Рене Ахдие – Ярость и рассвет (страница 26)

– А какие еще личные дела могут быть у молодого богатого господина с бедуинами? Так что из перечисленного? Ваш отец – презренный деспот из древних сказаний? А вы – герой, которому жаждут служить ваши люди?

Тарик хмуро воззрился на неугомонного старика, но тот продолжил, ничуть не смутившись:

– Ага! Тогда остается попытка завоевать сердце прекрасной девы. – Когда юноша отвернулся и направился к лошади, Омар крикнул ему вслед: – Должно быть, она настоящая красавица, раз побудила такого привлекательного господина с соколом и великолепным жеребцом Аль-Хамса забраться так далеко в море песков.

– Дело не в этом, – пробормотал Тарик.

– Значит, она не слишком привлекательная?

– Дело вовсе не в красоте!

– Так я угадал, и молодой господин явился к бедуинам, чтобы решить сердечные вопросы? – довольно прокаркал собеседник и умоляюще вскинул руки, когда Тарик враждебно на него покосился и запрыгнул в седло. – Не обижайтесь на старого Омара, сагиб! Я вовсе не желал бередить рану. Все мое проклятое любопытство! Что поделать, обожаю истории о любви. Если вы проследуете за мной, я буду счастлив представить вас шейху.

– И почему же вы решили мне помочь?

– Чтобы удовлетворить любопытство, – ответил Омар с широкой улыбкой, отчего дырка между зубами стала особенно заметной.

Тарик замешкался. Старик мог его обманывать, но также мог действительно помочь встретиться с шейхом одного из самых известных племен среди кочевников.

Рискнуть стоило.

– Для меня будет честью сопроводить вас до стоянки, – наконец кивнул юноша и демонстративно поправил на плече колчан со стрелами.

– Обязательно поведаю шейху о том, насколько бесценной была помощь сагиба сегодня у колодца, – пообещал Омар, натягивая капюшон накидки перед путешествием.

– Буду премного благодарен.

– Почту за честь, господин. Мне хочется считать себя достойным человеком.

Тарик последовал за проводником на некотором расстоянии. Омар взобрался на спину меньшему из верблюдов и направил их обратно в пустыню, время от времени оборачиваясь и ободрительно улыбаясь молодому спутнику.

Небо вскоре потемнело, и в его сине-черной глубине начали мерцать яркие звезды. Спустя полчаса неспешной поездки среди бескрайнего песчаного моря возникло скопление шатров. По периметру лагерь освещали длинные факелы.

Весело насвистывая, Омар направил верблюдов прямиком в центр, кивая встречным бедуинам, а когда добрался до самого большого и цветастого шатра, неторопливо спешился.

Почти сразу из теней послышался шум шагов, и к старику подлетели сразу несколько детей, которые устроили возню, чтобы первыми оказаться в его объятиях, и принялись цепляться загорелыми ручонками за полы одежды Омара, требуя внимания.

– Баба Азиз! Почему ты так задержался? – на разные голоса расспрашивали малыши.

Тарик подозрительно сощурил глаза.

Из шатра вышла пожилая женщина с красиво заплетенными волосами приглушенного медного оттенка и направилась к прибывшим. Луна серебрила черты ее лица.

– Омар-джан, куда же ты запропастился? В ожидании тебя внуки проголодались, а дочери стали еще более раздражительными, чем обычно.

– Зато я привел гостя, – снисходительно улыбнулся старик. – У нас найдется еще одно место за столом?

– И кто же вы такой, молодой человек? – со вздохом поинтересовалась женщина, переведя взгляд на Тарика.

– Безымянный вельможа, – вместо него отозвался Омар. – И мое любопытное сердце трепещет в предвкушении, чтобы услышать его историю. Что-то подсказывает: она окажется крайне занимательной, драгоценная Аиша. Про любовь и преграды на ее пути. – С этими словами он подмигнул собеседнице.

Та лишь покачала головой и указала на шатер.

– Что ж, приглашай гостя внутрь.

– Так ты не простой слуга, – пришел к логическому умозаключению Тарик, подозрительно наблюдавший за сценой.

