Рене Ахдие – Роза и кинжал (страница 27)
Он никогда не избегал обязательств. Это было особенно заметно с воздуха, во время полета над столицей. В упорядоченном восстановлении, в организации работ – в каждой детали просматривалась рука халифа, вернее, его методичный интеллект. В логике строительства. Во внимании к мелочам.
Он незримо присутствовал везде. Даже если этого никто, кроме Шахразады, и не видел.
А она бросила столицу горящей, в руинах, и даже не обернулась. Бросила возлюбленного разбираться с непосильной задачей в полном одиночестве.
Считает ли он этот поступок предательством? Осуждает ли его?
Или, как обычно, ставит интересы Шахразады превыше своих?
Она промокла до нитки. Под сладко пахнущим летним дождем волосы превратились в капающую на концах паклю. Влажный
Сколько времени Шахразада уже провела на балконе, боясь войти?
«Достаточно», – решила она.
Затем расправила плечи, вздохнула и потянулась к резным решеткам.
И тут они разъехались сами.
Шахразада застыла без движения, не смея поднять глаза. Не смея посмотреть на Халида. Она чувствовала его присутствие всем телом.
Как всегда. Как цветок чувствует появление солнца.
Колени задрожали. Холодные капли стекали по спине.
– Шахразада?
Низкий, ничуть не удивленный голос. Безошибочный.
Когда она подняла голову и встретила взгляд Халида, все остальное растворилось. Даже дождь, казалось, прекратился.
Даже время застыло. В эту секунду существовали только янтарные глаза возлюбленного.
Страх пропал. Все тревоги исчезли. Сожаления испарились.
Колени больше не тряслись. Сердце замерло в груди.
В это мгновение идеального баланса на Шахразаду снизошло понимание. Этот покой, эти колебания, отступившие на задний план без малейших усилий, – все потому, что они с Халидом составляли две половины единого целого. Он не принадлежал ей. А она не принадлежала ему. Дело вообще было не в обладании. А в гармонии, в дополнении друг друга.
Шахразада шагнула к Халиду, высоко держа голову.
Не моргнув и глазом, он произнес:
– Шази.
– Да, – откликнулась она голосом ясным и уверенным, как себя и ощущала.
Халид слегка сощурился, будто прятался за своей подозрительностью. Будто защищал свои истинные чувства. Жест был таким знакомым, что защемило сердце. Шахразаде немедленно захотелось броситься в объятия возлюбленного.
Но она промокла до нитки, а одежда Халида выглядела безупречно, как и всегда. Его черные волосы лежали идеальными волнами. Резкие черты лица наводили на мысли об охотящемся ястребе: настороженные, но отстраненные. Тонкая ткань наряда подчеркивала подтянутую фигуру опытного воина.
В глазах же плескалось расплавленное золото. И неприкрытые эмоции, которые были ясны без слов.
Шахразада перекинула намокшие волосы на одно плечо, разбрызгивая капли по сторонам, и поморщилась:
– Прости! Я…
Халид не дал договорить, прижав ее к груди и запустив пальцы во влажные пряди. Его сердце громко колотилось. Ради этой секунды Шахразада была готова на все.
Она выдохнула только для того, чтобы вдохнуть родной запах: сандалового дерева и солнечного света. Затем провела кончиками пальцев по коже, стараясь запечатлеть в памяти все детали. Руки опытного фехтовальщика. Губы возлюбленного. Сердце правителя.
– Халид.
Разомкнув объятия, он снова отстранился и старательно сохранял дистанцию.
Это раздражало, но Шахразада понимала, с какой целью он так поступал. Не для того, чтобы наказать жену за бегство. А для того, чтобы защитить ее. Она уже достаточно хорошо знала Халида, чтобы видеть это. Следовало объяснить ему причину своего возвращения.
Пожалуй, слова все же были важны.
Хотя бы в данный момент.
Сурово сведя брови к переносице, Халид внимательно слушал рассказ Шахразады о волшебном ковре. Она также сообщила о своих способностях, которые пока еще предстояло научиться контролировать. Однако, не считая всплеска эмоций при встрече, Халид никак не отреагировал на невероятное повествование, лишь дал смену одежды, после чего – приведя жену в ярость, – отвернулся, позволив облачиться в сухое без свидетелей.
Шахразада с большим трудом удержалась от язвительного комментария.
Они ведь состояли в браке, в конце концов.
Увы, поведение Халида было вполне понятным.
На этот раз он оберегал свои чувства.
Поэтому Шахразада предпочла воздержаться от попытки бросить вызов решимости мужа словесно и прибегла к более изощренной тактике: натянула выданную свободную рубаху из тонкого льна… и ничего больше. В любом случае мужские шаровары оказались слишком велики. Кроме того,
Приличия соблюдены.
На данный момент.
Шахразада поймала себя на том, что сдерживает совсем
Халид обернулся и удивленно вскинул брови.
Затем вздохнул, устало и покорно.
– Что-то не так? – невинно уточнила Шахразада, хотя вид при этом у нее был далеко не такой невинный, затем села на край стоявшей на возвышении кровати, подогнув под себя ноги.
– «Не так» – пожалуй, не совсем подходящее выражение, – сухо парировал Халид, хотя в его голосе слышались и веселые нотки, потом быстрым шагом преодолел тускло освещенное пространство покоев, двигаясь плавно и текуче, как тень или дым.
Шахразада жадно наблюдала за Халидом, осознавая, что со стороны наверняка выглядит похожей на хищницу, которая выслеживает добычу.
Он тем временем передвинул засыпанную подушками кушетку от стола к кровати, подчеркнуто оставив между ними пространство, и сел.
Шахразада поняла намек и нахмурилась.
– Это уж слишком, тебе так не кажется?
– Если я хочу сохранить возможность рассуждать здраво, то нет, не кажется. – Халид наклонился вперед и впился в лицо жены горящим взглядом. Сосредоточенным. Немигающим. – Скорее, даже счел бы предпринятые меры недостаточными.
Теперь Шахразада не была самым опасным хищником. Уже нет.
Что ж.
– В самом деле… – Взволнованная, она сделала попытку встать.
– Шази… – Халид поднял ладонь, жестом останавливая ее. – Ты не можешь… Тебе не следует задерживаться здесь.
– Я и не задержусь надолго, – отозвалась Шахразада, удивленная тем, что всегда невозмутимый халиф Хорасана затрудняется подобрать слова. Услышав ответ, тот откинулся на шелковые подушки и кивнул. Тогда она продолжила, решительно вздернув подбородок: – Но намереваюсь обязательно вернуться. И не просто вернуться, но и провести с тобой остаток жизни в процветании. Когда проклятие будет снято.
Заявление повисло посреди огромных покоев, будто вызов, брошенный самим стенам.
Даже в тусклом свете лампы Шахразада заметила, как смягчилось лицо Халида.
– Если бы я знал способ…
– Возможно, он есть, – перебила она. – Пожалуйста, доверься мне. И не злись, когда услышишь то, что я сейчас расскажу.
– Я тебе доверяю.
– Однако обещать не злиться не будешь?