Рене Розен – Лето на Парк-авеню (страница 13)

Я глянула на Бриджет в зеркале.

– Ты должна пообещать, чтобы ни слова миссис Браун.

– Шутишь? – Бриджет округлила глаза. – Я даже не пикну, – она сняла с языка табачную крошку и оглядела себя в зеркале. – Так чего ему теперь от тебя надо? – спросила она, возвращаясь к Эрику. – Он определенно караулил тебя все утро.

– Теперь он хочет подружиться. Сплошное раскаяние.

Я подумывала сказать ей, что услышала от Элейн, но Бриджет сменила тему.

– Что ж, у меня тоже есть секретик.

– Какой?

– Только никому ни слова. Обещаешь?

– Само собой. Я же тебе рассказала про Эрика.

– Вот я и подумала. Никому ни слова. Особенно Марго. Она трепло. У нее язык что помело.

– Ну, что у тебя?

– Ну, – Бриджет сцепила руки, – у меня собеседование в «Редбуке».

– Что? Ты уходишь? Почему?

– Это просто собеседование, но у них вакансия в издательском отделе, на помощника редактора. Исходный оклад восемьдесят долларов в неделю.

– Но ты здесь работаешь уже два года?

– Да, и это очень долго.

– Я думала, тебе нравится быть его секретаршей.

– Быть секретаршей не может нравиться. У меня есть шанс стать помощницей редактора. Это серьезная должность, и деньги тоже хорошие, – она закусила сигарету и поправила волосы, поморщившись. – Знаешь, как я развернусь при восьмидесяти долларах в неделю? Я сейчас еле на жилье наскребаю.

Я ее понимала, ведь мне часто приходилось выбирать между гелем для волос и кассетой пленки или между проявкой и походом в кино и кафе с Труди.

Бриджет продолжала возмущаться, что ей нечем платить за телефон, когда вошла Марго.

– Что ж, – сказала Бриджет, смывая пепел, – спасибо, что подсказала с планом производства. Нужно будет включить это в отчет для мистера Гая.

Она подмигнула мне, бросила влажный окурок в урну и распахнула дверь бедром.

Вернувшись к своему столу, я увидела, что меня дожидается Айра Лансинг, начальник отдела реализации и рекламы. Это был широкоплечий мужчина средних лет, похожий на звезду школьного футбола, из тех, что носят студенческий перстень в память о лучших временах. Он заглянул в кабинет Хелен, держа в одной руке дымящуюся сигарету, а в другой памятную записку, которую я перед этим принесла ему.

– Где она? У меня к ней срочный разговор.

– Извините, но ее сейчас нет на месте.

– Надеюсь, она не на встрече с «Ревлон» или «Макс Фактор».

– Она вернется через час, – сказала я, тайком скрестив пальцы.

Хелен была вовсе не на встрече. Во всяком случае, не на деловой. Каждый понедельник она ходила по утрам к психоаналитику, доктору Герсону. Нельзя сказать, чтобы Хелен стыдилась этого или делала тайну. Она ведь писала об этом в «Сексе и одинокой девушке», всем нам рекомендуя психоанализ. Раньше я думала, что к мозгоправам обращаются или те, кто пережил нервный срыв, или законченные психи. И мне было непонятно, зачем это нужно женщине вроде Хелен, которая вроде бы ни в чем не нуждалась.

– Что ж, – сказал Айра, давя окурок в моей пепельнице, – передайте ей от меня, что я получил эту ее записочку, и мне не нужные ее советы. Это я здесь отвечаю за продажу рекламных полос, – он ткнул себя в грудь, – я отвечаю за наших рекламщиков. Ее это не касается. Она не должна вмешиваться в мои дела, и я буду признателен, если она не будет совать мне палки в колеса и даст заниматься моей работой.

Не успела я и рта раскрыть, как он стремительно ретировался и исчез за углом.

Когда Хелен вернулась и я рассказала ей об этом, она от него отмахнулась, сказав «пфф». Я прошла за ней в кабинет и повесила ее пальто на дверную вешалку и убрала ее сумочку в ящик стола.

