Рене Ахдие – Праведница (страница 22)
Все вокруг начали вновь аплодировать, а Арджун мысленно застонал и прижал руки к вискам. Проигнорировал испуганный взгляд невесты, устремленный на него.
Что там обычно говорил лорд Эстли из Вестерборна?
Ах да. «Шах и мат, дружище».
Ах, почему я не складываюсь, как подзорная труба! Если б я только знала, с чего начать, я бы, наверно, сумела
«ПРИКЛЮЧЕНИЯ АЛИСЫ В СТРАНЕ ЧУДЕС», ЛЬЮИС КЭРРОЛЛ
Волна паники угрожала поглотить Пиппу целиком. Она молча считала шаги, абсурдно пытаясь сохранить спокойствие. Пиппа подняла глаза, рассматривая коридор, образованный утрамбованной землей, сводчатый потолок которого подпирали колонны из древесных корней. То и дело из-за колонн маячил свет, будто бы пламя свечи, танцующее в мчащемся мимо ветерке.
А впереди шел Арджун Десай. Он шагал уверенной походкой, уводя Пиппу… куда именно?
Пиппа надеялась, что он придумал способ вернуться в Новый Орлеан как можно скорее. Очевидно, что ее глупое обещание, данное лорду Виру, помешало им покинуть королевство фейри немедленно, ведь теперь все за ними будут следить. Однако как только придворные разойдутся по своим покоям на ночь, они с Арджуном смогут воспользоваться мраком ночи и вернуться в Новый Орлеан. Нет никаких сомнений в том, что Арджун Десай не станет на самом деле жениться на Пиппе. Но, если они и правда сыграют свадьбу в мире фейри, придется ли им тут остаться? У Арджуна есть своя жизнь дома, в Новом Орлеане, как и у самой Пиппы. Нет, конечно, он не согласится на подобное. Кроме того, она уже обещала выйти замуж за Фобоса. Ей вовсе не хотелось оказаться принужденной к браку с кем-то еще.
Это все просто большой обман. Элегантная ложь, предназначенная сбить придворных фейри с толку, чтобы Пиппа с Арджуном могли вернуться туда, где им и место.
Она сглотнула подступившую к горлу желчь. Пришлось игнорировать кислый привкус своего невыпущенного гнева. Своей злости, вызванной всем сегодня случившимся. Злости на каждого фейри, который над ней насмехался. Однако больше всего она злилась на себя саму.
Что она наделала? Что позволила сделать Арджуну Десаю?
Что с ней теперь станет? Ей с таким великим трудом удалось уговорить тетушку Имоджин взять на попечительство Лидию и Генри до следующих каникул. О том, чтобы она заботилась о них всю свою жизнь, не может быть и речи. Пиппа обещала вернуться к зиме и увезти братика с сестренкой в их новый дом в Америку. Туда, где все они будут окружены любовью и безопасностью.
Если у Пиппы не получится, то вернет ли тетушка Имоджин Лидию с Генри их матери – женщине, которая едва ли способна позаботиться о себе самой?
Пиппа снова сглотнула, крепче сжимая порванный подол платья, чувствуя, как неприятная тошнота наполняет желудок. В сотый раз она задумалась о том, что ее дернуло шагнуть в зачарованное зеркало. Пиппа могла бы обвинить во всем Элуиз Генри, однако понимала, что ее вины здесь нет. Эта девчонка, может, и поднесла спичку, но именно Пиппа разожгла огонь.
Будучи маленькой, Пиппа видела, как отец обвиняет всех вокруг в своих плохих поступках, будто бы сам является жертвой своей жизни. Он напивался, потому что его жена, это гнусное существо, вынудила. Он играл в азартные игры, потому что нужно было найти способ зарабатывать на бесконечные нужды детей, а его собственный отец не сумел сохранить их имение в надлежащем состоянии. Он бегал за женщинами легкого поведения, потому что все женщины в его жизни были хладнокровными мегерами. И разве он не заслужил любви за все те страдания, что пережил?
Это продолжалось и продолжалось. И ни разу его благородие, Ричард Монтроуз, герцог Ашмора, не взял на себя ответственность ни за один из своих поступков.
Пиппа усвоила ценный урок: если она будет считать себя жертвой, то окажется в ловушке, которую сама же для себя и устроила. Она и только она в ответе за свою жизнь. Ее благополучие и безопасность брата с сестрой висят на волоске. И поэтому Пиппа не может позволить себе быть небезупречной. Нет, она может быть лишь идеальной юной девушкой. Идеальной сестрой. Идеальным другом. Идеальной будущей супругой.
Порой тяжесть этой ноши была слишком велика.
Пиппа замерла в полушаге. Она зажмурилась, но руки продолжали дрожать, а ее ярость и страх все еще вели невидимую борьбу в ее сознании.
– Не поддавайся, – сказал Арджун. Его голос прозвучал грубо, хотя тон и был добрым. – Это тебе ничем не поможет. – Он подошел ближе. Пиппа чувствовала, что он рядом. Увы, на этот раз это не помогло ей успокоиться, как прежде. – Вместо этого лучше сконцентрируйся на следующем шаге, – продолжил он полушепотом, – и верь, что уцелеешь, и так далее…
– Прекрати, – сказала она, когда даже челюсти у нее задрожали. – Пожалуйста. Помолчи.
