Рене Карлино – Милая (страница 33)

– Да, согласен. – Он работал с пультом так, словно каждая ручка регулировки была струной его гитары. Я была поражена. Звукотехник Джефф бездельничал – откинувшись на стуле, он закинул ноги на стол. Я была почти уверена, что в глазах Фрэнка прыгают долларовые знаки, когда он одарил меня такой самодовольной улыбкой, какой я никогда не видела. Уилл был перфекционистом, и в студии он, несомненно, чувствовал себя как рыба в воде.

– Тогда давай сделаем вот что, – сказал он, щелкнув парой переключателей. Встав, он взял меня за руку и повел в звукоизолированную комнату, где я села за великолепный рояль марки «Yamaha». С Джеффом он разговаривал через окно. – Сейчас мы все запишем, от начала и до конца, за один прием, а потом уйдем отсюда, хорошо?

– Что? Уилл, что это значит?

– Ты знаешь эту песню, Миа, мы играли ее сотню раз. Комната уже подготовлена. Я хочу, чтобы фортепиано, гитара и голос звучали органично, то есть… одновременно. Он опять замолчал, ловя мой взгляд, в котором можно было прочитать один лишь страх. – У нас с тобой это получалось, помнишь… мистическая алхимия.

Он подмигнул, взял меня за руку и занял место у микрофона. Я лихорадочно замотала головой, но он только снисходительно улыбнулся и сказал: – Это студия звукозаписи. Если нужно, они позволят нам сделать еще один прогон, но мне кажется, он не понадобится.

И у нас получилось. Акустика в комнате была волшебной. Уилл был прав – такой способ записи придавал особое своеобразие песне. Когда мы закончили первую запись, он подошел к микшерному пульту и начал проигрывать ее. Потом устроил Джеффу разнос за вставки и ударные партии, и я решила ему не мешать.

Положив руку ему на плечо, я сказала:

– Я пойду, если больше не нужна?

– Нет! Нужна. Куда это ты собралась?

– Никуда. Просто не хочу тебе мешать.

– Ты никогда мне не мешаешь. Я хочу, чтобы ты осталась. Только ты понимаешь, какого звучания я хочу добиться.

Мне невероятно польстило, что Уилл так относится ко мне. Я провела там целый день и часть ночи, стараясь вместе с ним немного подправить каждую песню. Ему понадобилось несколько часов, чтобы в песне «На разных полюсах» фонограмма ударника звучала идеально. До этого дня я даже не знала, что Уилл умеет играть на барабанах, но он владел ими достаточно уверенно, чтобы добиться желаемого звучания. Когда Фрэнк с Джеффом ушли, Уилл добавил последние штрихи к завершающей песне, и мы прослушали дополненную демозапись от начала и до конца. Он сидел, откинувшись в большом кожаном кресле. Когда я проходила мимо, собираясь сесть у пульта, он притянул меня к себе и усадил на колени. Я опустила голову ему на плечо, и мы слушали сотворенную нами музыку.

В метро, по пути домой, он казался умиротворенным и довольным проведенной за день работой. Он снова и снова благодарил меня, а я в ответ продолжала благодарить его за такой хороший день – со мной давно не случалось ничего столь приятного. Придя домой, мы по очереди приняли душ, а потом разошлись по своим комнатам. Уилл крикнул мне, уже лежа в кровати:

– Спокойной ночи, красотка!

– Спокойной ночи, Уилл.

В городе становилось холоднее. Хеллоуин прошел без особой помпы. Мы с Уиллом виделись все реже и реже. Он много работал, стараясь занять себя, пока дожидался ответа от фирм звукозаписи. Вернулись Дженни с Тайлером, но виделись с нами редко. Они всерьез решили обзавестись детьми. Я почти уверена, что они вылезали из постели только для того, чтобы пойти на работу. Шейл начала встречаться с парнем, который играл на ситаре, и, хотя я была очень рада, что ее жизнь не остановилась, мне это вновь напомнило, что мой отец ушел навсегда. Я продолжала работать в кафе, хотя повседневные заботы, связанные с управлением, стали казаться мне рутиной. Я надеялась, что найду побольше студийной работы, чтобы занять себя, поэтому начала работать над собственной демозаписью, чтобы предложить ее тем, кто ищет пианиста.

Однажды утром в кафе я заметила, что у Дженни бледный вид. В кафе собралась очередь, но они с древним чудовищем не справлялись. Подскочила Шейл и взялась за дело. Дженни прислонилась к задней стойке. Было видно, как ей плохо. Я сказала, чтобы она пошла ко мне домой и отдохнула, но она только молча покачала головой.

– Говорю тебе, я здорова, – сказала она, и ее чуть не вырвало в раковину.

– Ты нездорова. – Я внимательно посмотрела на нее. Щеки отекли и горели румянцем.

– У тебя похмелье?

Наклонившись ниже, я попыталась принюхаться к ее дыханию. Она выставила руку вперед, останавливая меня, а затем, снова прикрыв рот, икнула и рыгнула.

