Рене Розен – Лето на Парк-авеню (страница 19)

Вернувшись за свой стол, я увидела, что скопилась утренняя почта, и была рада чем-то заняться, но стыд за случившееся преследовал меня, точно дурацкая песенка.

Был почти час дня, когда Хелен вернулась после своего полдничка. Или, точнее сказать, после того, что она обозначила этим словом. Позже я узнаю, что поездка на полдничек для Хелен и Дэвида Браун сводилась к тому, что они нарезали по городу круги в такси (и Хелен не смотрела на счетчик), пока Дэвид успокаивал ее и помогал разрулить ситуацию с журналом. Но тогда я этого еще не знала, как и остальные.

Вся эта история с полдничком все еще не давала мне покоя, когда Хелен подошла к моему столу, руки в боки, с самым решительным видом.

– Они хотят заделать дыры в июньском номере – отлично. Я его подлатаю. Они хотят, чтобы я издавала журнал на три гроша – я и это смогу.

Дэвид уехал, но Хелен вернулась. В полном смысле слова. Что бы ни сказал ей муж или что бы с ней ни сделал, полдничек сработал. Передо мной снова была Хелен Гёрли Браун.

– Элис, идем ко мне. Пора заняться делом.

Она сказала, что умирает с голоду, достала из бумажного пакета два свертка в фольге и стала мерять кабинет шагами, грызя морковку.

– Хочу напечатать обращение к сотрудникам. Нам придется затянуть пояса. И немедленно – больше никаких обедов по восемь долларов в «Лютесе». Хотят порадовать автора или угостить клиента обедом, пусть идут в «Лешом» и укладываются в два доллара на человека. А если кто принесет счет из «Чайной» – или откуда еще – я рассчитываю, что меня уведомят, для кого они покупали выпивку. И для чего.

Она достала сельдерей, продолжая шагать по кабинету, и я почувствовала, как в ней бурлит энергия.

– Больше никаких междугородних звонков из офиса, и хватит оплачивать ночные такси. Каждый должен усвоить, что работу надо заканчивать в нормальное рабочее время или пусть едут домой за свой счет, – она стала грызть вторую морковь, продолжая говорить. – С этого момента каждый будет подавать тебе свои расходы на согласование.

Я взглянула на оставшиеся в пакете морковку и сельдерей, и одно вареное яйцо в фольге.

– Хотите, сбегаю, принесу вам сэндвич? Или, может, какой суп?

– О, нет-нет, – она принялась за последнюю морковку. – Этого более чем достаточно.

Неудивительно, что она была такой худой. Она вечно недоедала. Для нее была роскошью лишняя порция диетического желатина.

Когда Хелен закончила диктовать обращение, она подкрасила губы, глядя в настольное зеркальце, и выдала мне ряд указаний, подчеркнув их срочность.

Выйдя из ее кабинета, я напечатала обращение и пошла разносить его сотрудникам, заодно собирая статьи и идеи для рассказов, которых Хелен еще не видела.

– Похоже, она закусила удила, – сказала Марго, прочитав обращение. – Не успеешь оглянуться, будет карандаши выдавать под расписку.

Сзади к ней подошла Бриджет и стала читать через плечо.

Пока они вникали в обращение, я собирала разрозненные рукописи и доносила до остальных сотрудников плохие новости о сокращении расходов. Набрав внушительную кипу статей, я отнесла их в кабинет Хелен и увидела там Джорджа, до крайности взвинченного.

– Прошу, – сказал он ей, – пожалуйста, используйте готовые материалы для июля. Вы истратите весь свой бюджет, пытаясь найти кого-то, кто выразит ваши идеи. У вас сейчас нет даже средств на одну-две статьи от кого-то вроде Тома Вулфа или Нормана Мейлера, не говоря уже об одном рассказе Капоте.

– Вы полагаете, я хочу, чтобы для меня писал Том Вулф, или Норман Мейлер, или Трумен Капоте, – сказала Хелен, принимая от меня стопку рукописей. – Но это не так.

– Что ж, хорошо; может, не именно эти авторы. Но вам все равно придется платить кому-то за статьи. Мы просто надеемся, что вы возьметесь за ум и не станете пытаться опубликовать ничего из этих…

Он указал на доску, на которой были написаны идеи для статей: «Озорные фантазии мужчин», «Даже ты можешь носить мини-юбку», «Как заполучить Мужчину Твоей Мечты».

– Я собираюсь просмотреть эти статьи, – сказала Хелен, припечатав новую стопку рукописей на своем столе. – Но я не стану публиковать черт-те что только потому, что за это уже заплачено.

– Но вы должны быть практичной. Вы…

– Джордж, – перебила она его, не повышая голоса, – позвольте, я скажу вам кое-что о практичности. Не тратьте зря время. Я росла бедной, как церковная мышь. Я сама заливала бензин. Я ни пенни не потратила на салон красоты, потому что сама научилась красить ногти и стричься. Я приклеивала себе каблуки хозяйственным клеем. Читала вчерашние газеты, чтобы не покупать сегодняшние. Вы не поверите, как я могу растянуть доллар. Нет такого бюджета, к которому я не смогу приспособиться, и этот – не исключение.

