Рэндалл Коллинз – Насилие. Микросоциологическая теория (страница 25)

Еще один фрагмент из студенческих отчетов: Группа из 17 участников подростковой банды отправилась на четырех машинах на поиск дома одного из членов противоборствующей группировки. С самого начала возникла суматоха: долго обсуждали, кто в какой машине поедет, потом по дороге много раз поворачивали не туда. По прибытии на место начались новые колебания – на сей раз по поводу того, что делать дальше; в дверь никто не стучал. Через десять минут вышел старший брат жертвы, мужчина 28 лет, и сказал, что нужного им человека нет дома. После полуминутного спора, который велся через окно машины, из нее выскочил самый агрессивный участник банды и начал потасовку. Как только брат жертвы был сбит с ног, остальные участники банды тоже выбрались из машин, бросились к нему и стали топтать его на земле. К этому моменту на месте оставалось 14 участников банды, поскольку трое с началом перепалки запрыгнули в две машины и уехали, так что у их товарищей осталось только два автомобиля. Но большинство нападавших были слишком заняты, чтобы заметить это, поскольку столпились вокруг лежащего на земле человека, чтобы поучаствовать в его избиении, и в этом замесе по меньшей мере двое участников банды нанесли друг другу удары кулаками. Примерно через две минуты из дома вышли двое мужчин и две женщины – старшие родственники 28-летнего мужчины – и стали бросать по машинам бутылки и камни. Это сопротивление с неожиданной стороны вызвало у нападавших панику, и они попытались отступить к двум оставшимся машинам. Такое развитие событий, похоже, воодушевило вышедших из дома людей: несмотря на выражение страха на их лицах, они продолжили швырять бутылки в отступающих, которые, переваливаясь друг через друга, пытались забраться в машины. Одному из водителей пришлось выйти из машины и пересесть на другое место, так как он не мог быть за рулем, поскольку получил сильные ушибы рук, пока наносил жертве многочисленные удары. Из-за этого беспорядочного отступления машина, в которой находились восемь участников банды, застряла на три минуты, а родственники жертвы тем временем закидывали ее разными предметами с безопасной дистанции, разбив все стекла с одной стороны. В конце концов нападавшим удалось скрыться. Наблюдатель отметил, что после того, как участники банды благополучно вернулись восвояси, они сообщили о случившемся так, что все дискредитирующие подробности их действий остались за кадром, а вместо этого они хвалебно рассказывали, как победили в схватке.

Кулачные драки, как правило, сопровождаются беспорядочным маханием руками, в результате чего часто страдают посторонние люди, если они не получают внятных предупреждающих сигналов о необходимости быстро отойти на безопасное расстояние. В местах большого скопления людей это не всегда возможно. Какие-либо систематизированные данные, которые позволили бы утверждать, как часто во время тех или иных видов насильственных столкновений страдают посторонние, отсутствуют. Но если судить по всем тем источникам, из которых я собирал описания различных поединков, то похоже, что такие случаи имеют место в значительном большинстве столкновений. Исключение составляет та группа поединков, когда бой планируется и организуется как зрелище – к рассмотрению этих «честных боев» мы обратимся в главе 6. Иными словами, если только при организации поединков не будут специально установлены определенные ограничения – с явным, имеющим высокий приоритет вниманием к тому, чтобы избежать дружественного огня, – то всепроникающая неумелость, порождаемая напряженностью конфликта, обуславливает определенную существенную вероятность нанесения ущерба посторонним лицам.

Насильственные действия полиции в этом аспекте напоминают другие разновидности насилия, как, впрочем, и в большинстве иных составляющих. Жертвы от дружественного огня часто случаются во время перестрелок полицейских с подозреваемыми в совершении преступлений. Один из таких инцидентов произошел в ходе преследования человека, объявленного в розыск за убийство, которого выследили в номере мотеля (эта информация была предоставлена автору начальником полиции одного из штатов). Десять полицейских окружили дверь комнаты неровным полукругом, а когда оттуда вышел подозреваемый, размахивая пультом от телевизора, как будто в руках у него было оружие, он был застрелен правоохранителями. По всей видимости, этот человек предпочел гибель задержанию – для таких случаев используется разговорная формулировка «самоубийство руками копа». Так или иначе, в описываемом эпизоде все пули были выпущены полицейскими, но в данном случае важный момент заключается в том, что один из десяти полицейских получил ранение от рук своих товарищей. Как показала баллистическая экспертиза, многие пули беспорядочно угодили в стены и потолок, и лишь восемь выстрелов из 28 попали в подозреваемого.

