Рене Ахдие – Ярость и рассвет (страница 17)

– Даже не сомневайтесь, именно так я и сделаю.

– Ты когда-нибудь смотрела турнир?

– Нет, он не предназначен для посторонних глаз.

– И почему же?

– Не знаю, возможно… – Деспина осеклась, когда первый воин вышел на арену.

– Теперь я и сама догадываюсь, – слегка нервозно рассмеялась Шахразада.

Полуголый торс мужчины блестел от пота на полуденном солнце. На нем не было ничего, кроме шаровар и кушака. Ни камиса. Ни риды. Босой воин молча обнажил длинный скимитар. Клинок сужался ближе к рукояти и расширялся в месте изгиба. Острый кончик лезвия зловеще сверкал.

Фехтовальщик вскинул кривой ятаган над головой.

– А где же соперник? – спросила Шахразада.

– Не имею ни малейшего представления.

Воин начал поводить клинком в воздухе, разминаясь. Затем затанцевал по песку, нарезая дугообразными движениями ярко-голубое небо. Серебристое лезвие скимитара мелькало, как росчерки молний.

Когда мужчина застыл на месте, со всех сторон послышались одобрительные возгласы и свист.

– Должно быть, они начинают с разминочных упражнений, прежде чем приступить к состязанию, – предположила Деспина.

– Спасибо, что поделилась мудростью, о всезнающая фиванка.

– Если я сейчас столкну вас, то выглядеть вы будете уж точно не самым величественным образом.

Пока девушки переругивались, на арене несколько воинов уже продемонстрировали свои навыки. На песок шагнул великан с широкими плечами. Под бронзовой кожей бугрились рельефные мышцы.

– Да он может голыми руками раздавить мне череп, – прошептала Шахразада.

Деспина лишь хихикнула.

Воин обнажил тальвар, занес его над головой и на секунду застыл в этой позе. Клинок блеснул на солнце и словно растворился в воздухе, пока владелец сабли с немыслимой скоростью вращался, делал замахи и припадал к песку. А в самом конце разминки поднес свободную руку ко рту и дунул. С открытой ладони на лезвие тальвара перетекла струя пламени, которая охватила клинок.

Воин же занес свое полыхающее оружие над головой и с силой вонзил его в песок, гася огонь.

Зрители разразились оглушительными криками.

Шахразада и Деспина уставились друг на друга в немом изумлении.

– Я… я…

– Понимаю, – кивнула служанка.

Занятые обменом впечатлениями, они не заметили, как на арене появился следующий фехтовальщик. Шахразада взглянула вниз и неприятно удивилась своей реакции: при виде загорелого поджарого воина ее сердце замерло и забилось чаще. Она нахмурилась и поджала губы, стараясь не обращать внимания на то, как красиво блестел на полуденном солнце обнаженный торс халифа и насколько рельефными казались его мышцы.

– Несмотря ни на что, должна признаться, что всегда находила нашего правителя крайне привлекательным, – вздохнула Деспина. – Жаль, что он такой жестокий.

Шахразада снова ощутила совсем не те эмоции, что ожидала, а потому резко отозвалась:

– Да уж, очень жаль.

– Не нужно злиться, что я восхищаюсь халифом. Поверьте, я вовсе не имею на него видов. Предпочитаю не играть со смертью.

– Вовсе я не злилась, – возразила Шахразада. – Мне все равно, если кто-то будет им любоваться.

В глазах Деспины вспыхнула искра любопытства.

А затем халиф достал саблю.

Это оружие было необычным. Не такое широкое и без изломанного искривления, как у скимитара. Узкое лезвие загибалось под более острым углом, чем у других сабель, виденных Шахразадой.

– Как называется такой клинок? – спросила она у спутницы.

– Шамшир, – ответила та.

Когда халиф начал разминку, Шахразада невольно подалась вперед, ища более удобную точку обзора.

Как и Воин, он наносил удары и взрезал воздух так быстро, что клинка почти не было видно. Однако великан одним своим видом источал угрозу, поджарое же и подвижное тело халифа поражало неуловимой грациозностью и отточенностью движений.

В середине разминочного упражнения он взялся обеими ладонями за рукоять клинка, потянул в разные стороны, разделив оружие надвое, и принялся вращать лезвиями над головой так быстро, будто сам пустынный демон, не забывая при этом перемещаться по арене.

Шахразада услышала, как охнула Деспина.

Лезвия близнецов-шамширов зазвенели от соприкосновения, рассыпая поток искр на песок. Халиф резко замер с разведенными в стороны клинками, обозначая завершение разминки.

Воздух снова всколыхнул дружный хор одобрительных выкриков от зрителей, пораженных невероятным представлением. Каковы бы ни были их эмоции по отношению к личным качествам правителя, саблей он владел мастерски.

И явно не нуждался в защите телохранителей.

Шахразада поняла, что такого человека будет очень трудно убить, что представляло для нее серьезную проблему.

– Ну, вы удовлетворили свое любопытство? – нетерпеливо спросила Деспина.

– Я тоже присоединяюсь к вопросу, моя госпожа, – раздался за спинами девушек грубоватый мужской голос.

Они вскочили, стараясь по-прежнему держаться за пределами видимости воинов на арене.

От лица Шахразады отлила краска.

Путь к отступлению отсекал шахрбан Рея. На его лице застыла маска обманчивой сдержанности, однако глаза метали молнии. От раздражения?

– Генерал аль-Хури, – поприветствовала его Шахразада, стряхивая кирпичные крошки с ладоней и одежды.

Мужчина продолжал молча взирать на собеседницу, по видимости, взвешивая все варианты и сражаясь с самим собой. Когда же он заговорил, стало ясно, что Шахразада проиграла в этой битве.

– Что вы здесь делаете, моя госпожа?

– Мне просто… стало любопытно.

– Понимаю. Позволено ли мне будет поинтересоваться, кто разрешил вам тут находиться, моя госпожа?

Услышав эти слова, Шахразада ощутила прилив негодования. Да, генерал занимал высокое положение и был пожилым человеком, однако и она не сделала ничего, чтобы заслужить подобное неуважение. А еще она была женой халифа, а не каким-то ребенком, которого следует отругать за плохое поведение.

– Мне не требуется чье-либо разрешение, генерал аль-Хури, – холодно произнесла Шахразада, подходя к собеседнику. – Я вольна поступать по своему усмотрению.

– Боюсь, моя госпожа, что обязан пресечь подобное заблуждение. – Медленно выдохнув, сообщил шахрбан, прищурив карие глаза, так похожие на Джалала и в то же время абсолютно другие. – Видите ли, моя задача – защищать халифа и все государство. Вы же мешаете выполнению этой задачи. Мне очень жаль, но я не могу вам этого позволить.

«Неужели он… знает о моем плане?» – мелькнула ужасная мысль.

– Благодарю, генерал аль-Хури.

– Прошу прощения, моя госпожа?

– Меня всегда интересовал вопрос о том, кто обладает полномочиями мне что-либо запретить. Вы ответили на него, за что я крайне признательна.

Шахрбан удивленно отпрянул, глядя сверху вниз на дерзкую девчонку, в ореховых глазах которой сверкал вызов.

– Приношу нижайшие извинения моей госпоже. Однако я должен… устранять любые угрозы жизни и процветанию халифа.

– Я не представляю угрозы, генерал аль-Хури.

– Моя задача проследить, чтобы так оно и оставалось.

«Неужели он обо всем узнал? – подумала Шахразада. – Но каким образом?»