Рене Ахдие – Роза и кинжал (страница 65)
Когда солнце скрылось за горизонтом, в небе появился летающий змей со свертком в лапах. Верхом сидел лысый маг, зловеще улыбаясь и бросая на защитников столицы угрожающие взгляды. По его приказу крылатое существо издало пронзительный крик и понеслось на городские ворота. Лучники на стенах начали беспорядочно палить по змею, но стрелы отскакивали от похожей на броню чешуи, и он лишь громче взревел.
Халид удовлетворенно наблюдал, как воины закрыли уши руками и в ужасе заметались, крича что-то друг другу. В этот момент крылатое существо разжало когти, выпуская из лап сверток. На ворота полилась густая жидкость, покрывая их матово блестящей пленкой.
Нефть.
Змей издал напоследок громогласный рев и исчез в ночном небе.
Тогда Халид выехал на верном Ардешире из тени. Плащ развевался за плечами,
Заметив вражеское наступление, часовые на стенах снова заметались, выкрикивая предупреждения.
Тарик обмакнул обсидиановый наконечник стрелы в масло, поджег его и выпустил в облитые нефтью городские врата. Когда они вспыхнули, в стане противника началась настоящая паника.
Со спины черного арабского скакуна Халид наблюдал, как разгорается пламя. Наблюдал, как по деревянным створкам разбегаются белые и синие, янтарные и желтые языки огня.
За стенами город охватил настоящий хаос.
Услышав все усиливавшиеся крики, Халид посмотрел вниз на ожидавшего приказа посланника и сказал:
– Доставь письмо.
Луна уже стояла высоко, когда к лагерю Халида подъехал султан. Он молча спешился рядом с самым большим шатром и с написанной на лице яростью зашагал ко входу. Следом прискакали два генерала армии Парфии и Джахандар аль-Хайзуран.
Группу прибывших остановил капитан дворцовой стражи и попросил сдать оружие.
Селим возмущенно отказался выполнить требование, однако Джалал лишь спокойно ему улыбнулся:
– Не смею вас задерживать, если пожелаете вернуться во дворец, – и отвесил изысканный поклон. – Полагаю, мы в любом случае скоро снова встретимся.
Султан презрительно усмехнулся и бросил на землю саблю и кинжал. Остальные последовали примеру предводителя. Затем все четверо прошли в шатер халифа Хорасана и обнаружили, что там их уже ждут. Халид с приближенными сидел за длинным низким столом. По обеим сторонам на высоких железных шестах висели лампы. Сзади была установлена изящная резная ширма, которая разделяла надвое пространство шатра.
Халид сидел в центре. По левую руку от него расположился
– Прошу, садитесь.
Едва скрывая недовольство, Селим опустился на предложенное место. Один генерал расположился справа, второй – слева. Джахандар аль-Хайзуран побрел к углу стола под пристальным взглядом Тарика.
Халид несколько секунд бесстрастно смотрел на султана, после чего начал:
– Раз уж мне наконец удалось привлечь ваше внимание…
– Где моя дочь, ты, сын блудницы? – перебил Селим.
– Дочь? – холодно переспросил халиф, даже не пытаясь скрыть отвращение. – Имейте хотя бы совесть говорить «дочери». – В глазах правителя Парфии на секунду отразилось изумление, но тут же сменилось настороженностью. – Полагаю, вы соблаговолите наконец признать Деспину? – продолжил Халид с каменным выражением лица. – Учитывая, на какие поступки она пошла ради вас?
Воцарилась гробовая тишина, словно присутствовавшие увидели призрака. Джалал стиснул кулаки и напрягся всем телом, будто готовился напасть в любой момент. Будто готовился вершить правосудие.
– Да, я признаю ее, – кратко ответил Селим.
– Хорошо, – кивнул Халид. – Хотя бы одна несправедливость в отношении нее исправлена.
– Не делай вид, будто тебя заботит судьба Деспины, – хмыкнул султан. – В конце концов, она много лет жила во дворце Рея рабыней. – Он поерзал на подушке и сказал: – Как бы там ни было, я знаю, что ты обращался с ней достойно. – Затем язвительно добавил: – Видимо, приберегал лучшее для жен.
Джалал едва слышно выругался, но Халид словно не заметил оскорбления и даже не попытался оправдаться, лишь ледяным тоном произнес:
– Как и обычно, вы хотите переложить вину на других за собственные прегрешения. Однако снова и снова получаете в награду только презрение.
– Я явился сюда не для того, чтобы выслушивать поучения от мальчишки, – фыркнул Селим. – Перейдем к делу. В письме ты сообщил, что взял в заложники Ясмин.
– Ты привез Шахразаду? – осведомился Халид, откидываясь на подушки и кладя руки на стол.
