Рене Карлино – Пока мы не стали незнакомцами (ЛП) (страница 32)
— Теперь куда? — поинтересовался я.
В ее глазах зажегся огонь.
— В проявочную. — Она отдала мне моток пленки. — Нам нужно проявить вот это.
— Прошу, скажи, что это не ваши обнаженные фото, — попросил Брэндон.
— Нет, их у них, наверное, хватает, — добавила Тати.
— Нет, — сказала Грейс. — Это подсказки.
— Чем мы будем заниматься, пока вы будете их проявлять? — спросила Тати.
— Вы пойдете с нами, — ответила Грейс. — Мэтт покажет вам весь процесс.
Я усмехнулся.
— Да, это будет весело.
Мы пошли в фотолабораторию в кампусе, по дороге насыщаясь весенним воздухом. В лаборатории было несколько маленьких комнат, где студенты могли проявлять негативы, и большое помещение с красным освещением, заставленное фотоувеличителями и кюветами, чтобы студенты делали фотографии. Я поместила некоторые негативы из пленочной ленты в фотоувеличители, чтобы Тати и Брэндон сделали фотографии. На снимках были мы с Грейс, корчившие рожицы на камеру. Это был одноразовый проект, но Брэндон и Тати хотя бы займут себя, пока мы с Грейс будем проявлять ленту.
Мы прошли по коридору, и я затащил Грейс в одну из маленьких комнат, после чего закрыл дверь.
— Спасибо, что спланировала день. Это весело. — Я целовал ее, прижав к двери, затем подхватил и приподнял ее, чтобы она обвила ногами мою талию, и руками провел по ее бедрам вверх, задирая платье все выше.
— Ты же говорил, что люди здесь подобным не занимаются.
— Не знаю, чем там занимаются другие, да и мне наплевать.
Она жалобно застонала, но вырвалась из моих объятий.
— Нам нужно проявить пленку, Ромео.
— Убийца наслаждений, — пробубнил я. — Ладно, запущу процесс, но потом хочу наслаждений.
— Потом я вся буду в твоем распоряжении, но сначала прояви эту ленту.
— Хорошо, мне нужно выключить красный свет, чтобы проявить ее, так что примерно двенадцать минут тут будет кромешная тьма.
Она сморщила нос.
— Что это за запах?
— Это проявитель.
Химический запах был чересчур резким в нагретой и с высокой влажностью комнате восемь на восемь футов. На одной стороне находились безупречно чистая металлическая раковина и рабочий стол, параллельно которому стоял высокий и узкий чан с проявляющим раствором, куда опускались негативы. На столе находился большой таймер со светящимися в темноте стрелками. С другой стороны комнаты была скамейка.
Я наклонился и включил радио, крутанув выключатель, находившийся над раковиной. Музыка доносилась из колонок над нашими головами — это была какая-то университетская радиостанция, играл легкий джаз.
— Я не могу изменить станцию, но это нечто. — Я оглянулся на Грейс, сидевшую на скамейке. — Готова? Я собираюсь выключить красный свет.
— Готова.
Я щелкнул выключателем. Фотолаборатория стала такой темной и теплой, что внезапно накатило сонное состояние. С другого конца помещения послышался громкий зевок Грейс. Все другие чувства обострились. Я раскатал пленку и слепо защелкнул на ней прищепку. Направившись к раковине, я умудрился как профессионал опустить ленту в чан, не издав ни единого звука.
— Ты там нормально, малыш? — спросил я.
— Ага, — ответила она сонно.
— Дай мне еще минутку. — Я завел таймер, после чего поймал себя на мысли, что представил, как Грейс скачет на мне. — Раздевайся.
Она рассмеялась.
— Ты серьезно?
— Я многое могу сделать за двенадцать минут, — сказал я, идя к ней наугад.