В 1998 году при исполнении служебных обязанностей погибли 60 из 760 тысяч американских полицейских, при этом 10% из них стали жертвами собственного оружия, то есть дружественного огня. В 2001 году, если не учитывать 71 полицейского, погибшего во Всемирном торговом центре во время теракта 11 сентября, 70 полицейских были убиты при исполнении (в основном из огнестрельного оружия), плюс еще 78 погибли в результате несчастных случаев (в основном в автокатастрофах); восемь из погибших при исполнении были убиты из собственного оружия или случайно застрелены – доля жертв дружественного огня составила 11% (см.: Los Angeles Times, 26 июля 1999 года; отчет ФБР от 3 декабря 2002 года).

От действий полиции страдают и посторонние лица, причем паттерн в данном случае не слишком отличается от перестрелок между бандами, в особенности когда стрельба ведется в сложных условиях из автомобилей на скорости.

Случайные прохожие могут становиться жертвами и в тот момент, когда полицейские ведут преследование на автомобиле [Alpert, Dunham 1990], дальнейшее рассмотрение этой темы будет предпринято в главе 3. Социологический смысл в данном случае заключается не в том, чтобы возложить на кого-то вину, а в указании на определенный паттерн: конфликтные ситуации, в которых используются транспортные средства, во многом напоминают ситуации в сражениях, когда приоритетным становится перемещение военной техники по полю боя в условиях высокой напряженности, чтобы стремительно превзойти противника в маневренности.

Здесь, как и в других случаях, серьезные искажения в реальную картину вносит изображение насилия в развлекательных жанрах. Сцены автомобильных погонь являются одним из основных компонентов приключенческих боевиков. Как правило, в таких фильмах изображается много случайных повреждений различных объектов, а кульминацией оказывается эффектная авария, обычно представленная в легковесном или юмористическом ключе. Телесные повреждения или гибель участников погонь в кино показывают редко, максимум – машина злодея исчезает в пламени. Ущерб, который несут посторонние лица, не изображается никогда.

Попадание в случайных людей является характерной чертой военных действий всякий раз, когда поблизости присутствуют гражданские лица. С особенно высокой вероятностью это происходит в городских боях, когда гражданское население не смогло покинуть город, – такие ситуации возникали при осадах и традиционными, и современными методами. Кроме того, жертвы среди посторонних лиц свойственны партизанской войне, когда боевики намеренно прячутся среди мирного населения. Ведение любых боевых действий в густонаселенной местности неизбежно приводит к потерям среди нонкомбатантов, какие бы меры ни принимались, чтобы их избежать, за исключением полного прекращения огня.

Гипотетически урон для посторонних лиц можно снизить при помощи технологических усовершенствований. По состоянию на начало XXI века к соответствующим методам относятся компьютерный контроль над ведением огня, дистанционное радиолокационное и спутниковое зондирование, высокоточные системы наведения бомб и ракет, а также усовершенствованные прицелы и сенсорные системы для сухопутных вооружений и стрелкового оружия. Тем не менее опыт войн начала XXI века демонстрирует, что такие проблемы, как поражение посторонних лиц и дружественный огонь, никуда не делись20. Эти закономерности позволяют предположить, что корень проблемы заключается не в технологиях, а в неразберихе или напряженности самого сражения. Каким бы технически надежным ни было оружие, оно всегда контролируется людьми, которые выбирают цели или по меньшей мере задают критерии для стрельбы по ним, – сколь бы автоматически ни происходила реализация этих задач. А если учесть, что сражение состоит из таких элементов, как оборонительное уклонение от встречи с противником, обманные действия и маневрирование, то точный выбор цели по умолчанию оказывается сложной задачей. Поэтому нет ничего невероятного в том, что празднование свадьбы в Афганистане принимается за скопление боевиков «Аль-Каиды» [организация, запрещенная в РФ] (в особенности если аппаратура обнаружения находится в открытом космосе), а больница рассматривается в качестве прикрытия склада с оружием. Опустошительная огневая мощь побуждает противника прятаться где придется, включая гражданские объекты или поблизости от них; зная об этом, нападающие, которые располагают высокотехнологичным оружием дистанционного действия, имеют основания для расширенной, а не узкой интерпретации своих целей. Сражения порождают атмосферу, в которой цели выбираются в тумане войны. В череде технологических усовершенствований, которые идут уже на протяжении многих поколений, не обнаруживается ничего, что позволило бы допустить, что перечисленные факторы утратят свою значимость.