Рене Груссе – История древней Армении. От союза племен к могущественному Анийскому царству (страница 34)

Этот раздел стал завещанием завершавшейся Античности Средневековью. Незачем даже говорить, что он имел важное значение и для Армении, и для самой Европы. Отказ защищать Великую Армению со стороны римлян был не только отступлением, имевшим тяжелые последствия, но и настоящим предательством по отношению к христианам[142]. Император Феодосий, конечно, не с легким сердцем покорился обстоятельствам, когда согласился на это отступление. Близкая угроза мощного вторжения германских племен из-за Дуная и Рейна была так сильна, что те, кто отвечал за политику Рима, не рискнули снова начать на Евфрате изнурительные войны с Персией из-за Армении. Время скоро показало, что это «пораженчество», наоборот, породило новые конфликты. Отдав персам «армянскую крепость», пограничный плацдарм Римской империи, римские политики открыли персам дорогу в «римский мир». Накануне Великих Вторжений последний импе ратор единой Римской империи позволил разрушить восточный бастион христианства. Полный жизненных сил христианский народ был отдан на милость зороастрийской Персии, то есть в руки самых худших в то время врагов христианства. На пороге новой эпохи Армения оказалась покинута греко-римским миром и оставлена наедине со своими бедами. Волей-неволей она должна была держаться в сфере притяжения Ирана, то есть жить в мире, который тогда был зороастрийским, а очень скоро стал мусульманским.

Но это были не единственные последствия раздела 390 года. Та, все же немалая, часть армянских земель, которая оставалась в подчинении у римлян, этим же ударом была произвольно отрезана от основной части армянского народа, и вскоре просто присоединена к Византийской империи. И позже, в то время, когда персидская Армения – Персармения, как потом называли ее византийские писатели, – раз за разом страдала от жестоких преследований по религиозным мотивам, когда ее население старались насильно обратить в зороастризм, армян из византийских провинций Армении тоже пытались лишить их национальной идентичности; эта попытка была не такой жестокой, более последовательной и в итоге оказалась и более успешной. Под прикрытием дискуссий на христологические темы на землях возле Евфрата, которые были оторваны от Великой Армении и разделяли теперь судьбу Византии, насаждали греческую культуру и упорно искореняли армянскую.

Так в те годы, когда Армения, подобно Римской империи, стала христианской, то была покинута последними римлянами и оказалась вынуждена снова прилепиться к миру зороастрийцев, врагов своей веры. Мы уже говорили, что армянскому народу это предвещало бесконечные преследования. Надо, однако, признать, что эта его трагическая судьба в некотором смысле помогла ему сохранить себя. Если бы по договору 390 года большая часть Армении досталась Феодосию и была бы присоединена к Римской империи, все христиане Армении скоро почувствовали бы на себе то религиозное давление, о котором шла речь немного раньше. Византийская религиозная экспансия была так сильна, что армянская церковь могла быть за более-менее короткое время поглощена византийской, а это, несомненно, привело бы к исчезновению армянского народа. Напротив, политическое прикрепление Армении к зороастрийскому миру, от которого ее резко отделяла христианская вера, стало для ее народа не только причиной бесчисленных страданий, но и гарантией духовной независимости.

Царствование Хосрова III

Возможно, современники присоединения Великой Армении к империи Сасанидов чувствовали это событие не так остро, как позже их потомки. Армянский вопрос не в первый раз решали этим путем, и при Мануэле Мамиконяне от такого же решения национальная идентичность и вера армян не пострадали, во всяком случае сразу. Речь, которую Лазарь из Парпи заставляет в своем сочинении произнести царя Аршака III, вынужденного примерно в 390 году бежать из Двина в Эрзинджан, в гораздо большей степени отражает точку зрения самого летописца, чем выражает чувства современников тех событий. Тем не менее, если не забывать это замечание, отрывок из летописи Лазаря окажется очень поучительным. «Итак, в Армении была установлена власть двух царей. Большая и самая плодородная часть страны при разделе попала в руки персов. Хотя остальные провинции стали владениями императора римлян, ни одна из них не могла сравниться с провинцией Арарат. Аршак, взволнованный этой печальной правдой, говорил своим близким: «Вот, из-за того, что мы навлекли на себя гнев Бога, с нами теперь обходятся как с рабами. Персы конфисковали наше жилище, и я предпочитаю покинуть очаровательные местности провинции Арарат и вести в другом месте жалкую жизнь, но не жить среди иноверцев». «Вот почему, – настаивает Лазарь, – царь Аршак покинул провинцию Арарат и отправился в путь так, словно уезжал в плен». Он решил, что ему «лучше удалиться на христианскую землю, хотя и малую по размеру, и жить под властью императора римлян, чем остаться в этом восхитительном и очаровательном краю (в Великой Армении) и каждый день видеть здесь осквернение нашей веры, оскорбление святой церкви и разрушение нашего народа гордыми царями Персии. С горечью в сердце Аршак переехал под власть римлян».

