Рене Ахдие – Роза и кинжал (страница 17)

Халид приблизился к Джалалу и нерешительно положил руку ему на плечо.

– Если бы я знал о твоих истинных чувствах к Деспине, то не отослал бы ее даже по просьбе дяди Арефа…

– Почему бы и нет? – поджал губы брат. Его глаза стали до ужаса пустыми. – Я же отослал девушку, которую ты любишь. Так что твое желание наказать меня соответствующим образом вполне логично. Я всегда помнил о твоих вспышках гнева, но не знал о способности затаить злобу и отомстить исподтишка.

– Я не затаиваю злобу и не мщу исподтишка, – процедил Халид, чувствуя, как поднимается в сердце волна горячей обиды, но затем подумал и был вынужден добавить про себя: «Может, раньше. Но больше нет. С тех пор, как в моей жизни появилась Шахразада».

– Очевидно, ты больше похож на своего отца, чем я считал, – недоверчиво фыркнув, заявил Джалал.

– Я абсолютно ничем не похож на него! – возразил Халид, невольно сжимая кулаки, хоть и старался держать в узде свой темперамент. – И тебе лучше всех остальных это известно, ведь именно ты провел полжизни, убеждая меня в этом.

– А ты полжизни провел, пытаясь убедить меня в обратном! Поздравляю, тебе это наконец удалось. – Джалал оскорбительно медленно захлопал, по-прежнему сжимая скимитар одной рукой. – Как ты там любил говорить в моменты поэтического вдохновения? «Мы, как нераспустившийся бутон, ждем мига полного расцвета»? – Он глумливо усмехнулся, в гневе совершенно потеряв осторожность. Не замечая очевидного из-за страданий. – Ты потерял возлюбленную и решил отомстить, отобрав возлюбленную у меня. Однако в этом случае я лишился гораздо большего – целой семьи.

Обвинение повисло в воздухе между ними, горькое и резкое.

Резкое, несмотря на звучавшее в голосе горе.

И ничуть не менее эффективное.

Халид понимал, что сейчас Джалал не отвечает за свои действия, но все равно испытал острую боль от каждого слова, словно от удара кинжалом… А еще ощутил непреодолимое желание ответить тем же.

В конце концов, если тебя обвиняют в чудовищном поступке, даже не имея доказательств, разве не логично хотя бы дать повод для оскорблений?

– Если Деспина решила тебя бросить, я здесь ни при чем, – слегка снисходительно, в самой ненавистной Джалалу манере протянул Халид, смерив собеседника презрительным взглядом сощуренных глаз. – Если бы ты любил ее, то должен был на ней жениться. Должен был нести ответственность за ее безопасность. Должен был рассказать о своих чувствах.

– Как ты рассказал Шази? – Смех Джалала сочился ядом.

Еще четыре удара. Каждый нанесен с отточенной эффективностью.

– Она знает, что я к ней чувствую, – несмотря на холодный тон, Халид снова сжал руки в кулаки.

– Теперь и я тоже знаю. Почаще оглядывайся через плечо, дорогой братец. Потому что впервые за восемнадцать лет я не буду тебя охранять.

Огонь

Воздух дрожал от скопившейся злобы. И ненависти.

Из-за этого было сложно мыслить рационально. Хотя, кажется, собравшиеся в шатре безрассудные глупцы не так уж сильно и ценят благоразумие.

Омар аль-Садик хмуро осмотрел присутствовавших и решил промолчать.

Военный совет не задался. Для всех вовлеченных сторон на кону стояло слишком многое.

Тем не менее шейх внимательно выслушал полученные Резой бин-Латифом донесения о халифе Хорасана, который завел обыкновение подолгу исчезать. А также о печальном состоянии разрушенной столицы.

Многие из личной дворцовой стражи погибли в ночь судьбоносной грозы. Достаточно большое количество воинов регулярной армии либо умерло, либо сбежало из Рея. Теперь Халид ибн аль-Рашид призывал вассалов помочь в восстановлении и укреплении города.

Столица – и сам халиф – находились сейчас в уязвимом положении.

После этого заключения со всех сторон послышались выкрики:

– Сейчас самое время нанести удар в самое сердце Хорасана!

– Убьем ублюдка, пока он не оправился!

– Почему мы еще сидим здесь? Нужно срочно атаковать город!

Омар нахмурился еще сильнее, но все же промолчал, лишь передвинул свою подушку в самый угол, откуда и продолжил следить за разгоравшимся спором.

Шейх полагал, что в данной ситуации ему и его людям не следует вносить еще больше сумятицы своими возражениями. Лучше всего пока не привлекать внимания, а наблюдать за событиями со стороны. Кроме того, Омар пока не располагал полной информацией, так что собирался сначала разузнать абсолютно все о войне, которая, вероятно, докатится и до его земель. О войне, которая может угрожать его племени.