– Разве я когда-то утверждал обратное? – усмехнулся Омар, в очередной раз сверкая широкой улыбкой.

Юноша вперил тяжелый взор в морщинистое лицо собеседника. В танцующем свете факелов с него спало обличье глупого старика, сменяясь внешностью мудрого и лукавого шейха.

Шейха, обладавшего коварным и острым умом.

– Прошу простить меня за возникшее недопонимание, – добавил он.

– Сомневаюсь, что имело место недопонимание, – недоверчиво фыркнул Тарик. – Полагаю, я видел именно то, что мне желали показать.

– Либо же безымянный господин видел именно то, что сам ожидал увидеть, – громко рассмеялся Омар.

– Меня зовут Тарик, – произнес юноша, приближаясь к собеседнику и снимая капюшон риды.

– А я – Омар аль-Садик, шестой представитель славного рода, – одобрительно похлопав гостя по плечу, представился хитроумный старик и протянул руку. – Добро пожаловать в мой дом.

Обещание завтрашнего дня

Спустя два дня после возвращения халифа из Амардхи Шахразада приступила к воплощению своего плана.

С нее было довольно.

Не имело значения, что все оказалось не таким простым и однозначным, каким выглядело поначалу. Не имело значения трагическое прошлое, на которое намекал Муса-эфенди. И уж абсолютно точно не имело значения, что сердце самой Шахразады неподобающе себя вело в присутствии правителя Хорасана.

Она явилась во дворец с одной целью: убить его.

И теперь знала, как это осуществить.

Вечером Шахразада сидела напротив халифа и лакомилась виноградом, пока он пил вино. Выжидала подходящего момента, чтобы нанести удар.

– Ты сегодня непривычно молчалива, – отметил Халид ибн аль-Рашид.

– А вы выглядите уставшим.

– Путешествие в Парфию выдалось непростым.

Шахразада всмотрелась в тигриные глаза собеседника. Под ними залегли тени, а резкие черты стали еще резче теперь, когда лицо осунулось из-за усталости.

– Но вы вернулись два дня назад.

– К сожалению, с тех пор мне не удалось как следует выспаться.

– Возможно, тогда следует отложить сказку об Аладдине до следующего раза, когда вы отдохнете? – предложила Шахразада.

– Мне бы этого не хотелось. Совсем.

– Позволит ли мне господин задать вопрос? – поинтересовалась девушка и отвела глаза, не в силах вынести пронзительного взгляда халифа.

– Ты можешь поступать, как пожелаешь. Как и я.

– С какой целью вы наносили визит султану Парфии?

– Джалал сообщил, что за время моего отсутствия ты принимала во дворце Мусу Сарагосу, – издалека начал халиф. – Вне всякого сомнения, он поведал немало интересного о моем детстве. Осмелюсь предположить, тебе теперь известно о моей матери.

– Да, мы говорили о ней.

– Мы с султаном Парфии заключили негласное соглашение. Приблизительно раз в полгода я наношу ему визит, чтобы расточать завуалированные угрозы и распушать перья, точно павлин, демонстрируя силу. И все для того, дабы убедить дядю: я являюсь законным наследником Хорасана.

– Прошу меня простить? – выпалила Шахразада, не сумев скрыть изумления.

– Это не так уж и удивительно, – вздохнул халиф. – Он открыто называет мою мать блудницей, чтобы поставить под сомнение мое происхождение и иметь повод развязать войну за трон халифата. Однако пока что султану не хватает поддержки других государств и численного превосходства для открытого конфликта. И я намерен сохранить данное положение дел.

– Он называет вашу матушку блудницей?

– Тебя не должно это так удивлять. Мой собственный отец называл ее так же. Много раз.

– И он тоже ставил под сомнение, приходитесь ли вы ему сыном? – осторожно спросила Шахразада.

– И снова, тебя не должно это удивлять, – вздохнул халиф и поднес к губам кубок с вином.

Шахразада на секунду пожалела, что не ослышалась, и удивилась, насколько безрадостным выдалось детство у нелюбимого ребенка, ставшего халифом едва ли не случайно.