Лазарь из Парпи тоном своего рассказа создает у читателя впечатление, что законный царь со своими близкими отправляется в настоящее изгнание на римские земли. Моисей Хоренский вызывает у нас такое же ощущение и добавляет, что при отступлении царя Аршака на римскую территорию за царем последовали многие нахарары. «Они уехали вместе с царем, увезли с собой своих жен и детей, покинув свое имущество, деревни и хозяйства». Затем Моисей приводит якобы письмо царя персов, который приглашает уехавших феодалов вернуться в их наследственные владения. И тот якобы пишет: «Я дал вам в цари Хосрова, который исповедует вашу веру и происходит из рода ваших царей. Вернитесь же в ваши владения и получите обратно вашу обычную власть. Я клянусь Огнем, Водой и Славой моих бессмертных предков, которые действуют без задних мыслей, и нерушимо сдержу свое слово. Что касается отказавшихся вернуться, я повелеваю присоединить их дома, деревни и хозяйства к царскому имуществу». После этого заверения или угрозы многие нахарары покинули Аршака III, вернулись в Великую Армению и покорились Хосрову III. Возле Аршака остались лишь несколько последних верных ему приближенных, а именно Дара, сын князя Сюникского Бабика, Газавон, владетель Ширака и Аршаруника, Пероз Гардманаци, Атат Гнуни, Кенан Аматуни и Сура из Мокка. Даже некоторые нахарары, чьи владения находились на землях, зависевших от Аршака III, уехали к его сопернику. Так поступил Саак Багратуни, чья семья владела землями в округе Спер (Испир) на берегах Чороха. Хосров III, чье положение становилось прочнее от прихода в его стан такого могущества, что наградой стали земли, конфискованные у тех, кто остался верен Аршаку III. Саак Багратуни был назначен главнокомандующим войсками Хосрова и отправился от имени своего господина усмирять несколько мятежных кланов из Вананда (области с городом Карс), прогнал мятежников в горы области Тайк и преследовал их даже в этих горах. Затем тот же историк рассказывает похожую на литературный вымысел историю о казне Аршака III. Когда по приказу царя Аршака его казну везли из Ани-Камаха в сторону Дзопка, она была похищена предателями, и те спрятали ее в пещере Мананахи (у византийцев она называлась Мананалис). Самуэл из рода Мамиконян, один из тех, кто остался верен Аршаку III, попытался завладеть сундуками с царскими драгоценностями, но тут появился Саак Багратуни, сам завладел ими и преподнес их Хосрову. На самом деле, несмотря на царивший тогда в Армении беспорядок, трудно представить, как Саак, воевавший на римско-персидской границе, в горах между Ванандом и Тайком, смог бы организовать такую операцию далеко оттуда: пещера Мананахи находится в округе Бизана (Виджан), на юго-запад от Эрзерума, между Дерзеной и Хорзианеной.

И наконец, в той же летописи сказано о войне между Аршаком III и Хосровом III, в которую не дали себе труда вмешаться ни византийцы, защитники первого из них, ни персы, защитники второго. Аршак начал наступление и занял Вананд, но был окончательно побежден в большом сражении на равнине Эревел. Воины Саака Багратуни теснили царя-изгнанника со всех сторон, и только благодаря верности Газавона, владетеля Ширака, Аршак смог спастись с небольшим числом своих людей. Он умер от утомления и горя, когда въезжал в провинцию Экехеац, где, как уже было сказано, жил в городе Эрзинджан. Римляне, которые ничего не сделали, чтобы ему помочь, воспользовались его смертью: они не назначили ему преемника, и его царство (как мы уже знаем, что это была евфратская Армения) было просто присоединено константинопольским двором к империи. Теперь этой страной стал управлять византийский чиновник в звании комеса (позже произведенный в сан дукса). Самое большее, чем византийцы смягчили этот переход, – императорское назначение для Газавона Ширакского, который был объявлен главой подчиняющихся Византии армянских нахараров.

На самом же деле после смерти Аршака III и присоединения его государств к Византийской империи его нахарары остались без главы. Поэтому они вскоре присоединились к Хосрову III, который теперь был единственным царем из рода Аршакидов. Моисей Хоренский, подражая греческим историкам, восстанавливает в вымышленном письме предложения, которые Газавон Ширакский и другие феодалы римской Армении могли тогда сделать Хосрову. Они соглашались перейти к нему на следующих условиях: полная амнистия за прошлые поступки, возвращение им земель, конфискованных Хосровом, и энергичная помощь против византийцев в случае репрессий со стороны Византии. Хосров был так счастлив, что дал им все гарантии, о которых они просили, с одной лишь оговоркой: то конфискованное имущество, которое уже отдано другим владельцам, не будет возвращено, но прежние владельцы получат за него равноценную компенсацию. Царь Персии также пообещал освободить евфратскую Армению от власти византийских чиновников «либо отвоевав ее у императора, либо мирными средствами». И наконец, Газавон получил все необходимые заверения, что ему будут возвращены его наследственные земли – области Ширак и Аршаруник. Получив эти гарантии, Газавон ушел со службы у византийцев и привел всех нахараров к Хосрову III. «Он был осыпан почестями и милостями, и все его просьбы были удовлетворены». Только Самуэл Мамиконян отказался перейти к царю Персармении. Когда-то Самуэл дошел в своем рвении до того, что убил родного отца, Вагана Мамиконяна, за то, что тот перешел на сторону персов, и теперь не мог ждать от них ничего хорошего. По словам Моисея Хоренского, этот князь отправился в Константинополь, ко двору императора Аркадия, и попытался настроить его против других нахараров. В это время, если верить тому же Моисею Хоренскому, Хосров III начал с константинопольским двором переговоры, чтобы получить у императора Аркадия право управлять в качестве его вассала евфратской, то есть византийской, Арменией.