Рене Карлино – Милая (страница 27)
– Привет, Миа, рада познакомиться с тобой. Уилл так много рассказывал о тебе, и я видела твои фотографии на стенах. В жизни ты еще красивее, я не думала, что такое возможно. – Она подалась вперед и обняла меня, и я неловко обняла ее в ответ. Проклятие, она была красавица! Я не могла возненавидеть ее, в противном случае мне наверняка надо было бы иметь страховой полис на карму. Знаете, когда человек кажется таким красивым и добрым, даже его голос звучит прекрасно, и тебе хочется возненавидеть его или найти в нем какой-то порок, а ты не можешь, тогда тебе приходится полюбить его, как бы мучительно это ни было. Вот что я почувствовала, увидев Одри.
– Я тоже рада знакомству. Ты настоящая красавица, а Уилл – хороший парень и замечательный друг. Желаю весело провести выходные, – сказала я. – Увидимся в воскресенье, Уилл.
Я слегка кивнула ему, он стоял, прислонясь к стойке, скрестив руки и ноги.
На его лице промелькнула мимолетная сочувственная улыбка, и он чуть слышно произнес:
Я сломя голову сбежала вниз по лестнице, таща на буксире Джексона. Когда я вышла на улицу и подошла к Дженни, она неодобрительно посмотрела на меня. Открыв дверь джипа, я показала жестом Джексону, чтобы он прыгал в машину.
– Что, черт подери, ты так долго делала? – спросила она. Подняв вверх палец, я сказала: – Еще одну минутку. Захлопнув дверь, я побежала в магазин на углу.
Бентон все еще работал. Я поставила на прилавок три малюсенькие бутылочки текилы. На этот раз он сказал с усмешкой:
– Без шоколада?
Выйдя на тротуар, я выпила все три бутылочки у мусорной урны, пристально глядя на сидевшую в джипе Дженни. Когда я наконец уселась на пассажирское сиденье, она не произнесла ни слова, похлопав меня по ноге, и на всю катушку врубила группу «Cat Stevens». Всю дорогу до Саутгемптона я проплакала.
Когда мы с Дженни подъехали к коттеджу ее дяди, было уже поздно, и мы обе были измучены, поэтому сразу легли спать. Проснувшись на следующий день, я решила, что не стану говорить о своей ужасной пятнице, пока нахожусь рядом с Дженни. Она сильно переживала из-за свадьбы, а мне хотелось быть хорошей подругой. Коттедж ее дяди чаще всего использовался для отдыха в выходные дни, поэтому его требовалось привести в божеский вид. Он располагался в конце улицы на обширном собственном участке, откуда открывался вид на сказочный мост, вдобавок здесь был деревянный причал, у которого был привязана белая гребная шлюпка. Участок вокруг дома был тщательно ухожен, поэтому мы вздохнули с облегчением, оттого что все наши силы в эти выходные дни будут брошены на уборку коттеджа и встречи с флористом и поставщиком продуктов. Вплоть до воскресенья, когда мы отправились домой, все наши мысли были полностью поглощены обсуждением деталей свадьбы.
– Ладно, Миа, расскажи уже мне, – сказала Дженни, не отрывая глаз от дороги.
Когда я садилась в машину в пятницу, мне казалось, что Дженни, судя по ее реакции, уже что-то знает.
– Ты знаешь, что Уилл с кем-то встречался?
– Да. Он приводил ее к Тайлеру в четверг… Он спросил, может ли он взять ее с собой на свадьбу. – Она наконец взглянула на меня, оценивая мою реакцию. Я кивнула. – Я собиралась сказать тебе, но подумала, может, ты уже знаешь. В конце концов, ведь это ты живешь с ним. В любом случае какое это имеет значение? – В ее голосе слышалось легкое раздражение.
– Я застукала их, когда они трахались в душе.
Втянув воздух, Дженни посмотрела на меня и закусила губу. Глядя на нее, было понятно – ей ужасно жаль меня. Потом выражение ее лица изменилось. Я глубоко вздохнула, понимая – она проявила жестокость из милосердия ко мне.
– Знаешь что, Миа? Хочешь узнать кое-что? – Она говорила сурово и угрожающе. – Клянусь, я бы ничего не сказала, но я оказалась в дурацком положении между тобой и Уиллом. Он не встречался ни с кем с тех пор, как встретил тебя, он питал какую-то трогательную надежду на то, что ты порвешь с Робертом и останешься с ним. Он с ума по тебе сходил, Миа. Он написал для тебя чертовски красивую песню! Но ты решила щеголять в одной мужской рубашке перед Банкиром Бобом и насмехаться над ним. – Вскинув брови, она бросила на меня быстрый взгляд.
– Я уже давным-давно порвала с Робертом! – закричала я, но потом понизила голос: – Уилл написал для меня песню? – Я чувствовала себя совершенно уничтоженной.
– То есть ты порвала с Робертом и никому не сказала? Почему, Миа? Почему ты так поступила?
– Не знаю. Прошу тебя, перестань орать на меня, – прошептала я, уставившись в окно.