– Я лишь пытаюсь…
– Прекрати! – Пиппа зажала уши руками, но зубы все равно стучали. – Если ты продолжишь говорить, я закричу.
– Это будет нерациональным решением. – Арджун нахмурил лоб. – Уверен, у тебя есть вопросы, и не сомневайся, что и у меня их немало, главный из которых заключается в том, какого черта ты…
Пиппа накинулась на него, вскинув свои маленькие кулачки. Она просто хотела, чтобы он перестал болтать. Если только он немножко помолчит, у ее разума будет необходимое время, чтобы определиться с дальнейшим планом действий. Однако он не слушал ее!
Пиппа увидела шок на лице Арджуна, хоть и была очень зла. Чего бы он ни ожидал, ее реакция явно оказалась иной. Однако до того, как она успела хоть раз его ударить, он схватил оба ее запястья своими руками.
– Я тебя предупреждала! – воскликнула Пиппа, позволив гневу вырваться на свободу впервые с тех самых пор, как она шагнула в страну кошмаров. – Я говорила тебе замолчать! – Она попыталась вырваться из его хватки, однако он держал ее крепко. – Но ты же не слушаешь. Почему мужчины никогда не слушают? – Она ударила его локтем по ребрам. Он лишь крепче сжал ее, хотя и резко вдохнул от боли.
Пиппа наступила ему на ногу.
– Черт побери! – воскликнул Арджун. От неожиданности он ахнул, и его хватка ослабла. – Ты…
– Злюсь, – закончила за него Пиппа тихим голосом. Она его оттолкнула.
– И почему, во имя всего святого, ты на меня злишься? Я не сделал ничего такого, только помог.
–
– Это пустяк. Поверь мне. Они поступали куда хуже со смертными, на судьбы которых им плевать.
Тревога хлынула в сердце Пиппы, однако она не отступила.
– Ты позволил им насмехаться надо мной, запугивать меня и угрожать мне, и все еще считаешь, что у меня нет причин, чтобы злиться?
– А ты не дала мне времени на то, чтобы разработать план! – возмутился в ответ Арджун. – Кстати, спасибо большое за то, что вломилась в мою квартиру и сунулась сюда.
– Откуда мне было знать, куда ты отправился? Я думала, ты решил встретиться с Селиной и Бастьяном. Ее давно никто не видел, и я хотела удостовериться, что с ней всё в порядке. Неужели так сложно это понять?
– Значит, это твоя привычка – соваться бог знает куда, просто потому что так захотелось?
– А это твоя привычка – обещать жениться на девушке, которую едва…
Арджун зажал ей рот рукой и дернул к себе. Он сердито уставился на нее, прижав ее шокирующе близко. Он пах чистотой. Как только что постиранное льняное белье и что-то теплое. Как зимние специи. Пульс у Пиппы невольно участился, когда она осознала, что никогда прежде не оказывалась в объятиях мужчины будучи в таком ужасном состоянии. Платье у нее изорвано, и видно подъюбник. А ее оголенная кожа ключиц прижимается прямо к его прохладному жаккардовому жилету. Когда Арджун сделал вдох, Пиппа тоже вдохнула. Ощущение их прижатых друг к другу тел… нервировало.
Как неприлично.
Пиппа чуть было не решилась укусить его за руку, но потом встретила его взгляд. Эмоции блеснули в глазах Арджуна, а потом он медленно посмотрел из стороны в сторону, словно напоминая ей.
Кто угодно – и что угодно – может подслушивать.
Пиппа выдохнула через нос. Приказала плечам расслабиться. Затем она кивнула.
– Обещаешь? – прошептал Арджун.
Пиппа прищурилась, однако снова кивнула.
Он сделал шаг назад. Дрожь Пиппы наконец-таки начала отступать. Арджун Десай сделал паузу, чтобы протереть линзу монокля. Он всегда так делал, поняла Пиппа, когда тянул время или чувствовал себя некомфортно. Затем он поднес монокль к правому глазу, и Пиппа заметила в нем свое отражение. Она выглядела как воительница с шотландских холмов, ее распущенные волосы растрепались, а голубые глаза дико горели. Она покраснела, когда Арджун вопросительно склонил набок голову. Его губы разжались, точно он собирался что-то сказать. Но потом он снова закрыл рот, прочистил горло и сдержанно кивнул.
– Пойдем? – сказал он, протянув ей руку.
– Какая вежливость, – проворчала Пиппа. Однако взяла его под руку. – Спасибо.
– Не благодари меня, дорогуша. Пока что.
Нечто опасное пронизывало воздух вокруг них, пока Пиппа шагала бок о бок с Арджуном по земляному коридору, в который он отправился, прочь из Беседки плюща. Чем глубже они заходили в этот лабиринт, тем чаще Пиппа стала замечать мерцающие шарики вокруг них. Они будто бы собирались в стайки, а размер их отличался, варьируясь от куриного яйца до кулака взрослого мужчины. Пузырьки золотистого света парили вокруг и над их головами так, словно они с Арджуном шагали под водой. Изредка какой-нибудь пузырек опускался ниже, зависая у руки Пиппы, однако недостаточно близко, чтобы можно было бы до него дотянуться.