нас. Мы бросились к двери, не дожидаясь, пока ситуация выйдет из-под контроля. Убедившись, что нам ничего не угрожает, мы выскользнули в коридор.

Как только я закрыл дверь, голоса рабочих стихли, как будто я не просто запер их внутри, но каким-то образом выключил.