Рене Ахдие – Красавица (страница 61)

И тут же встрепенулась. Да, мир темной магии, может, и соблазняет ее, однако она умнее того, чтобы пробовать запретный плод.

– Смелый выбор, – заметил граф, взглянув на то, как ее черная юбка вьется вокруг них во время танца. – Я уважаю юных дам, которые воротят нос от светского общества.

– Однако все свидетельствует об обратном. – Сегодня страх не мог взять верх над Селиной.

– Себастьян, должно быть, ценит ваш острый ум.

– Как говорится, месье, – отозвалась она, – что для одного сокровище…[149]

Очередная улыбка появилась на его лице, обнажив белые зубы.

– Touché, ma chérie. Touché[150].

С минуту они танцевали молча.

– Было ли у вас время обдумать мое предложение? – спросил он.

– Было, – ответила Селина таким же непринужденным тоном.

Что-то блеснуло в золотых глазах Никодима.

– Скажите мне, мадемуазель Руссо, слышали ли вы об игре под названием шатрандж?

Застигнутая врасплох вопросом, Селина оступилась.

– Боюсь, что не слышала, месье граф.

– Это персидская стратегическая игра, сродни шахматам. Как гласит легенда, эта игра была одной из любимых у сказительницы Шахерезады.

Селину обеспокоило, что таким простым вопросом Никодим увел беседу в свое русло.

– Я играла в шахматы прежде, однако не могу назвать себя профессионалом. Мой отец всегда позволял мне выигрывать.

– Шатрандж является одним из предшественников шахмат. Я буду рад научить вас играть. – Он холодно ухмыльнулся. – И можете не сомневаться, ни за что не позволю вам выиграть.

– Merci, месье граф. Я приму ваше великодушное предложение… и буду надеяться, что смогу переубедить вас, при всем моем уважении.

Никодим рассмеялся, его смех поразительным образом напоминал одобрительный смех отца.

– Если у вас было время обдумать мое предложение, – он повернулся, – какая будет у вас ко мне просьба?

«Какая наглость. Какая самонадеянность». Селина сделала вид, что думает.

– После долгих раздумий… Я думаю, будет лучше всего мне покинуть Новый Орлеан. – Ей не нужно было быть профессионалом в шахматах или в шатрандже, чтобы знать, что талантливые игроки предвидят ходы соперника и готовятся к ним заранее.

Рука графа сжала ладонь Селины сильнее.

– Вы готовы покинуть город без колебаний?

– Меня можно убедить, – продолжила она. – На прошлой неделе было мгновение, когда мне хотелось все забыть и просто исчезнуть.

В момент, равный полуобороту в танце, граф думал над ее словами.

– Если вы говорите искренне, я могу вам в этом помочь.

– Уверена, вы будете только рады помочь мне исчезнуть, месье, – пошутила Селина.

Выражение его лица стало задумчивым.

– Я имел в виду, я могу помочь вам забыть.

– Вы можете помочь мне… забыть?

Никодим твердо кивнул.

– Для этого достаточно всего мгновения. Вы ничего не почувствуете, и для вас это не будет иметь никаких болезненных последствий. – Он говорил так, словно приглашал ее на пикник на лужайке во дворе своего поместья.

Селину это выводило из себя.

– И как же вы объясните эту внезапную выборочную амнезию?

– Я не храню секретов от своего племянника. Себастьян будет знать, что это ваш выбор. И, соответственно, он будет уважать его.

Музыка стихла, танцующие в бальном зале медленно остановились. Мысли неслись, как ураган, но Селина наигранно засмеялась, захлопав в ладоши вместе с остальными, аплодируя завершившейся песне.

Дядя Бастьяна обладал талантом забирать чужие воспоминания.

Одна лишь мысль об этом напугала Селину, напугала больше, чем все, что он сказал до этого. Она решила сменить тактику, ведь если она солжет о своем намерении покинуть Новый Орлеан, что помешает ему стереть ее память щелчком пальцев? Более того, если она после этого «исчезнет», никто даже не станет задавать вопросы о ее отсутствии, считая это ее решением. Она останется одна и ни с чем снова.

Нет. Безопаснее будет договориться о возможности остаться в Новом Орлеане.

Селина приняла протянутую руку Никодима и отправилась вместе с ним на другой конец бального зала, раздумывая над новым планом.

– Месье граф, я должна извиниться. Когда я сказала, что лучше мне будет покинуть город, я имела в виду, что это будет самым рациональным решением. – Она сделала паузу. – Однако, как вы уже сами заметили, мои эмоции являются моей слабостью. Я понимаю, что полюбила Новый Орлеан, и не желаю его покидать. – Она вздрогнула, как будто страх охватил ее плечи. – Но у меня нет никакого желания отказываться от своих воспоминаний, а также я не хочу вступать с вами в борьбу. Поэтому у меня есть предложение… если вы позволите мне остаться.

Граф скрестил на груди руки, по его лицу невозможно было догадаться, о чем он думает.

– Вы не станете вынуждать Себастьяна делать выбор между нами двумя?

– Бастьян уже потерял большую часть своей семьи, – сказала Селина. – Поэтому я отвергну его, как вы и попросили.

Никодим долго молчал.

– И что же хотите взамен за то, что отвергнете моего племянника?

– У меня будет три просьбы, – Селина надеялась, что ее жадность убедит его в ее честности. – Я хочу обустроенную pied-а-terre[151] в центре. А также магазин платьев рядом, чтобы я могла зарабатывать на жизнь.

– А третья просьба?

Селина посмотрела в его янтарные глаза, борясь с желанием высказать всю правду.

– Я хочу лично объяснить все Бастьяну, чтобы рядом не было никаких ваших последователей и шпионов.

– С чего вы взяли, что я соглашусь на такую сентиментальную просьбу?

– Потому что, несмотря ни на что, я вам нравлюсь, месье граф, – ответила Селина, не моргнув. – И вы любите своего племянника. Бастьян ваша слабость. Готова поспорить, вам не хочется причинять ему боль.

Очередная эмоция на его лице, которую Селина не может прочесть. Молчание растянулось на несколько минут.

– Когда вы желаете поговорить с Себастьяном?

Вот самый главный вопрос из всех, что он пока задал. Селина сохранила непринужденный вид, когда ответила:

– Полагаю, это зависит от того, когда вы желаете, чтобы все закончилось.

– Тогда сегодняшним вечером?

Именно на это она и рассчитывала.

– Если желаете, месье граф.

Никодим одарил ее мрачной улыбкой.

– Любовь и правда слабость. – Он склонился над ее правым ухом. – И вы мне и правда нравитесь, Марселина Руссо. Особенно когда делаете так, как я хочу. – Угроза в его словах заставила кожу Селины покрыться мурашками, точно по ней побежали пауки.

Селина улыбнулась, чтобы скрыть свой страх.

– Я поняла.