Рене Ахдие – Пламя в тумане (ЛП) (страница 42)

Он посетил слишком много сборищ и был вынужден участвовать в слишком многих пресных разговорах. И не почерпнул практически ничего ценного.

Несмотря на все его попытки узнать, не затаил ли кто-нибудь из знати обиды на его семью, он остался ни с чем. Кэнсин не умел манипулировать разговорами столь же искусно, как его отец. Так же, как и он, контролировать скорость лодки, даже не касаясь весел. Чтобы окружающие даже не поняли.

Нет. Ни он, ни Марико никогда не проявляли к этому таланта. Марико была слишком прямолинейна. А он был слишком равнодушен.

Сегодня Кэнсин планировал покинуть Инако. Вернуться домой.

С очередной неудачей. В своих глазах. И в глазах отца.

Но сначала он снова прочешет лес и снова заедет на стоянку, чтобы допросить старика. Тот солгал, а Кэнсин больше не собирался терпеть ложь. В последнее время он слишком часто встречался с притворством.

В столице его полно.

Кэнсин стоял у изогнутых перил арочного моста в первом мару замка Хэйан. Блестящая отделка балюстрады была красной – гладкой и прохладной при прикосновении.

За его спиной послышались четкие шаги.

– Я слышал, вы уезжаете, – сказал Року размеренным, мелодичным голосом. Как будто подражая пению птиц.

Кэнсин повернулся, отвешивая поклон.

– Меня более не интересуют развлечения Инако, Ваше Высочество.

– Но вы не нашли то, что искали. – По обыкновению Минамото Року не задавал вопросов. Он вел беседу другими, гораздо более коварными способами.

Кэнсин промолчал в ответ. Понадеялся, что его лицо не выдало ничего ценного.

– Я хочу помочь вам, Хаттори Кэнсин. – На лице Року медленно расплылась улыбка. Слишком медленно, чтобы быть искренней. – Хотя мой брат не признает это – даже самому себе, – я знаю, что он очень обеспокоен смертью вашей сестры.

– Я не верю, что Марико мертва, Ваше Высочество.

– Разумеется, – кивнул Року. – Я тоже, с тех пор как узнал, почему те люди напали на нас в чайной.

Кэнсин молчал, не желая спрашивать. Не желая ни в чем быть обязанным наследному принцу.

– Я думаю, вам было бы интересно узнать эту информацию, – продолжил Року, снова улыбаясь. Он подошел к Кэнсину, расслабленно сцепив руки за спиной. – По слухам среди гэйко чайной, те люди были членами Черного клана.

Слова Року подтвердили прежние подозрения Кэнсина. Дракон Кая крепко вцепился в красную балюстраду. Бесчисленные истории рассказывали про Черный клан. Истории, превратившиеся в предания. Связывающие их с опальными ронинами. С убийцами, которые пили кровь своих жертв, оставляя их тела гнить в тени скелетных деревьев. Истории, о которых Кэнсин никогда не задумывался. Он знал, что Черный клан часто бывал в некоторых частях леса Дзюкай, но еще до этого Кэнсин отклонил свои предположения о том, что эти люди имели какое-то отношение к нападению на конвой Марико. Если верить тем же преданиям, Черный клан был слишком организованным, чтобы позволить выжившим сбежать. Столь знаменитые наемники, как они, не смогли бы поддерживать свое существование, если бы постоянно оставляли после себя следы, которые могли указать на них. Кроме того, Кэнсин никогда не видел, чтобы они нападали на конвои, охраняемые самураями.

И он никогда раньше не слышал, чтобы Черный клан убивал молодых женщин. Невинных девушек вроде служанки Марико. Это было главной причиной, по которой Кэнсин с самого начала исключил их из своих подозрений.

Он полагал, что у Черного клана могло быть только две причины убить Марико. Первая включала крупную сумму денег. Явно связанную со знатью.

Другая причина заключалась в ненависти.

– Позвольте мне говорить откровенно, Ваше Высочество, – начал Кэнсин. – Я не понимаю, почему эта информация должна иметь для меня ценность. Помимо слухов, я нашел довольно мало доказательств того, что Черный клан может быть виновен в нападении на конвой моей сестры.

– А, – Року наклонился вперед, его лицо с гладкой кожей было почти нечитаемым, – но она все-таки должна быть ценной для вас, Кэнсин-сама. Потому что есть доказательства.

Часть Кэнсина хотела ударить Року по лицу. Как только он понял это, то затолкал эту часть поглубже. У самурая, верно служащего своему господину, не должно быть таких мыслей. Однажды Року станет его императором. Однажды Кэнсину даруют честь умереть по приказу этого человека.

