Рене Ахдие – Роза и кинжал (страница 20)
Но это?
Чувства, выплеснутые в записке, Тарик понимал.
Понимал и разделял.
В коротком послании ненавистный халиф Хорасана сумел облечь в слова именно то, что сам Тарик чувствовал к единственной девушке, которую когда-либо любил. Любил, но никогда не мог выразить эмоции так просто и красноречиво.
Безумцы так не пишут.
Впервые за все это время Тарик начал понимать, кого именно видела перед собой Шахразада, когда смотрела на Халида ибн аль-Рашида.
Юношу, который ее любил. Любил больше жизни.
И Тарик только сильнее возненавидел его за это.
Беспредельность
Шахразада жестоко поплатилась за свой глупый поступок с вином.
Она провела почти все утро, склонившись над тазиком и извергая в него содержимое желудка. Внутренности сжимались и извивались, будто клубок змей. Малейший же шум или лучик света заставляли Шахразаду морщиться. Она могла поклясться, что даже корни волос болели.
Лишь благодаря снадобью Ирсы ужасное состояние не растянулось на весь день. Услышав жалобы старшей сестры, та порылась в вещах, вытащила старый свиток и принялась изучать написанное в нем, затем ненадолго выбежала из шатра и вернулась с тонизирующим средством из корня имбиря и засушенной кожуры лимона. Шахразада сначала не хотела пить настой из-за довольно сильного запаха и горького вкуса, но не могла отрицать целебные свойства отвара, благодаря которому желудок вскоре успокоился.
Повинуясь распоряжению сестры, Шахразада осталась в шатре, зализывая раны и глотая еще одно горькое снадобье. Обычно она наверняка начала бы возражать, не желая терять целый день, лежа в постели, пока Ирса сидела за низким столиком и переписывала отрывки из свитка при свете масляной лампы, но именно сегодня решила не протестовать.
Потому что нынешние обстоятельства отлично служили намеченной цели. Если все сочтут Шахразаду больной, то оставят ее в покое и, скорее всего, не заметят, как она выскользнет из поселения после наступления темноты…
С волшебным ковриком под мышкой.
Наступило время наконец отправиться на поиски Мусы Сарагосы.
Наступило время проверить, на что способна она – и подарок мага.
Сохраняя тишину и стараясь двигаться незаметно, Шахразада заткнула ножны с кинжалом за пояс, медленно обошла спящую сестру, накинула
Если кто-то заметит, что лишь недавно прибывшая в поселение жена халифа крадется куда-то под покровом мрака, то наверняка заподозрит ее в попытке сбежать или в чем-то еще более вероломном. А окружающие и без того настороженно к ней относятся. Особенно же неприятно будет наткнуться на кого-то столь же враждебно настроенного, как Теймур.
От этой мысли Шахразада содрогнулась.
Стараясь ступать бесшумно, она перебегала от тени к тени, не выходя на освещенные участки и внимательно следя за часовыми, посты которых приметила накануне вечером, но позволила себе облегченно выдохнуть только за пределами поселения, когда впереди распростерлось бескрайнее море песка.
Словно исчерпав на этом удачу, ветер стих. С этого момента каждый звук будет отчетливо слышен издалека. Если Шахразада упадет или вскрикнет, или еще чем-либо привлечет к себе внимание, недоброжелатели получат доказательство, что их подозрения были оправданными.
И смогут изгнать ее вместе с раненым отцом и ни в чем не повинной сестрой.
В худшем же случае, если Шахразаду обнаружат в пустыне одну с кинжалом и ковриком, то обвинят в предательстве и уже вряд ли оставят без присмотра.
Но с этим ничего нельзя поделать. И так уже прошло слишком много времени.
Хотя первым побуждением Шахразады было отправиться к Халиду, она понимала, что покинуть Рей во второй раз будет гораздо сложнее. Следовало поставить нужды семьи превыше собственных желаний.
Потому что отцу требовалась помощь.
Помимо него, из всех знакомых Шахразаде людей лишь Муса разбирался в магии. Конечно, встреча с ним тоже могла окончиться неудачей, но не менее вероятно и то, что он сумеет помочь отцу.
Или расскажет, как разрушить ужасное проклятие.
