Рене Ахдие – Праведница (страница 27)

Что-то вспыхнуло в сердце Майкла. Несмотря на все его попытки и попытки его родных, эта вражда неизбежно отравила его жизнь.

– Это правда, что мои чувства к Селине не являются тайной, – сказал Майкл. – Однако после того, что случилось с моим двоюродным братом Лукой и с дядей Бастьяна, я не имею ни малейшего желания создавать новые проблемы. Ни для себя, ни для Сен-Жермена. – Он сжал в руке кожаные ножны, и знакомая боль пронеслась по венам при мысли о Луке. При воспоминании о том, как он уставился на Майкла в последние секунды жизни, увидев револьвер, из которого прилетела смертельная пуля. – Если Селина оказалась настолько глупа, что выбрала Бастьяна, я не буду ей препятствовать. – Он постарался выглядеть равнодушно, когда произнес это.

Майклу стоило быть увереннее. Если он позволит душевной боли руководить его поступками, он потеряет концентрацию. Он ведь не хотел убивать кузена. Это был несчастный случай. Несчастный случай, за который Майкл уже расплатился – проклятием, циркулирующим по его венам в полнолуние. Расплатился, когда превратился из человека в зверя.

– Убедительная попытка. К сожалению, не для меня, – заметила Валерия. – Если позволишь, дам тебе совет напоследок: не вмешивайся в дела фейри. Селина является дочерью правительницы Уайль. Насколько я понимаю, ее мать правит Летним королевством. Если разозлишь леди Силлу или же натворишь бед, пока будешь в ее владениях, ничто и никто не спасет тебя от ее ярости.

– Я понимаю. Пройти сквозь портал. Найти Филиппу Монтроуз. Вернуться обратно.

И снова Валерия кивнула.

– Я заколдовала это кольцо, чтобы оно помогло тебе отыскать талисман, который моя безответственная дочь смастерила для мисс Монтроуз. – Она протянула Майклу золотое кольцо с черным драгоценным камешком. Он надел его на мизинец левой руки. – В камешке есть крошечная иголочка, – продолжила Валерия. – Она работает как компас и будет указывать на местоположение юной девушки точно на север.

Майкл вгляделся в камешек. Когда он присмотрелся к его сердцевине, то и правда заметил тоненькую белую стрелочку, лениво вертящуюся по часовой стрелке. Скорее всего, из-за того, что Пиппа сейчас не находилась в земном мире.

– Еще раз спасибо вам за помощь, мисс Генри, – сказал он. – Я этого не забуду.

Валерия сложила руки и выпрямилась. Платок на ее голове, сложенный точно корона и покрывающий волосы, отбрасывал угловатые тени на темные стены квартиры.

– Мне остается лишь молиться, что ты последуешь моему совету, – сказала она Майклу. – Не усложняй дела между Братством и Падшими. Ты слишком молод, чтобы помнить, что произошло в последний раз. Тогда было пролито слишком много крови и слишком уж много любимых потеряла каждая из семей.

– Я обещаю, что сделаю все, от меня зависящее, чтобы избежать любых споров с фейри, как со светлыми, так и с темными. – Майкл посерьезнел, повернувшись к своему отражению в зеркальном портале, и серебряная поверхность начала рябить. – Однако я не стану сомневаться, если мне придется защищаться – или же защищать кого-либо, кому это необходимо.

– А разве не все мы пытаемся оберегать тех, кого любим? Всё всегда так и начинается. – Валерия вздохнула и покосилась на свою дочь. – Поторопись, Майкл Гримальди, и пусть ангелы освещают тебе дорогу.

Объяснять очень долго

«ПРИКЛЮЧЕНИЯ АЛИСЫ В СТРАНЕ ЧУДЕС», ЛЬЮИС КЭРРОЛЛ

Пиппе все еще было прохладно, хотя камин в похожих на пещеру покоях поблескивал золотыми языками потрескивающего пламени. Может, проблема была в размерах комнаты. Освещенные свечами покои, которые Пиппе с Арджуном предназначалось делить, напоминали ей бальный зал в Ашморе. Уплотненный землей потолок, должно быть, был не меньше четырех метров в высоту. А окон нигде не было видно, что лишь подтверждало подозрения Пиппы, которые не давали ей покоя последний час. Подозрения о том, что так называемая Беседка плюща находится под землей, точно продуманная обитель трудолюбивого крота. Гениальное строение, потому что в подобную крепость сложно прорваться без приглашения.

Полукруглая стена слева от Пиппы была украшена рисунками, которые она не могла издалека разглядеть. А некая огромная фреска, изображающая лес на закате, украшала стену справа от нее. Одно-единственное кресло и подставка для ног, вырезанные из светлого ясеня, стояли у каменного камина, а рядом лежал шерстяной ковер, расшитый золотыми и серебряными нитями, изображающими лучи солнца. За спиной у Пиппы на невысоком пьедестале стояла огромная кровать, изголовье которой украшала резьба в виде переплетающихся лоз плюща. На кровати лежали меховые одеяла и подушки из блестящего бледно-розового шелка.

