Рене Ахдие – Дым на солнце (страница 32)
Оками был прав. Любви было недостаточно. Ее было недостаточно, чтобы убедить Оками отбросить сомнения и начать сражаться. И ее было недостаточно, чтобы привести Марико в Инако. Им обоим нужно нечто большее, чем просто любовь. Больше, чем желает их сердце. Им нужен был повод взяться за дело.
И у Марико не было такого ответа. Пока нет.
Хаттори Марико бесшумно проскользнула через двор, серповидная луна освещала ее путь. Когда она замерла между расписанными колоннами, поддерживающими крытую галерею, белая галька захрустела под ногами в нескольких шагах позади нее.
Кто-то шел за ней.
Паника сжала ее горло. Она присела на корточки, ловя мгновение, чтобы собраться. Если этот человек не позвал стражу и не окликнул ее, тогда он – или она – пытался понять, куда делась Марико. Может быть, этот кто-то еще не узнал ее.
Но это казалось маловероятным.
Марико знала, что если будет медлить, то незваный гость только осмелеет. Возможно, у этого человека не было большого опыта в слежке или скрытности. Неспособность скрыть звук шагов была очень серьезной ошибкой.
Согнувшись, Марико завязала ткань вокруг нижней части лица, а затем согнулась и перекатилась. Таким образом она оказалась за рядом ухоженных живых изгородей рядом с рощей деревьев юдзу, их сладкий цитрусовый аромат витал в прохладном ночном воздухе. Она снова замерла. Закрыла глаза. Насторожила уши, чтобы услышать любые признаки движения.
Ничего.
Марико юркнула в тень живой изгороди, обрамляющей рощу. Мышцы ее живота сжимались от напряжения, когда она двинулась как можно ближе к земле. Когда живая изгородь подошла к концу, она снова остановилась. Но вокруг все еще не было слышно ни звука.
Ее грудь начала расслабляться.
Затем слабый запах саке ударил ей в ноздри.
Она бросилась из кустов к церемониальным воротам на берегу ручья. Словно хлыст во тьме, Марико промчалась в самую глубокую тень, которую только могла найти. Сзади она услышала, как кто-то – мужчина – охнул и споткнулся, падая на мягкую землю.
Раздался крик, за которым последовали другие. Вокруг Марико вспыхнули фонари. Без лишних мыслей она соскользнула по берегу небольшого ручья и спряталась в углублении под небольшим арочным мостом.
Она замерла там в ожидании, неудержимо дрожа, пока стражники не схватили мужчину, преследующего ее. Пока их крики не растворились в приглушенном разговоре. Слова, которые она не могла разобрать из-за журчания воды.
Широко раскрыв глаза и сжав пальцы в кулаки, Марико ждала почти час, пока небо на востоке не начало светлеть по краям. Затем она выползла из своего укрытия и добралась до своих покоев, где ее стошнило в пустой ночной горшок.
Податливый ум
У жизни было множество слоев. Особенно у жизни, подобной ее.
Слова про то, что все не то, чем кажется, были банальщиной. Но это фундаментальное понимание стало неотъемлемой частью жизни. Время научило Канако, что даже самая глупая мысль, самое незначительное откровение часто имеют более глубокий смысл.
Тот, который можно было бы использовать в своих интересах, если представится возможность.
Она научилась этому еще в детстве. Для бедной деревни было редкостью воспитывать девочку, в чьих венах текли нити магии. Старейшины говорили, что это случается раз в поколение. Обычно подобная магия проявляется только среди знати – у тех, чьи родословные остались незапятнанными. Поначалу магия Канако была не особо сильной. Настолько незначительной, что ее родители даже не подумали послать ее в столицу учиться у настоящего иллюзиониста. Все началось со способности разговаривать с животными и узнавать их мысли.
Когда Канако подросла, туманным весенним утром она последовала за желтоглазой лисой в лес. Под деревом с почерневшими ветвями лиса открыла ей, что это демон леса. Она сказала ей, что служение этому демону сделает ее магию сильнее. Позволит Канако сделать не одну маленькую вещь, а множество вещей крупнее и могущественнее. Возможно, что-то достаточно большое, чтобы привлечь внимание власть имущих. Обладая такой магией, она, возможно, сможет проложить себе дорогу в школу в Инако.
Неважно, что у магии была цена. Эта великая магия имела еще большую цену.
То, что Канако потеряла из-за демонической лисы, дало ей возможность приобрести гораздо большее. Это была небольшая цена – знать, что любую боль, которую она потерпит, она примет ради определенной цели. Какие бы секреты она ни хранила, она всегда помнила об этом. Ведь, в конце концов, ее магия имела конечную природу. Чем больше Канако ее использовала, тем слабее становилась.