Шахразада все дальше углублялась в пустыню, высматривая высокие дюны, которые скроют от посторонних глаз взлет, и вскоре обнаружила искомое, после чего раскатала потрепанный коврик на шелковистом песке, все еще чувствуя себя глупо, сделала шаг назад и задумчиво уставилась на небольшой прямоугольник побитой молью шерстяной ткани.
«Чем я занимаюсь? – пришла в голову мысль. – Это же… смехотворно. Просто смехотворно. – Шахразада глубоко вздохнула. – Я и вправду гусыня. Шива не одобрила бы такой нерешительности с моей стороны. Как и Халид. – Она закрыла глаза и повторила про себя, точно заклинание: – Твое величие беспредельно. Ты способна на все».
Сказанные однажды слова Халида звучали, словно он стоял рядом.
Шахразада сбросила сандалии и привязала их к концам
Не было времени, чтобы волноваться о смехотворности задуманного.
Не было времени ни на что, если уж на то пошло.
Шахразада думала, что придется управлять ковриком, прижимая к нему ладони, но как только она шагнула на его поверхность босыми ступнями, в сердце возникло знакомое покалывающее ощущение, теплое и яркое.
– Ой! – не удержалась от тихого возгласа девушка, падая на колени и прижимая их к груди.
Магия разгоралась быстро, перетекая в конечности, и вскоре уже коврик взлетел, загнув вверх уголки, и начал подниматься над песком, будто воздушный змей в потоке ветра.
В душе́ Шахразады боролись две эмоции.
Первой был страх.
Для второй же пока не находилось названия.
По мере того как коврик медленно взмывал все выше и выше, по телу Шахразады так же постепенно разливалось тепло, пока не достигло самых кончиков пальцев. Пока не начало пульсировать в ушах и пощипывать в носу.
Власть.
Подобной которой Шахразада еще никогда не ощущала.
Страх тоже оставался, но его вскоре заглушило второе, пока безымянное чувство.
Не успев даже задуматься, она поняла, что уже инстинктивно знает, как управлять ковром – так рыба знает, как плавать.
«Он отнесет туда, куда стремится твое сердце, – вспомнились слова старого чародея, и сердце тут же откликнулось: – Домой. К Халиду».
Но Шахразада решительно впилась пальцами в ткань ковра и прошептала:
– Нет. Отнеси меня к Мусе Сарагосе.
Покалывающее тепло вокруг сердца взревело ярким пламенем и жидким огнем пробежало по всему телу, сорвав с губ невольный крик. И неожиданную улыбку.
Коврик плавной дугой взлетел еще выше, на уровень самых высоких из стен Рея, развернулся и устремился в усеянное звездами небо. Мир внизу исчез в потоке мигающего пламени.
Страх окончательно проиграл битву.
Победил восторг.
Шахразада заливалась смехом, пока ночной воздух проносился мимо. Она поднялась на колени и широко раскинула руки, пропуская между пальцами свистящий ветер и позволяя ему облетать себя сверху и с боков, но не сквозь нее. Никогда сквозь нее.
И ни на секунду не усомнилась, что коврик удержит свою пассажирку.
Она была водой в стакане, которая качалась и танцевала под одной ей слышимую музыку.
Здесь, наверху – выше, чем Шахразада когда-либо мечтала оказаться, – ветер мчался с ней рядом, а все остальное исчезло, размылось.
Однако она не боялась, так как сейчас могла посостязаться в скорости с вихрем.
Земли не существовало. Как и неба.
Здесь Шахразада наконец познала истинную беспредельность.
Страх больше никогда не возьмет над ней верх.
Юноша возле моря
Шахразада летела над пустыней, пока впереди не появилась скалистая гряда. За ней, возле самого горизонта, сверкало море.
Волшебный ковер преодолел огромное расстояние за очень короткий отрезок времени и снизился, когда приблизился к мысу, выступавшему над узкой полоской прибрежного песка. Луна все еще высоко сияла в небе, отражаясь в набегающих волнах бликами неяркого света. Вдоль самой кромки моря собиралась кружевная пена.
Шахразада наполнила легкие свежим воздухом с солоноватым оттенком. Пока коврик кружил над скалой, из-за гряды гор выглянуло строение с куполом из коричневого камня. Мраморные колонны, увенчанные языками пламени, часовыми стояли по углам. Широкие ступени спускались к прямоугольному бассейну с водой возле края мыса.