Сначала я схватил ее за руки, а затем мы поцеловались. Другие органы чувств нам были не нужны, нам хватало прикосновений. Я целовал ее от уха до изгиба шеи, после чего стягивал с нее платье через голову. Она расстегнула мой ремень и спустила вниз джинсы. Я развернул ее к себе спиной. Я целовал ее плечо, рукой проводя вниз по ее спине, добираясь до ягодиц, а когда я был внизу, то ввел в нее пальцы. Она даже не пискнула.
— Ты как? — спросил я.
— Не останавливайся, — на одном дыхании выпалила она.
И я вошел в нее. Мы тяжело дышали, но сдерживались изо всех сил. Мои движения были поступательными и поначалу медленными, затем я стал жестче, выкладываясь со всей страстью. Она толкалась назад, входя в мой ритм. Не было никаких звуков, лишь тихое хныканье и тяжелое дыхание. Ощутив, как она сжимается вокруг меня, я дошел до пика. Меня окатило волнами холода, словно все мои нервные окончания разрывались на части. Я притянул ее к себе и лицом прижался к ее шее. В мгновение ока я вышел, сел на скамейку и усадил ее к себе на колени.
Мы целовались нежно и медленно, словно томясь, и тут
— Это было потрясающе. Ты нормально?
Синапсы в ее мозгах, должно быть, работали с перебоями, потому что она просто кивнула.
Я подошел к раковине и вытащил из чана примерно сто двадцать сантиметров негативов, опустив их в контейнер с водой, который играл роль фиксажной ванной. Мы быстро оделись и ушли из комнаты с пленкой.
Когда негативы высохли, я просканировал их и обнаружил, что почти все они были черными. Было всего три фотографии, на которых были запечатлены слова: по одному на снимок. Рояль. ПБР. Арахис.
Я бросил взгляд на Грейс.
— «Три горошины»? — уточнил я, говоря о маленькой забегаловке у общежития, где по пятницам устраивались открытые игры на рояле. Я часто надоедал Грейс с просьбами сыграть там и спеть для меня, но она никогда не соглашалась.
— Ты понял. Идем за Тати и Брэндоном. Это так весело! — пропищала она, потянув меня за собой по коридору к нашим друзьям.
Снаружи Тати из сумочки достала флягу с виски.
— А ты не пропадешь, — сказал я.
— Я думала, Грейс потащит нас по музеям. Просто подготовилась. Хочешь?
Я сделал глоток, после чего Грейс забрала у меня флягу.
— Вообще-то, это нужно именно мне. Идемте.
Когда мы дошли до «Трех горошин», то были уже в приличном подпитии. В баре было пусто, не считая барменши, которую я не узнал. Грейс облокотилась на стойку.
— Я организовала небольшую игру для парня и друзей, и хотела бы узнать, могу ли я вон там сыграть супер короткую песню? — Она указала на сцену.
— О боже, она это сделает, — пробормотала Тати.
Барменша посмотрела на Грейс и улыбнулась.
— Развлекайся. Здесь никого. Хотите чего-нибудь выпить?
— Конечно. Четыре «ПБР»9.
Барменша поставила наше пиво, и мы все смотрели, как Грейс выпивала свое в три больших глотка.
— Боже, — выдавил я.
Как только она направилась к роялю, я услышал перезвон колокольчиков над входной дверью. Обернувшись, я увидел нескольких «костюмов», пришедших пообедать, которые решили занять свободные барные стулья. Их было семеро. Аудитория Грейс выросла в геометрической прогрессии за секунду.
Она пододвинула скамейку ближе к роялю, чем вызвала скрип по деревянному дощатому полу сцены.
— Простите, — пробормотала она в микрофон, что получилось слишком громко.
«Костюмы» и барменша обратили свое внимание на Грейс. Было видно, что она волновалась. Я улыбнулся ей, и на ее лице отразилось облегчение. Она отклонилась назад и подкрутила на стереосистеме настройки.
— Лучше? — Я кивнул.
Тати закричала: