Рене Ахдие – Пламя в тумане (ЛП) (страница 57)
Хотя Марико удивилась, услышав, как Юми назвала Оками трусом, она не могла не согласиться с этим.
– Нам дают меньше, – продолжала она аргументировать свою точку зрения. – С нами обращаются хуже. И всякий раз, когда мы совершаем ошибку, она весит гораздо больше.
– Единственные большие ошибки – это те ошибки, которые остаются незамеченными.
Марико фыркнула:
– Я устала от такого обращения.
– Ты чувствуешь, что больше не можешь дать отпор?
– Бóльшую часть своей жизни я его и не давала.
Юми рассмеялась, и этот звук напомнил ей звон колокольчиков.
– Оками предупредил меня, что ты настоящая лгунья. Теперь я понимаю, что он имел в виду.
– Почему ты думаешь, что я лгу?
– Потому что ты, Хаттори Марико, не из тех, кто соответствует чьим-либо ожиданиям. Разве это не способ дать отпор? – Она улыбнулась. – Поверь мне, я бы не хотела стоять у тебя на пути.
– Поверь мне, ты единственная, кто так думает, – Марико нахмурилась.
Юми склонила голову с задумчивым выражением лица:
– Есть определенная сила в том, чтобы быть женщиной. Но это сила, которую ты должна выбрать сама. Никто не сможет выбрать ее за тебя. Мы можем заставить ветер склониться к нашему уху, если только попробуем. – Она наклонилась ближе. – Разве не ты изобрела взрывающийся огонь? Разве не ты сломила волю бесчисленного множества мужчин только плодами своего разума?
– Я ничего не могу сломить. Я даже твоего брата не могу заставить меня слушать. Вся твоя семья невыносима. – Марико снова попыталась скрестить руки на груди. И у нее снова не вышло. – Не веди себя так, будто загадочность добавляет тебе что-то помимо раздражения других.
Юми снова рассмеялась, тихо и лирично. Раздался стук в раздвижную дверь ее комнаты. Майко поднялась, чтобы открыть, и вернулась с запечатанным листом пергамента. Пока Юми читала, уголки ее губ опустились. Ее глаза сузились.
Не говоря ни слова, майко сожгла письмо.
– Что там? – спросила Марико.
Юми осторожничала. Прикусила губу.
Марико отставила миску с несъеденным рисом.
– Ты что-то знаешь, не так ли?
– Я знаю много вещей, о которых никогда не должна тебе рассказывать. – Это было высокомерное заявление. Такое, которое Марико предпочла проигнорировать.
Она наклонилась вперед.
– Все равно расскажи мне, Асано Юми. И хотя бы на один день мы сможем подняться на гору вместе.
Улыбка Юми стала многозначительной.
– Моя верность принадлежит не тебе, Хаттори Марико.
– Тогда кому?
– Моему брату и его господину, Такэде Ранмару.
– Тогда зачем ты говоришь обо всем этом при мне? – настаивала Марико.
– Какое-то время мой брат не вернется в столицу. Но мне нужно передать Оками сообщение.
– Какое?
– Хаттори Кэнсин отправился в поход на западную окраину леса Дзюкай, – она сделала паузу, – намереваясь спасти свою сестру.
– Почему именно сейчас? – воскликнула Марико, отбрасывая вышитое покрывало. – Слухи о том, что Черный клан несет ответственность за мою предполагаемую смерть, ходят уже несколько месяцев!
– Я не могу сказать, почему он выдвинулся против них сейчас. Но эта информация должна быть передана моему брату.
– Как ты обычно связываешься с ним?
– Оками часто приходит сюда. К сожалению, мне так и не сказали, как найти их лагерь. Мой брат считал, что мне слишком опасно знать об этом. Это было то знание, за которое мне могли навредить. – Юми подсела ближе, аккуратно заправляя бледно-зеленое кимоно под колени. – Ты уверена, что не сможешь найти их лагерь, если пойдешь искать его?
– Я понятия не имею, как его найти.
Голос Юми резко понизился:
– Как ты думаешь, ты бы могла попробовать? Ты должна им по крайней мере эту малость.
Часть Марико была согласна. Она действительно была кое-чем обязана Черному клану. Точно так же, как и они задолжали ей объяснение. Если не они ответственны за нападение на ее конвой и попытку убить ее, то кто? Кто пытался выдать себя за них в ту злополучную ночь в лесу?
– Я могу попробовать. Как ты, – она сглотнула, – думаешь, Оками действительно раскрыл мою личность Черному клану?
– Я никогда не слышала, чтобы Волк
Марико медленно вдохнула.
– Они могут не встретить тебя дружелюбно, когда ты вернешься, – предупредила Юми. – Они перерезали глотки другим и за меньшее.
Осторожно кивнув, Марико приняла решение:
– Можешь мне помочь кое с чем?
– Если это никому не вредит, тогда да. С чем?
Марико вскочила на ноги и начала разматывать бинты на одной руке:
– Если я иду на смерть, то я отправлюсь на нее девушкой. Без страха.
Теневой воин
Марико больше не боялась.
Время, проведенное с Черным кланом, научило ее, что избегание страха делает ее слабой. Принятие его дает ей силу.
Марико жила богатой жизнью со множеством привилегий. Жизнью, проживаемой в блаженном неведении о страданиях вокруг нее. Жизнью, которую она сама никогда не ценила в полной мере. Ее мать никогда ничего не отдавала, не ожидая чего-то взамен. Ее отец всегда только брал.
А Кэнсин?
Кэнсин отдавал другим из чувства чести и ответственности. Но честь и ответственность подвели его в ту ночь. Марико видела, как он пытал Рэна. Видела последствия его попыток найти ее в лесу Дзюкай. Окровавленные тела невинных людей. Старика, любимого столь многими.
Всего несколько дней назад Марико была причиной огромного хаоса, разразившегося у нее на глазах. Ее изобретение принесло разрушения ее людям. Несомненно, ранило некоторых. И она до сих пор не знала, что случилось с остальными членами Черного клана.
С ее… друзьями?
Да. Если они больше не были ее врагами, возможно, однажды Марико сможет назвать их своими друзьями. Прежде всего Ёси. Он всегда был добр к ней. Предложил свое покровительство и вкусную еду. Смех в моменты, когда она отчаянно в нем нуждалась. А Ранмару был для Марико странным источником уверенности. Этот юноша с почти таинственным характером, который, тем не менее, казался простым и был прямолинейным во всех своих поступках. Даже Рэн – ее бывший мучитель, – хотя, если подумать, Марико решила, что он никогда не сможет стать ее другом. По крайней мере пока она не сможет застать его врасплох несколькими своими точными ударами.
А Оками? Нет. Они никогда не смогли бы стать настоящими друзьями.
Все равно Марико не была уверена, что хочет быть Волку другом. Сможет ли она когда-нибудь подружиться с этим парнем после того, как она мечтала о том, чтобы его мозолистые руки прикоснулись к ее голой коже? Чтобы его покрытые шрамами губы прижались к ее собственным?
Она полагала, что это невозможно.
У Марико никогда раньше не было друзей. Настоящих друзей. Тех, кого не отталкивала ее семья или ее странность. Ее непонятное желание знать все и вся.
Только когда Марико впервые вошла в лес, переодевшись мальчиком, она осознала, насколько маленьким был ее мир. Что значит столкнуться с настоящим препятствием. Что значит быть по-настоящему счастливой в мире, где никто не ставит под сомнение ее место.
Черный клан может отвергнуть ее.