Вечерело. Уборщицы уже обошли все помещения, и никого не осталось, кроме нас с Хелен.

– Вам бы надо домой, – сказала я ей, заглядывая в кабинет; настольная лампа освещала ее стол золотым светом; на промокашке лежал переломанный карандаш. – Завтра у вас в восемь встреча за завтраком. Позвонить мистеру Брауну, сказать, что вы скоро выходите?

Он звонил уже дважды и спрашивал, когда она освободится.

Она покачала головой и, затянувшись последний раз сигаретой, затушила окурок в мраморной пепельнице на столе.

– Мне пока нельзя домой. Нужно сообразить, как я буду вытягивать этот журнал совсем без денег, – она подняла взгляд на меня и вздохнула. – Я перерыла еще две кучи рукописей – и там нет ничего хоть сколько-нибудь пригодного.

– Уверены?

– На, – она протянула мне стопку, – посмотри сама.

Пока я читала статью про Йосемити, Хелен встала из-за стола и подошла к софе с новой кипой бумаг.

– Ричард и Дик хотят, чтобы я включила в июнь фрагмент Исаака Башевиса Зингера, но это будет последний раз. Для моих девушек он не годится. Они также настаивают, чтобы я взяла кинообзоры Рекса Рида, которые он написал до увольнения.

Она отбросила несколько листов и встала, подняла руки над головой, сплетя пальцы, и стала делать наклоны: влево, вправо, вперед, касаясь ладонями пола. Она была весьма гибкой. Особенно для женщины старше сорока. Продолжая чихвостить Зингера, она сбросила туфли «Палиццио» и занялась бегом на месте.

– Есть какой прогресс с твоим донжуаном?

– Простите, что? – я была удивлена такому вопросу.

– Ну? Что-нибудь? – сказала она, тяжело дыша, продолжая бежать, работая руками.

– Ничего такого.

Я уже начала думать, что была с ним слишком заносчива за обедом, решив, что между нами уже что-то началось. Иногда Эрик подходил к моему столу поболтать, а в другие разы пролетал мимо без единого слова, даже не глядя в мою сторону.

– То тепло, то холодно.

– Это потому, что он донжуан. Тебе нужно играть по-жесткому, если хочешь получить его.

– Ну, не то чтобы так уж хочу.

– Ой, ладно тебе. Мне-то не ври.

– Зачем вы пытаетесь помочь мне получить его, если сами сказали, что я должна держаться от него подальше?

– Потому что, киса, если ты нормальная полнокровная самка, ты не можешь не думать о нем, и чем скорее ты его получишь и выбросишь из головы, тем лучше будет для меня.

– Ну, от него, похоже, будет больше неприятностей, чем пользы.

– О, это я тебе гарантирую, – Хелен продолжала бег на месте, все выше поднимая колени.

– И я уверена, у него миллион девушек.

– Наверняка ты и в этом права.

– В любом случае, не думаю, что я – его типаж, – я заметила, что он всегда находил повод остановиться у стола Бриджет. – Он, вероятно, предпочитает блондинок.

– Вот здесь ты ошибаешься. Ты разве ничего не усвоила из моей книги? Типаж не имеет никакого значения. Даже мышка может получить парня, которого хочет. Хотя бы ненадолго, – Хелен закончила бег, легла на спину и стала делать ножницы, отведя пальцы ног, элегантные, как у балерины. – Я ведь заарканила Дэвида? А я была самой типичной мышкой. Я тебе даже так скажу: ни один мужчина не влюблялся в меня с первого взгляда. Я не была красоткой, и за мной не выстраивались поклонники, чтобы пригласить на танец. Но даже в школе я подцепила самого популярного мальчика в классе. И хочешь знать, как я это сделала? Включила свою Силу Дурнушки. Как только они заговаривали со мной, я их завлекала в свои сети. Я могла заставить почти любого мужчину хотеть меня.

Она повернулась набок и стала поднимать и опускать ногу.

– Что надо помнить о мужчинах, это что к каждому есть свой ключик. И все, что нужно девушке, это подобрать его. Выясни, что заводит этого Эрика Мастерсона, играй по-жесткому – и он твой, – она все так же лежала на боку, поднимая ногу. – Заполучить мужчину на самом деле очень легко. Я знаю, ведь я женила Дэвида на себе. О, я потратила два года и много слез, но он этого стоил. Я жила в Лос-Анджелесе, когда познакомилась с ним. Впервые я его увидела на вечеринке у подруги. Я попросила хозяйку познакомить нас, но она отказалась.

– Не очень-то вежливо.

– О, она мне оказала большую услугу. Я ей за это по гроб жизни благодарна. Видишь ли, Дэвид незадолго до того развелся и был крутым голливудским продюсером в «Двадцатом веке». Он встречался со многими старлетками, которые хотели роли в его фильмах. Ему требовалось какое-то время, чтобы насытиться. Так что я ждала и ждала. А потом еще немножко.

Она закончила последний подход с подъемом ноги и вернулась на софу, обхватив колени руками.