Это была мантра, которой она жила: чем сильнее магия, тем выше цена.
Недавно она обнаружила, что теряет время. Ее разум становился пустым на несколько вдохов. К счастью, окружающие не замечали этого. Они также не заметили, насколько больше ей потребовалось времени, чтобы залечить свои раны. Рана, нанесенная ей Асано Цунэоки той ночью в крепости Акэти, все еще причиняла ей сильную боль.
Но все это пустяки. Все эти потери позволили ей закрепиться в императорском замке. Получить сердце императора. И сына, которого она так любила.
Именно ради сына она все это делала.
Управляя своей формой демонической лисы, Канако в ожидании притаилась за колючим розовым кустом. Она ждала в тени зачарованного мару – место, которое закляла она, чтобы скрыть следы своих самых темных деяний. Место, куда она отправлялась, чтобы глотнуть спокойствия. Ее пульс был медленным и ровным, дыхание выверенным, а лапы прикованы к земле. Она знала, что скоро он вернется из Ханами, и потому она высматривала и прислушивалась в ожидании.
Последние несколько ночей Хаттори Кэнсин пропадал в чайной в Ханами. По стечению обстоятельств, он ни разу не решался взять с собой сопровождение или пригласить других.
Он всегда был один.
Канако нацелилась на него несколько недель назад, пока приводила в исполнение свой план, который должен был посадить ее сына на трон. Тогда она сочла это вполне уместным: господин Кэнсин был старшим братом будущей жены Райдэна. Конечно, у него была бы причина убить нынешнего правителя. Тогда его сестра стала бы женой следующего императора. А его семья поднялась бы к самому верху.
Впоследствии для историков все обретет именно такой смысл. Дракон Кая убил Минамото Року за то, что тот мешал его сестре стать императрицей.
И она станет глупейшей императрицей. Канако фыркнула, вспоминая Хаттори Марико и ее жалкие попытки обмануть власть имущих. Канако наблюдала за ней, высматривая признаки угрозы. В тот первый день, когда она из-за угла увидела девушку с глазами лани, она не увидела ничего, кроме серьезного ребенка с отчаянным желанием: стать чем-то
Бесполезный для Канако.
Несколько месяцев назад она привела свой план в действие. Она задумала убить Марико на пути в столицу на свадьбу с ее сыном. С величайшей осторожностью Канако посеяла семена этого желания в разум своего возлюбленного, императора, пока он тоже не поверил, что это лучшее, что можно сделать. Они бы сбросили вину за убийство девушки на Черный клан. Это объединило бы знать против последних ростков восстания. После смерти Марико – убийства невинной юной дочери уважаемого даймё – никто не стал бы возражать против того, чтобы послать солдат в лес и выкорчевать из него сыновей Такэды Сингэна и Асано Наганори. Дать ее сыну-воину шанс доказать, что он подходит на роль императора больше, чем его инфантильный младший брат.
Все это время Канако скрывала за этим простым планом более темный замысел. Намерение тайно обвинить в убийстве девушки императрицу и наследного принца. Раз и навсегда разорвать узы верности, связывающие ее сына и его младшего брата.
А затем Хаттори Марико выжила.
Мягко говоря, это принесло неудобства. Но Канако быстро придумала новый способ проложить Райдэну путь к императорскому трону Ва. Он был сложнее, чем использование магии для организации покушения, потому что Канако должна была скрыть все признаки того, что это она повлияла на результат.
Она всегда должна была выглядеть недосягаемой.
Когда Кэнсин, пошатываясь, появился в поле зрения – в грязной одежде, испачканной, очевидно, от падения, – Канако вышла из тени на его пути. Она повернула голову в его сторону, формируя призрачный туман вокруг себя, мерцающий лунной магией.
Кэнсин застыл как вкопанный. Отшатнулся в сторону, узнавание мелькнуло на его лице. Он тряхнул головой, словно проясняя мысли. Канако улыбнулась ему, ее черные губы изогнулись вверх, маня его ближе. Она знала, что он вспомнит в ней ту лису. Именно этого она и хотела.
Тогда, в лесу у таверны, было так легко. Проникнуть в его доверчивый разум и проверить его границы ради ее цели. Господин Кэнсин был из тех молодых людей, что проживали жизнь, не задавая вопросов. То, что он видел, было тем, во что он верил. То, что он слышал, становилось его правдой. То, что он чувствовал, было неоспоримым фактом.
Простодушный дурак.
В чем-то он напоминал покойного императора в молодости. Когда Канако и Масару впервые встретились в детстве, ее привлек в нем именно его податливый ум. Он был очарован ее магией, околдован ее красотой.