– Ох, как дерьмово я себя чувствую.

– Может быть, у тебя грипп?

Она пристально смотрела на меня.

– Эй, не хочешь чихнуть на того сварливого придурка, который приходит, когда ему вздумается? Знаешь, тот, что носит дурацкую шляпу с широкими полями?

– Ты невыносима.

– Я просто шучу. Но серьезно, Дженни, поди приляг. Похоже, у тебя проблемы с желудком или что-то еще. Давай иди отсюда.

С вымученной улыбкой она, волоча ноги, прошла через все кафе к двери и вышла.

Во время ланча я пошла навестить ее и застала за прослушиванием демоверсии Уилла.

– Офигенный рок! – сказала она, покачивая головой из стороны в сторону.

– Да, Уилла ждет большое будущее. – Я сделала вид, что в восторге. Я понимала, как это эгоистично. Я искренне желала ему счастья, но мысль о том, что он съедет от меня, порождала в моем сердце чувство глубокой пустоты. Пустоты, которую я отчаянно старалась не замечать. – Похоже, тебе лучше?

Повисло долгое молчание.

– Ты скоро станешь тетей, Миа, – наконец сказала она, широко улыбаясь.

– О боже! – Заключив ее в объятия, я долго не отпускала ее. – Я так рада за вас, ребята! Черт, я должна была догадаться. Когда ты узнала? – Я ощутила легкую обиду, что она сразу же не сообщила мне.

– Вчера. Я собиралась сказать тебе, но срок еще такой маленький. Врач подтвердил беременность. – Он сделал мне это странное внутреннее УЗИ. Знаешь, что это такое?

– Нет, не знаю. Ты имеешь в виду, когда тебе смазывают гелем живот?

Я довольно часто видела это в кино.

– Нет, тебе вводят внутрь длинный ультразвуковой зонд.

– Что? – сказала я в ужасе.

– Успокойся, это не больно. Что уж там, это было просто потрясающе, потому что мы увидели наш маленький земляной орешек и его крохотное трепещущее сердечко.

– Это так здорово. Он правда размером с земляной орешек?

Она пожала плечами.

– Даже меньше, я думаю.

– Уилл знает?

Я думала, что взбешусь, если они сказали ему первому.

– Тайлер не смог удержать рот на замке. Он сказал ему вчера вечером, после того как они пропустили пару стаканчиков. Уилл прыгал от радости и три раза перекувырнулся на тротуаре, а потом поцеловал Тайлера в губы.

– Вот засранец.

– Милый засранец. – В этот момент она глупо улыбнулась.

– Да, милый, – согласилась я. То, как Уилл отреагировал на новость, совсем не удивило меня. Я понимала, почему Тайлер не удержался и рассказал ему. Я несколько часов улыбалась при мысли о том, как Уилл кувыркается на тротуаре.

Остаток дня мы с Дженни провели вместе в кафе, болтая о младенцах и о беременности. Я поняла, что крайне не осведомлена в этом вопросе. Я была единственным ребенком, у меня не было ни младших братьев, ни сестер, ни племянниц, ни племянников, у меня даже не было друзей, у которых в доме были бы маленькие дети. Мой единственный опыт ограничивался недолгим временем, которое я провела с Джейкобом, и редкими уроками музыки, которые я давала в Анн-Арборе. Дженни сказала, что хочет, чтобы мы с Уиллом стали духовными родителями ее ребенка. Я в изумлении посмотрела на нее.

– Это что-то вроде крестных матери и отца?

– Мне кажется, если бы мы были верующими, это могло бы быть похоже на крестных мать и отца. Это как запасные родители, понимаешь?

– Для меня это большая честь, но разве для такой цели не выбирают супружескую пару?

– Я думаю, что и близкие друзья подойдут.

Я никогда не думала об Уилле и о себе как о близких друзьях, но мы были ими, и все вокруг знали об этом.

– Нам бы очень хотелось, Дженни.

Я заметила, что к стойке, держа в руке капучино со льдом, подходит сердитый на вид и неряшливо одетый низкорослый мужчина. Это был тот парень, что всегда носил широкополую шляпу, но на сей раз на нем не было этого отвратительного головного убора.

– Черт. Чего он теперь хочет? – довольно громко сказала я так, чтобы Дженни услышала.

– Ох, я не жду ничего хорошего. – Она включила древнее чудовище.

Сердитый мужчина поставил свой стакан на холодильный отсек. Ему пришлось кричать, чтобы заглушить скрежет кофемашины.

– Дайте-ка мне бумажный стаканчик.

– Извините, но у нас здесь нет бумажных стаканчиков.

– Мне нужно по делам, и я хотел бы взять с собой свой кофе за три доллара, – сказал он, повышая голос.

– Как я уже сказала, извините, но у нас здесь нет бумажных стаканчиков. – Я старалась приложить все усилия, чтобы затронуть струны его души, но у него явно таковой не было.

– Вы шутите? Хорошо, тогда ждите от меня отзыва на сайте Yelp.