Дженни медленно и глубоко вдохнула через нос и, понизив голос, заговорила более сочувственным тоном:
– Одри познакомилась с группой «Ivans» на концерте в прошлом году, она много месяцев гонялась за Дастином, чтобы он познакомил ее с Уиллом. Мне кажется, она милая.
– Да, очень милая. Что уж там, само совершенство.
– Он был измучен, Миа. По словам Уилла, ты сказала ему, что между вами никогда ничего не будет и ему лучше найти кого-то другого.
– Это не совсем то, что я сказала. Впрочем, не важно. Уилл прав, я не знаю, чего хочу, но и он тоже не знает. У него есть предложения от компаний звукозаписи, а он это скрывает. Он хочет зарабатывать гроши, бренчать на гитаре и трахаться со всеми подряд. – Я знала, что это неправда, на самом деле я боялась, что влюблюсь в Уилла или что уже влюбилась, а он просто оставит меня в одиночестве, жалкой и сломленной.
– Это он сам тебе сказал? – спросила она.
Я понимала, к чему она клонит, поэтому проигнорировала ее вопрос.
– Уилл написал для меня песню? – спросила я шепотом.
– Да, он собирался исполнить ее в тот вечер в кафе, когда ты завопила, чтобы он сыграл «Ziggy Stardust».
– Как будто мне и без того не было плохо после той ночи. Это не имело значения, я упустила все шансы, которые у меня были. Уилл теперь со своей любимой красоткой Одри. А я – жалкая сука, которая, вероятно, навсегда останется в одиночестве, продолжая дело своего отца и живя со своей больной собакой.
– Прекрати жалеть себя, Миа, я вижу это по твоему лицу.
– Брось, Дженни, все кончено. Я буду верным другом Уиллу и тебе. Вот на чем я сосредоточусь. Я была эгоистичной, и это неправильно.
Сжав мою руку, она включила радио. Остальную часть пути домой мы молчали. Войдя в квартиру, я увидела на барной стойке записку от Уилла:
ПРИВЕТ, МИА!
НАДЕЮСЬ, ТЫ ХОРОШО ПРОВЕЛА ВРЕМЯ В САУТГЕМПТОНЕ. Я СЕГОДНЯ НОЧУЮ У ДАСТИНА. ПОЗВОНИ, ЕСЛИ ТЕБЕ ЧТО-НИБУДЬ ПОНАДОБИТСЯ.
P.S. ЗАВТРА ВЕЧЕРОМ В БАРЕ «ПОСАДОЧНАЯ ПЛОЩАДКА» В ПАРК-СЛОУП БУДЕТ ИГРАТЬ ГРУППА «ASSCLOWNS». ТЫ ДОЛЖНА ПОСМОТРЕТЬ НА НИХ.
Вне всякого сомнения, это был тайное шоу Уилла. Как бы мне ни хотелось увидеть, как он играет, я понимала, что там, вероятно, будет Одри. Из-за всего этого я почувствовала себя полным дерьмом, но я обещала Дженни быть ему хорошим другом, поэтому решила идти.
Трек 11: Благословение
На следующий вечер я одна поехала на метро в Парк-Слоуп. Должно быть, я вышла не на той станции или неправильно посмотрела по карте, потому что в конечном счете я оказалась в двух милях от этого чертова бара. Как только я вышла на улицу, я еще от угла увидела стенд. На нем было написано:
ТОЛЬКО СЕГОДНЯ ВЕЧЕРОМ…
УИЛБЕР АТАКУЕТ
Я засмеялась. Уилл действительно распоясался, раз стал называться своим именем. Я подумала: или он параноит, или хочет подготовить публику к скучному шоу. Войдя в бар, я увидела его уже поющим на сцене. Там же был Дастин из группы «Ivans», который играл на одном малом барабане. Перед толпой я заметила Одри, стоявшую рядом с пышногрудой блондинкой. Они, в коротких платьях и туфлях на шпильках, раскачивались под музыку. Закатив глаза, я подумала:
Сев у барной стойки, я заказала напиток, а потом развернула табурет к сцене. Когда песня закончилась, Дастин спрыгнул вниз, а Уилл поменял акустическую гитару на электрогитару. Он подошел к микрофону: «Следующая песня… медленная». – А потом рванул гитарный рифф в стиле блюза. Это была знакомая мелодия, которую я помнила, услышав однажды снизу, из ресторана «У Сэма». Эту мелодию играла группа «Ivans», когда Пит сказал, что хочет написать к ней слова. Когда Уилл запел, я мгновенно поняла, что песня посвящается мне…
Закрыв глаза и закинув голову к небу, Уилл исполнял эту песню так, словно это было благословение Господа. У меня по щекам текли слезы, которые я лихорадочно смахивала с лица. Когда он наконец открыл глаза, то посмотрел прямо на меня. Думаю, мой вид сильно удивил его. Широко раскрыв глаза, он слегка откинул голову назад. Он не улыбался, он только одними губами произнес:
Я бросила взгляд на Одри, она смеялась над Дастином, неуклюже взбиравшимся обратно на сцену. Не знаю, хотелось ли мне, чтобы она заметила, как я общаюсь с Уиллом, или же я была рада, что она этого не заметила. Когда исполнялась последняя песня, Дастин играл ложками на микрофоне, и мне пришлось признать, что он – довольно одаренный исполнитель.