Омар навел справки о Резе бин-Латифе, и полученные новости отнюдь не радовали. Совсем недавно шейх попросил убрать его своих воинов от границ поселения. Это собрание будет последним на территории бедуинов. Последним шансом собственными глазами взглянуть на ростки сей усобицы. Нельзя, чтобы кочевников заподозрили в пособничестве мятежу. Они и без того сильно рисковали, предоставив заговорщикам лошадей и оружие.

Кроме того, Омар пока не решил, чью сторону принять.

Он искренне привязался к юному Тарику и находил удовольствие в общении с Резой бин-Латифом, однако Аиша продолжала настаивать, что никому из них нельзя доверять. Один был ослеплен любовью и безрассудной отвагой, другой же прятался за спинами наемников и скрывал что-то.

А жена никогда не ошибалась, когда дело касалось оценки характеров.

Спор тем временем выходил из-под контроля, и шум вырвал Омара из задумчивости. Воины стучали ногами по полу и махали руками в воздухе, требуя внимания.

Наконец в центр шатра выступил Реза.

По бокам от него встали двое мускулистых телохранителей зловещего вида. Их лица скрывали опущенные капюшоны. Когда несколько человек попытались выскочить следом, один из подручных Резы преградил им путь, многозначительно положив ладонь на рукоять своего скимитара.

При этом на секунду стала видна отметина на внутреннем предплечье наемника.

Скарабей фидаи.

Омар откинулся на подушки и задумчиво пригладил ладонью бороду.

Наемные убийцы здесь, в его поселении. Аиша оказалась права. Нельзя больше участвовать во всем этом. Слишком велик риск для семьи и для племени.

– Друзья мои! – Реза поднял обе руки, призывая к тишине. – Хотя и кажется, что сейчас наступил подходящий момент для нападения на Рей, все наши усилия пойдут прахом, если не удастся захватить земли на границе между Хорасаном и Парфией, чтобы обеспечить себе безопасную крепость, откуда будут отправляться припасы. Призываю смирить свой гнев – хотя бы ненадолго. – Он криво усмехнулся. – Сберегите его до часа, когда настанет пора наконец призвать к ответу кровожадного мальчишку, который смеет называться халифом.

Шатер взорвался от обезумевших яростных криков.

Омар пригладил усы, сдерживая вздох. Список вопросов к Резе рос с каждой секундой. Слишком уж легко он разбрасывался призывами к войне. Слишком легко разбрасывался золотом, хотя и не желал раскрывать личность таинственного благодетеля. Чем лишь сильнее возбуждал подозрения.

Ситуацию лишь усугубляло наличие в поселении бедуинов наемников фидаи. А еще это нападение на жену халифа… Омар даже не присутствовал при свершении правосудия, хотя эти земли принадлежали ему.

Он не желал терять контроль над событиями. Шахразада и ее семья пользовались гостеприимством шейха. Здесь была его территория, его люди.

Омар хотел, чтобы воины Резы убрались из поселения. Хотел уберечь своих подопечных от опасности. И с болью осознавал, что пока не понимает, от кого исходила эта опасность.

Обводя взглядом собравшихся, шейх заметил в противоположной части шатра человека, который тоже хмурился. Хотя юноша сохранял обеспокоенное молчание с самого начала совещания, Омар удивился, что тот и сейчас не присоединился к обсуждению нападения на Рей, а лишь мрачно наблюдал за происходящим, явно размышляя над чем-то.

Хмурый юноша, на лице которого читалось замешательство, стоял на почетном месте по правую руку Резы, не участвуя в споре и не произнося ни слова. И не выказывая ни следа радости от новости о пошатнувшемся положении врага.

Омар наклонился вперед, чтобы лучше рассмотреть взаимодействие между дядей и племянником, и заметил между ними некое напряжение. Странную неуверенность.

Возможно, дело в борьбе за власть. Или в недопонимании.

Следовало побеседовать с Тариком Имраном аль-Зийядом как можно скорее.

Шахразада почти сразу пожалела о своем решении, но отступать было уже поздно.

Если она покинет поселение, то поползут слухи. Недоброжелатели станут распускать самые ядовитые сплетни. И бегство только докажет их правдивость. Докажет, что Шахразада испугалась.

Что презрительные взгляды и ненависть уязвили ее в самое сердце.

Страх являлся распространенной валютой среди воинов. Но сейчас было не время и не место демонстрировать врагам свою слабость. Особенно если Шахразада хотела выяснить наилучший способ ускользнуть из поселения завтра вечером. Если хотела отправиться к Мусе Сарагосе.

Поэтому сейчас она сидела в общем кругу, вытянув ноги к огню. Десятки глаз наблюдали за ней, мерцая в отсветах костра алым, будто тлеющие угли. Будто стая волков, которые только и дожидались команды вожака, чтобы напасть.

Шахразада медленно обвела взглядом мужчин, сидевших вокруг потрескивавшего пламени, отмечая и то, что происходило за их спинами: расположение часовых, их количество и время патрулирования.