– Но будь с ним настороже. Айра Лансинг бабник, – с этими словами она протянула мне пакетик крекеров, вероятно, из ресторана. – И они еще называют меня девкой и подстилкой. А почему? Потому что я женщина. Я люблю секс. Всю жизнь любила. И не считаю это чем-то ненормальным. Я в отличной форме, ни грамма жира. Да, и кстати, – сказала она, вынимая сигарету и прикуривая от золотой настольной зажигалки, – не верь всему, что услышишь обо мне. Я знаю, говорят, что у меня до Дэвида было сто шестьдесят пять мужчин. И это вранье, – она выдохнула дым и улыбнулась. – Их было сто шестьдесят шесть, – она взглянула мне в лицо. – В чем дело? Ты не рада за меня?

– Я просто удивляюсь, когда вы успевали со всеми встречаться.

– Я не со всеми встречалась. Я имею в виду, у меня не со всеми были отношения. Не пойми меня неправильно, у меня была масса ухажеров, и я спала со всеми. А другие… Ну, это были просто мужчины для секса. Не все из них даже угощали меня для начала ужином или коктейлем. В этом своя прелесть. Никаких привязанностей. Секс как он есть, и это здорово. Просто восхитительно, – она стряхнула пепел и поправила сзади парик, словно убеждаясь, что он не сполз. – Мужчины делают это с давних пор. Пришло время и женщинам получать удовольствие. Говорю тебе, я была как девочка в кондитерской. Я спала со знаменитостями, женатыми мужчинами, богатыми и бедными. Были жеребцы, были, – она покрутила рукой, – так себе. Были и настоящие джентльмены, и отпетые подонки. Я им не доверяла и легко бросала. Но если они были хороши в постели, что ж, – она рассмеялась, – мне этого хватало. Запомни, классный секс не должен быть с кем-то, кого ты любишь или кто тебе хотя бы нравится. И не надо так смотреть. Ты молода и свободна. Ты должна веселиться. Мама тебе этого не скажет, но это нормально – пошалить немного.

Следующим утром, когда я шла по коридору в отдел экспедиции, меня остановил Эрик.

– Какие у тебя планы на обед? – спросил он.

– У меня с собой.

– А как насчет завтра?

– И завтра тоже, – я попробовала уйти, но он взял меня за руку.

– Пожалуйста.

По коридору прошли Марго и Лесли, и обе оглядывались на нас через плечо.

– Пожалуйста, – повторил он.

Я вздохнула и покачала головой.

– Я не отстану. Я очень упорный, когда хочу чего-нибудь.

Эти обворожительные темные глаза смотрели на меня с таким ожиданием и мольбой, словно мой ответ мог уничтожить его. Или осчастливить. Я никогда еще не чувствовала такой власти над мужчиной, но не подавала виду.

– А зачем тебе так нужно ужинать со мной?

– Я же говорил, мне не по себе от нашего ужина на прошлой неделе.

– Я думала, мы уже все выяснили.

– Я хочу как-то извиниться. Хочу начать заново. С чистого листа. Словно этого никогда не было.

– В этом нет необходимости.

– Для тебя, может, и нет, а для меня есть. Пожалуйста, – и снова этот взгляд.

Я еще поломалась и сдалась, согласившись поужинать с ним.

Эрик с присущим ему размахом привел меня в очередное шикарное заведение на Манхэттене, «Ля Гренуй», на Восточной 52-й улице.

– Надеюсь, ты это спишешь на служебные расходы, – сказала я, заглянув в меню.

– Ты все время шутишь?

– Только когда нервничаю.

Он взглянул на меня с самодовольной улыбкой.

– Так, значит, я заставляю тебя нервничать?

– Не оттого, о чем ты думаешь, – я взглянула на него в упор; я с ним не играла. – Я все еще не уверена относительно твоих мотивов.

– Элис, – он поднял руки с раскрытыми ладонями, – я пришел с миром. Клянусь.

Он улыбнулся шире прежнего.

Я отвела взгляд и стала осматривать нарядный зал, заполненный цветами в трехфутовых хрустальных вазах. Все столики были заняты в основном бизнесменами в дорогих костюмах, заключавшими сделки и вкушавшими яства. Этот ресторан был полон власти. Она расходилась волнами от столиков, словно жар от асфальта в разгар лета.

Атмосфера в помещении раззадорила меня, принимая во внимание слова Элейн о том, что у меня был перевес в этой ситуации. Я решила помучить Эрика, дав ему понять, чем он рискует.

– Не думаю, что мистер Берлин одобрил бы твои этические нормы. А ты как думаешь?

Ухмылки на его лице как не бывало.