Пиппа собиралась игнорировать ложе как можно дольше.

– А где Арджун? – спросила она, снова задрожав.

– Откуда мне знать? – недовольно ответила феечка с крылышками, которые напоминали изумрудные крылышки мухи. Она посмотрела на зеленые останки разодранного платья Пиппы, которые держала в руках. – Брось в остальной мусор, – проинструктировала она другую фейри, которая мазала порезы на коже Пиппы заживляющей мазью.

– Что? – Пиппа схватилась за платье. – Вы не можете его выбросить, оно принадлежало моей…

– На выброс! – оборвала ее фейри, щелкнув пальцами. Наряд вместе с феей поменьше исчез в мгновение ока.

Беспокойство пробежало по позвоночнику Пиппы, точно ее окатили холодной водой. Она прижала руки к подъюбнику с корсетом, обняв себя за плечи. Если они попытаются отнять у нее и это, она закричит.

Она старалась дышать как можно тише, пока стояла на низеньком табурете и не меньше дюжины фей размером с ее кулак кружили вокруг нее, измеряя, бормоча что-то и работая крошечными ножничками, которые были сделаны из драгоценных камней. Обычно Пиппа находила звук трепещущих крыльев успокаивающим. Ведь одни из ее самых дорогих воспоминаний были о детстве, которое она провела в саду родного имения в Ашморе, когда пчелы жужжали у ее ушей, а аромат цветов и земли кружил голову.

– Хватит двигаться! – вскричала над левым ухом фея, ее голос был звонким и скрипучим одновременно.

– Я не двигаюсь, – сказала Пиппа сквозь стиснутые зубы. – Я только дышу. – Она схватила себя за предплечье.

– Тогда хватит дышать.

Пиппа нахмурилась.

Другая крошечная фея – Пиппа полагала, что их называют никси [66], – с жужжанием зависла перед ее лицом, уперев ручки в свои пышные бока. Впервые с тех пор, как Пиппа прибыла сюда, у нее появилась возможность рассмотреть одно из местных существ во всех мельчайших подробностях. Никси была размером с руку Пиппы, с оранжевой кожей и формами как у юной девушки, а крылышки у нее были полупрозрачные и разноцветные, словно разлитая на поверхности лужи нефть. На фее был тонюсенький наряд из сверкающей белой ткани. Сказать по правде, ткань казалась настолько тонкой, что у Пиппы невольно расширились глаза. Округлились как два блюдца.

Она могла разглядеть… все под этой тканью.

– На что ты уставилась? – поинтересовалась никси.

– Простите. – Пиппа отвела взгляд.

Блестящие черные глазки феи прищурились.

– Правильно, извиняйся, смертная девчонка, – сказала она и сердито покосилась на талисман из серебряных и железных звеньев у Пиппы на шее. – Но твоих извинений никогда не будет достаточно.

– Твигги, прекрати, – сказал другой никси.

Этот был чуточку больше, чем все остальные. Может, размером с локоть Пиппы. Волосы у него были черные, как смоль, и торчали в разные стороны, а кожа зеленая, как горох.

– Простите их за дерзость, леди Филиппа, – сказал зеленый никси, всплеснув руками в воздухе так, словно отмахивался от непослушных мыслей. – Меня зовут Твилли, и я главный дизайнер в Тильвит Тегге. – На нем был простой багряный наряд, по фасону напоминающий тоги древних римлян. Он тоже мало чего оставлял воображению. Пиппа отвела взгляд, как только заметила… какими прекрасными формами обладал Твилли.

Он продолжал:

– Твигги часто грубит, но это лишь потому, что она у нас новенькая и неопытная. Необходимость быть безупречной порой тяжело дается. – Он положил руку на свою обнаженную грудь. – Но не мне, разумеется. Я создаю наряды для свадебных обрядов придворных уже на протяжении пяти сотен лет.

Пиппа кивнула Твилли. Она помнила предостережение Арджуна о том, что нельзя доверять никаким фейри. Однако было в Твилли нечто… убедительное.

– Я понимаю, как сложно быть безупречной, – сказала она с задумчивой улыбкой. – Даже лучше, чем вы думаете.

– Хм-м. – Крылышки Твилли затрепетали. – Но разве не все смертные ужасно небезупречны?

При обычных обстоятельствах Пиппа расценила бы подобный вопрос как дерзость. Однако впервые с тех пор как она прибыла в Сильван Уайль, с ней вели более-менее нормальную беседу. Твилли старался смотреть ей в глаза и не обращался с ней как с букашкой под подошвой.

– Так и есть, – согласилась она. – Но я полагаю, это и делает нас интересными. Моя мать стремилась к совершенству всю жизнь. Сказать по правде, ее тяга к совершенству на самом-то деле и делала ее несовершенной, потому что она никогда не была счастлива, хотя и является герцогиней.

Твилли отпрянул назад, изумленно уставившись на Пиппу фиолетовыми глазками.

– Святая Уайль, что такое… геор-гиня?

– Не геор-гиня. Герцо-гиня. Эм, полагаю, это вроде придворной особы…