Ренсом Риггз – Библиотека душ. Нет выхода из Дома странных детей (страница 40)

– Вряд ли, – ответил Харон.

– Конечно, знаю, – кивнул наркоторговец. – Ты был одним из моих лучших клиентов. Куда ты подевался?

– Завязал.

Наркоторговец шагнул к нему.

– Похоже, ты ждал слишком долго, – усмехнулся он и игриво дернул за край его капюшона.

Харон перехватил его кисть. Охранники подняли пистолеты.

– Поаккуратнее, – предостерегающе произнес наркоторговец.

Выждав еще секунду, Харон выпустил его руку.

– Итак. – Наркодилер снова переключил свое внимание на меня. – Ты ведь не станешь отказываться от бесплатной дозы?

Я не собирался откупоривать этот флакон, но мне показалось, что разумнее будет его взять. Я так и сделал.

– Молодец, – похвалил меня наркоторговец и выставил всех за дверь.

– Ты был наркоманом? – зашипела Эмма на Харона. – Почему ты нам не сказал?

– И что бы это изменило? – спросил Харон. – Да, у меня было несколько трудных лет. Затем Бентам взял меня к себе и отучил от этой дряни.

Я обернулся к нему, пытаясь представить себе, как это было.

– Бентам?

– Я уже сказал, что обязан этому человеку жизнью.

Эмма взяла флакон и подняла его вверх. В более ярком освещении коридора серебристые частицы в черной жидкости сверкали, как крошечные кусочки солнца. Это было завораживающее зрелище, и, несмотря на все побочные эффекты, мне стало любопытно, как несколько капель этого вещества усилили бы мои способности.

– Он так и не сказал, из чего это состоит, – заметила Эмма.

– Из нас, – ответил Харон. – Из крохотных частиц украденных странных душ, раздавленных и скармливаемых нам тварями. Часть каждого похищенного ими странного существа в конце концов оказывается вот в таком флаконе.

Эмма в ужасе отшатнулась. Харон взял из ее пальцев амброзию и сунул ее в складки плаща.

– Никогда не знаешь, где может пригодиться такой флакончик, – заметил он.

– Я не могу поверить в то, что ты согласился принимать это, зная, из чего его делают, – пробормотал я.

– Я никогда не утверждал, что горжусь собой, – ответил Харон.

Весь этот изощренный план был дьявольски безупречен. Твари превратили странных людей Дьявольского Акра в каннибалов, жаждущих своих собственных душ. Зависимость от амброзии обеспечивала им полный контроль над местным населением. Я понял, что если мы в ближайшее время не освободим своих друзей, их души тоже окажутся в подобных флаконах.

Я услышал, как взревела пустóта. Этот рев показался мне победоносным. Спустя несколько мгновений мимо нас протащили бойца, который минуту назад принимал амброзию. Он был без сознания и истекал кровью.

Моя очередь, – подумал я и почувствовал, как по моим жилам заструился адреналин.

Позади амбро-притона был двор, со всех сторон огороженный высокой стеной. В самом его центре находилась клетка площадью около сорока квадратных футов. Ее прутья были такими толстыми и прочными, что меня ничуть не удивило, что конструкция удерживает пустóту. На земле была прочерчена линия. Судя по всему, она указывала расстояние, на которое способны дотянуться языки пустóты. Перед линией толпилось человек сорок – все странные, все изрядно потрепанного вида, – благоразумно стараясь за нее не заступать. У стен двора виднелись клетки поменьше. В них были заперты волк, тигр и, судя по всему, взрослый мрачведь. По сравнению с пустóтой эти животные явно особого интереса не представляли, и бои с их участием пока отложили.

Главное развлечение находилось внутри большой клетки, прикованное к толстому железному столбу наброшенной на его шею цепью. Пустóта была в таком плачевном состоянии, что я испытал чувство сродни жалости. Ее облили белой краской и измазали грязью, отчего она была видна всем присутствующим. В то же время подобный окрас придавал ей нелепое сходство с далматинцем или мимом. Она сильно хромала, оставляя позади себя черный кровавый след. Ее мускулистые языки, которые в предвкушении схватки должны были со свистом рассекать воздух, безжизненно волочились по полу. Это раненое и униженное существо ничуть не напоминало кошмарное видение, к которому я привык. Но зрители, видевшие пустóту впервые в жизни, все равно были потрясены и ее обликом и способностями. Даже в своем не самом лучшем состоянии пустóта умудрилась победить трех бойцов подряд. Она по-прежнему была очень опасна и совершенно непредсказуема. Видимо, именно поэтому двор был окружен вооруженными людьми. По принципу «Береженого бог бережет».

Мы с Хароном и Эммой начали обсуждать план действий. Сошлись на том, что в клетку с пустóтой мне проникнуть несложно. Так же, как и взять ее под контроль (мы исходили из того, что это у меня получится). Проблема заключалась в необходимости ее освободить и увести прочь.

– Как ты думаешь, ты смогла бы расплавить цепь у нее на шее? – спросил я у Эммы.

