Рене Ахдие – Дым на солнце (страница 35)
Канако требовалось слишком много сил, чтобы покорить сопротивляющийся разум. Это затрудняло возможность сделать что-то еще. Делало ее слабой. За сегодняшний вечер это был второй разум, который она должна была подчинить. Но Канако могла спокойно оставаться в этом бесцветном мире, пока ее силы не восстановятся. Она не хотела убивать Нобутаду. Пока нет. Для всех них станет потерей, если у империи больше не будет такого прекрасного воина, служащего ее делу.
Поэтому она использовала все свои оставшиеся силы, чтобы разрушить разум Нобутады. Уничтожить каждую частицу сопротивления, найденную внутри. Когти ее лисьей формы вонзились ему в грудь, пронзили его сердце, вцепились в его разум. Это было не так сложно, как с Асано Цунэоки той ночью в крепости Акэти. У мальчишки тоже были свои силы. И это вынудило ее отступить, прежде чем она смогла захватить твердый контроль. Но все же она нашла там нечто полезное, скрытое под его убеждениями.
Мужчины с убеждениями надоели ей больше всего.
Канако прорывалась в сознание Нобутады, пока в нем ничего не осталось. Затем она вернулась обратно к себе, ища свою суть, возвращаясь в свою человеческую форму.
Сначала она не смогла удержаться на ногах. Она упала на колени, хватая ртом воздух.
Часть ее тревожилась, что она слишком истончила себя. Те долгие ночи, захватившие столько умов в восточных землях империи, нанесли ей тяжелый урон. Крошечные зеркала вдоль границы бесцветного мира засверкали, словно по ним пробежался порыв ветра. Мерцая, они взметнулись в воздух, принимая формы потусторонних бабочек. Они расцвели и собрались в опустошенные оболочки человеческих существ. Словно тени людей.
Повсюду вокруг Канако были истинные души разумов, которые она украла у народа Ва. Тех, кто пребывал в постоянной агонии, ожидая судьбы, которую не могли предсказать. Канако с трудом поднялась на ноги, она задыхалась, а в глазах темнело. Она протянула руку, пытаясь за что-то ухватиться. Чтобы удержаться на ногах.
Она провела годы жизни, тихо принимая насмешки. Спокойно терпя дурное обращение со стороны придворных дам, которые следовали за этой императрицей-стервой, как утята через пруд. Она не говорила ничего, когда они унижали ее. Не делала ничего, только лелеяла свою ненависть в холодном молчании.
Однако Канако видела, что императрица Ямото Гэнмэй сделала той ночью у павильона любования луной. Как она убила императора, чтобы защитить свое и сына положение. И Канако продолжит отделять части от остатков ее силы, пока та не сойдет на нет, если благодаря этому она сможет покончить с этой женщиной и ее властолюбивым сыном.
Если благодаря этому Канако сможет увидеть своего красивого Райдэна на Хризантемовом троне, тогда эта цена не слишком высока.
Нобутада поднялся, его взгляд был диким, а рот приоткрыт. Если бы он мог издавать звуки, Канако была уверена, что он бы кричал от ужаса. От потери. Она дождалась, пока его истинная душа отделится из тела, превратится в серебряную бабочку и усядется на границе полумира, а ее крылья станут еще одним мерцающим зеркалом тьмы и света.
Вымученная улыбка
Марико, улыбаясь, стояла в кругу нежных цветов, пока придворные дамы осыпали ее лестью. Шептались о ее предстоящей свадьбе. Вслух удивлялись тому, как ей повезло стать частью императорской семьи.
– Я слышала, что принц Райдэн – лучший наездник в ябусамэ, – сказала одна девушка, шагая вдоль цветущей живой изгороди в самой красочной части императорских садов.
Другая рассмеялась в ответ:
– И самый красивый.
– А вот меня совершенно не волнует его внешность, – заявила третья девушка. – Он богат и силен, и лишь эти два качества важны для меня в муже.
Они говорили достаточно тихо, чтобы сохранять видимость приличия.
Но достаточно громко, чтобы их услышали.
Они продолжали свою болтовню, пока ее нестройная мелодия не переросла в постоянный гул. Марико заставила их слова слиться воедино. Ей отчаянно хотелось сбежать от них и побродить по саду в одиночестве, чтобы хоть мгновение провести наедине с собой. С тех пор как было объявлено о дате ее свадьбы с принцем Райдэном – всего через два коротких дня, – ее со всех сторон осаждали вопросами и восклицаниями.
Первой, кто нашел оправдание этой неуместной свадьбе так скоро после смерти прежнего императора, была одна пожилая дама:
– Возможно, и правда, что это слишком рано, но праздник поможет вывести наш город из траура.
Другие придворные дамы с серьезными лицами закивали, будто это был действительно какой-то важный факт. Марико тогда чуть не фыркнула. С того момента, как она прибыла в Инако, она не заметила никаких признаков траура. Это лишь подтвердило ее подозрения – покойный император не пользовался большой популярностью среди знати. Возможно, они и боялись его, но не поклонялись, как должны были.