– Я передам то, что тебе дорого, в обмен на то, что дорого мне, – помрачнев, ответил султан.
– Приятно знать, что вас заботит хоть что-то, помимо спасения собственной шкуры.
– Хватит играть словами, надменный ублюдок!
– А ты не вздумай меня обманывать, лицемерный трус!
– Да как ты смеешь…
– Еще как смеет, дядюшка Селим, – раздался мелодичный голос из-за резной ширмы. – Мой муж вообще очень смелый человек.
Халид впервые за время встречи улыбнулся, хотя и злорадно, когда Шахразада скользнула к столу. Она была одета очень просто: в кремовый
Однако выглядела девушка как никогда царственно.
Халид наблюдал, как Селим безуспешно старается скрыть изумление.
– Вы удивлены, дядюшка? – блеснув каре-зелеными глазами, осведомилась Шахразада. – Полагаю, вы отрядили на мои поиски немало стражников. Или думали, что я не сумею выбраться из города? – Она села рядом с Халидом.
Султан Парфии с завидной быстротой оправился от неожиданного появления бывшей пленницы и улыбнулся ей, хоть слегка натянуто, без прежней самоуверенности.
– Ты не перестаешь меня поражать, Шахразада аль-Хайзуран. Однако тебе, вне всякого сомнения, оказали помощь в побеге. Надеюсь, однажды ты поведаешь мне всю историю целиком, чтобы я устранил недостатки в работе дворцовой охраны.
– Да уж, эту историю точно сто́ит послушать, – усмехнулась Шахразада. – И мне действительно оказали помощь. Далее прошу соизволения передать слово вашим любезным дочерям.
Роза
Шахразада с мрачным удовлетворением наблюдала, как Селима ставят на место его же дочери. Сначала одна, потом другая.
Они полностью разгромили планы султана.
Хотя это не могло вернуть к жизни Рахима, Шахразада все же ощутила тень злорадства при виде того, что Селим пал от женской руки. И в особенности – от руки тех, кого сам же считал никчемными или использовал как марионеток. Настала пора султану узнать, что его дочери – не просто средство достижения цели и от них нельзя избавиться из прихоти.
Но самое серьезное испытание ждало Селима при встрече с Ясмин. Деспину он никогда не принимал во внимание. Но вторую дочь любил всем сердцем. Ценил ее как продолжательницу рода. Как свое будущее.
– Что же ты натворила? – вздохнул султан, когда осознал всю меру предательства Ясмин.
– Мне пришлось так поступить, чтобы остановить кровопролитие, отец. – Та едва сдерживала слезы, но не плакала, демонстрируя завидную выдержку перед лицом серьезного потрясения, как неохотно отметила Шахразада. – Чтобы остановить бесконечную войну. Бесконечные интриги.
– Я делал все это ради тебя. Ради того, чтобы обеспечить тебе достойное будущее.
– Нет, – печально покачала головой Ясмин. – Ты делал это по многим причинам, но только не ради меня. Иначе уделил бы время, чтобы спросить, желаю ли я того. И получил бы ответ: нет, не желаю. Ты даже не представляешь, чего я на самом деле хочу.
– И чего же? – с суровым видом поинтересовался Селим.
– Хочу жить, не испытывая сожалений о том, кем являюсь.
– Я никогда…
– Ложь! – воскликнула Ясмин, выпрямляясь. – Если бы ты не был таким лицемерным интриганом, то я, может, и не отпугнула бы всех тех, кем дорожу. Может, и обрела бы счастье, к которому так стремилась.
Шахразада заметила, что взгляд принцессы Парфии, словно против воли, на мгновение метнулся к Халиду, и не стала ее осуждать, так как прекрасно понимала, насколько тяжело осознавать, что недостойные поступки отца послужили преградой отношениям с любимым человеком.
– Может, тогда тебе не пришлось бы прибегать к крайним мерам для достижения целей, – со вздохом закончила Ясмин.
– И что же нам делать дальше, дочка? – с искаженным от ярости лицом спросил Селим. – После того, что ты натворила, растоптав честь семьи? Желаешь теперь сдаться? Желаешь потерять все в погоне за детскими мечтами?
Ясмин промолчала.
Вместо нее ответил Халид:
– Ты можешь поступать, как заблагорассудится, Селим. Можешь развернуться и покинуть стол переговоров. Но городские ворота к утру догорят. А когда это произойдет, мне уже ничто не помешает захватить Амардху. – Он наклонился вперед и продолжил: – Но я предпочел бы этого не делать. Предпочел бы не убивать сотни людей ради удовлетворения моей гордыни и ради наказания за твое коварство.
– Значит, требуешь, чтобы я сдался? – гневным шепотом осведомился султан.
– Ты сделал это в тот момент, когда вошел в шатер.