– Если бы у меня было на это два дня, то да, – кивнула она. – Вряд ли нам удастся объяснить этим людям, что пустóта нам нужна на время, а потом мы обязательно ее вернем.

– Тебе не дадут даже закончить предложение, – ответил Харон, обводя взглядом разнузданную толпу. – Эти ничтожества в жизни не видели ничего занятнее. Об этом нечего и думать.

– Следующий боец! – закричала женщина, наблюдавшая за боями из окна второго этажа.

В стороне от толпы небольшая группа мужчин совещалась о том, кто из них будет драться. Земля в клетке уже была красной, и никому не хотелось проливать там еще и свою кровь. Они тянули жребий, и короткую соломинку только что вытянул хорошо сложенный, обнаженный до пояса мужчина.

– Он без маски, – произнес Харон, отметив густые усы и почти необезображенное шрамами лицо бойца. – Должно быть, новичок.

Собравшись с духом, мужчина важной поступью направился к толпе. Громким голосом с сильным испанским акцентом он сообщил зрителям, что еще не проиграл ни одного поединка, что он убьет пустóту, а ее голову оставит себе в качестве трофея. Он был уверен, что его странность – способность к сверхбыстрому заживлению ран, не позволит пустóте нанести ему смертельную рану.

– Видите эту красоту? – спросил он, поворачиваясь к зрителям спиной, чтобы продемонстрировать жуткие шрамы, оставленные огромной когтистой лапой. – Это меня на прошлой неделе наградил мрач. Это были раны в дюйм глубиной, – продолжал хвастать он. – И они затянулись в тот же день! – Он ткнул пальцем в сторону пустóты в клетке. – Этому сморщенному старикану не на что надеяться!

– Я думаю, она точно его убьет! – прошептала Эмма.

Мужчина вылил себе в глаза флакон амброзии. Его тело напряглось, и из зрачков ударили лучи света, оставив на земле обугленные отверстия. Мгновение спустя они погасли. Укрепившись подобным образом, он уверенно зашагал к двери клетки, где уже ожидал охранник с тяжелой связкой ключей.

– Не теряйте из виду парня с ключами, – прошептал я Эмме и Харону. – Они могут понадобиться.

Харон сунул руку в карман и извлек оттуда извивающуюся крысу.

– Ты слышал это, Хавьер? – спросил он у крысы. – Добудь нам эти ключи.

Он опустил зверька на землю, и тот заспешил прочь.

Хвастливый боец вошел в клетку и начал дуэль взглядов с пустóтой. Вытащив из-за пояса короткий нож, он согнул колени и встал в бойцовскую стойку. Приближаться к сопернику он, однако, не спешил. Вместо этого он пытался оправдать свое присутствие в клетке, обрушив на пустóту все свое красноречие профессионального борца.

– Давай, подходи, животное! Я тебя не боюсь! Я отрежу твои языки и сделаю из них ремень, чтобы не падали штаны. Я буду ковыряться в зубах твоими когтями, а твою голову повешу на стену!

Пустóта наблюдала за ним со скучающим видом.

Боец демонстративно провел по предплечью лезвием ножа. Когда из пореза выступила кровь, он поднял руку вверх. Рана затянулась прежде, чем хоть одна капля успела упасть на землю.

– Я неуязвим! – закричал он. – Мне нечего бояться!

Внезапно пустóта сделала ложный выпад в сторону хвастуна и взревела. Это так его напугало, что он выронил нож и вскинул руки, закрываясь от жуткого противника. Похоже, пустóта от него утомилась.

Толпа взорвалась хохотом, впрочем, как и мы. Мужчина, покраснев от смущения, нагнулся за ножом. А пустóта уже шла к нему, звеня цепями и вытянув вперед языки, скрученные концы которых напоминали стиснутые кулаки.

Боец осознал, что, если он хочет спасти достоинство, придется вступить в поединок. Он сделал несколько неуверенных шагов вперед, размахивая перед собой ножом. Пустóта выстрелила в него одним из своих раскрашенных языков. Мужчина отмахнулся лезвием и попал. Пустóта взвизгнула и втянула язык, после чего зашипела на бойца, как разъяренная кошка.

– Будешь знать, как нападать на Дона Фернандо! – закричал боец.

– Этот парень так ничего и не понял, – прошептал я. – Пустот лучше не дразнить.

Похоже, он заставил пустóту отступать. Она пятилась, а мужчина продолжал наступать на нее, беспрерывно размахивая ножом. Когда пустóте отступать стало некуда и она остановилась, прижавшись спиной к прутьям клетки, мужчина снова поднял нож.

– Готовься к смерти, дьявольское отродье! – закричал он, бросаясь вперед.

На мгновение мне почудилось, что я должен вмешаться и спасти пустóту, но вскоре стало ясно, что это была ловушка. Под ногами мужчины извивалась цепь, которой была скована пустóта. Внезапно она схватила эту цепь и с остервенением махнула ею в сторону, подсекая ноги Дона Фернандо, который в падении ударился головой о железный столб. Бах! – и он без чувств очутился на земле. Еще один нокаут.