А сама идея этого? Поклонение человеку, как богу.
Марико огляделась, ища оправдание, чтобы улизнуть отсюда, и ее взгляд упал на знакомое лицо, смотрящее вдаль рядом с закрученными гардениями.
Хирата Сукэ. Девушка, которую забросали яйцами на следующий день после приезда Марико. С того события прошла неделя, но с тех пор Марико не видела Сукэ, хотя и искала ее. Пытаясь разузнать о девушке побольше, Марико также вспомнила, как ее отец как-то обмолвился о клане Хирата, и не в самом положительном ключе.
Отец Хираты Сукэ часто критиковал действия Минамото Масару. Клан Хирата был одним из последних, который отказался от верности бывшему сёгуну Такэде Сингэну.
Совершенно неудивительно, что эти открытия еще сильнее побудили Марико обратиться к поискам Сукэ.
Медленно, стараясь не привлекать внимания, Марико приблизилась к девушке. Сукэ опустила голову и отвела взгляд, словно желая, чтобы Марико прошла мимо нее. Оставила ее.
– У нас еще не было возможности познакомиться неофициально, – с улыбкой сказала Марико.
Сукэ вернула улыбку, хотя та и казалась неловкой.
– Приятно видеть вас здесь, госпожа Марико. Поздравляю с предстоящим союзом. Желаю счастья вам и светлого будущего для ваших детей.
Сказано без сучка без задоринки. И все же голос Сукэ звучал глухо. Этот намек на уныние заставил Марико копнуть глубже.
С дерзкой искрой в глазах Марико улыбнулась:
– Вы желаете счастья и принцу Райдэну?
Разумеется, это был опасный вопрос. Но Марико не могла позволить себе роскошь ходить кругами. Если Сукэ отреагирует не так, как надо, Марико может просто отшутиться и отойти.
Сукэ удивленно подняла взгляд. Она ничего не сказала в ответ. Ее губы как будто чуть поджались. Словно она заставляла себя молчать.
Марико почувствовала укол. Несмотря на то что она дала Сукэ возможность заверить ее в своей верности, девушка вместо этого предпочла промолчать. Ее вопрос удивил Сукэ, но было очевидно – по теням под ее глазами, – что девушка не умела лгать.
Не желая признавать поражение, Марико шагнула еще ближе. Стерла следы веселья из голоса.
– С моей стороны было нечестно поставить вас в неловкое положение своим вопросом.
Хотя ее глаза расширились, Сукэ промолчала.
– Я хотела, – Марико сделала паузу, – извиниться за то, что сделала на днях в приемном зале вдовствующей императрицы. За… свое участие в этом спектакле.
Недоверие омрачило черты лица Сукэ.
– Вам не за что извиняться, моя госпожа. Это я была неправа. Это я должна смиренно просить у вас прощения.
Марико сделала еще один осторожный шаг ближе. Теперь она стояла почти слишком близко. Казалось, будто они готовы соприкоснуться с истиной.
– Передо мной также не нужно извиняться. Меня выставляют неправой с тех пор, как я прибыла сюда, особенно в сравнении с другими.
– Мы должны воздержаться от сравнения. – Сукэ склонила голову в поклоне. – Это единственный способ стать по-настоящему свободными.
– Мудрые слова.
Сукэ заправила прядь волос за ухо.
– Эти слова стали моей опорой в последние несколько дней. В мире, построенном на сравнении, я увидела всех вокруг себя в новом свете, и это стало моим освобождением.
– Я бы не смогла сказать точнее, – сказала Марико, прямо встречая ее взгляд.
Сукэ наконец улыбнулась, и от этого жеста в уголках ее глаз появились морщинки. Небольшая ранка на ее щеке от яичной скорлупы почти зажила. Марико жестом пригласила Сукэ следовать за ней, и две девушки отправились на прогулку, хотя Сукэ и шла на осторожном расстоянии.
Когда они остановились, чтобы полюбоваться облаком разноцветных бабочек, три девушки, идущие вместе в противоположном направлении, поклонились Марико, а затем презрительно наморщили носы при виде Сукэ. Марико узнала одну из них – она была в Лотосовом павильоне в тот день. Именно эта девушка выглядела встревоженной, когда на Сукэ обрушилось несчастье. Она отвела взгляд, и ее щеки порозовели от дискомфорта.
Несмотря на их пренебрежение, Сукэ поклонилась им с грациозной улыбкой на лице. Когда они прошли мимо, она пробормотала:
– Мы были подругами с детства. С этими девушками я гуляла по залам и садам. А сейчас? – Она медленно выдохнула. – Я навозная куча под их сандалиями.
Марико задумалась, а затем сказала:
– Я восхищаюсь вами. Вы нашли в себе силы продолжать относиться к ним с уважением после их предательства. – Она искоса взглянула на Сукэ. – Хотелось бы мне, чтобы вы научили меня подобному безразличию к мнению других. Рассказали, как оставаться стойкой перед лицом всей этой… глупости.