Взгляд Року блуждал по безмятежным водам пруда.

– Вы слышали, что случилось с последним сёгуном империи?

– Его обвинили в государственной измене, и он совершил сэппуку[62].

Року сделал паузу.

– Похоже, в этом деле была допущена ошибка.

– Ошибка?

– Предатель Такэда Сингэн был казнен десять лет назад после того, как его обвинил один из его самых близких друзей, Асано Наганори. Ошибка, о которой я говорю, заключалась в том, что мой отец позволил сыну Такэды Сингэна жить. Ему было всего восемь лет, когда он стал свидетелем смерти своего отца. Я полагаю, что отец-император не хотел, чтобы на его руках была кровь сына его предателя-друга.

– Простите за дерзость, Ваше Высочество, но я все еще не понимаю, как эта информация может помочь мне в поисках Марико.

Еще одна изогнутая медленная и зловещая улыбка.

– Главарь Черного клана – это сын Такэды Сингэна. И я думаю, они убили вашу сестру в качестве мести.

Кэнсин побледнел от потрясения.

– Мести? Зачем им мстить моей семье?

– Ваше непонимание вполне понятно. Сын Такэды Ранмару жаждет отомстить моей семье. Убийство вашей сестры – это лишь начало.

– Марико не…

– Конечно-конечно. Она не мертва. – Року пренебрежительно махнул рукой и снова посмотрел на воду. – Но если она жива, я верю, что Черный клан знает, где она. И я призываю вас быть осторожным, Кэнсин-сама, поскольку после событий той ночи в Ханами стало ясно, что у вас на спине тоже нарисована мишень.

Между ними повисла тишина. Кэнсин понятия не имел, чему ему верить.

Но он определенно докопается до правды.

С отдаления император Ва наблюдал, как наследный принц разговаривает с Драконом Кая. Он видел, как сын Хаттори Кано несколько раз нахмурился. Увидел, как его спина выпрямилась с безошибочным намерением.

Сеть была раскинута. Теперь пауку лишь остается ждать, пока его добыча совершит роковую ошибку.

Император улыбнулся про себя.

Року действительно станет прекрасным императором.

Рядом с ним Канако играла со столетним карпом, плавающим прямо под поверхностью воды, хватая ртом в поисках пищи. Она подманила его ближе, привлекая его внимание с помощью солнечных лучей, играющих на кольце, которое она всегда носила на левой руке. На первый взгляд в кольце не было ничего примечательного. Но если присмотреться, то случайный наблюдатель заметил бы, что вставленный в него камень выглядит довольно странно. Цвет внутри него выглядел и двигался почти как жидкое серебро. Но это было все, что мог увидеть случайный наблюдатель.

Потому что, когда кто-то слишком долго задерживал взгляд на кольце, перед его взором вставала пелена чистого белого цвета. Случайному наблюдателю приходилось моргнуть. Покачать головой.

А затем он забывал, на что вообще смотрел.

Канако провела правой рукой по кольцу. Зубцы, удерживающие камень на месте, удлинились. Превратились из металла во что-то гораздо более податливое. Потом потемнели. Жидкий серебристый камень образовал сферическое тело, которое поднялось с ее пальца и побежало к краю ее ногтя.

Серебряный паук, сделанный из заколдованного камня, спустился с кончика тонкого пальца Канако в воду, его шелковая паутина отливала золотым блеском, преломляя теплые солнечные лучи. Карп замер под водой, загипнотизированный, когда лапы паука коснулись рта карпа.

Канако сжала ладонь в кулак.

Паук исчез.

Она направилась прочь.

Когда император посмотрел вниз, он увидел неподвижное тело карпа, дрейфующее под мост.

И исчезнувшее в водах пруда.

Наперстянка

В лесу пахло цитрусовыми и кедром. Как пахнет туман и ливень.

Поздний весенний дождь освежил воздух. Подсластил его. Размыл черты, но обострил все остальное. Грохот низкого грома. Насыщенная зелень листьев. Звук ног Марико, шлепающих по прохладным лужам.

Ей захотелось высунуть язык и поймать капли дождя на его кончик.

Но парень никогда бы так не сделал.

Не так ли?

Кэнсин никогда так не делал. По крайней мере насколько она помнила.

Поэтому Марико продолжила свой путь по узкой тропинке, прорубленной под зубчатыми обнаженными скалами. Впереди были горячие источники. Если она закончит свою работу достаточно рано, возможно, она сможет прокрасться и еще раз помыться.