Рэндал Гаррет – Лорд Дарси. Убийства и магия (страница 12)
После чего повернулся и поклонился третьему из присутствующих, худощавому и седеющему маркизу Руанскому.
– Милорд маркиз.
Затем со всем вниманием обернулся к герцогу королевской крови.
Герцог Нормандский слегка нахмурился.
– Возникли некие неприятности с милордом маркизом Шербура. Как вам известно, милорд епископ приходится маркизу старшим братом.
Лорд Дарси знал историю этого семейства. У предыдущего маркиза Шербура было трое сыновей. После смерти его титул и правление унаследовал старший. Второй сын принес священные монашеские обеты, а третий поступил офицером на королевский флот. Когда старший сын скончался, не имея наследников, епископ не мог унаследовать титул, и посему маркизaт перешел младшему из сыновей, Хью, нынешнему маркизу.
– Быть может, вам будет проще самому объяснить ситуацию, милорд епископ, – предложил герцог. – Я предпочел бы, чтобы лорд Дарси получил эту информацию из первых рук.
– Конечно, ваше высочество, – озабоченно проговорил епископ, нервно вертевший правой рукой свой наперсный крест.
Герцог указал на кресла:
– Прошу вас, милорды.
Все четверо уселись, и епископ приступил к рассказу.
– Мой брат маркиз, – проговорил он с глубоким вздохом, – бесследно исчез.
Лорд Дарси приподнял бровь. Обычно в случае исчезновения одного из губернаторов его величества по всей Империи должен был подняться шум и гам – от одного ее края до другого: от мыса Дункансби в Шотландии до южной оконечности Гаскони – от границы с Германией на востоке до Новой Англии и Новой Франции за Атлантическим океаном. И если милорд епископ Гернси и Сарка не хотел поднимать шума по этому поводу, сему должна была иметься –
– Вы когда-нибудь встречали моего брата, лорд Дарси? – спросил епископ.
– Мимоходом, милорд. Только один раз, примерно год назад. Я почти не знаком с ним.
– Понятно.
Еще немного покрутив нагрудный крест, епископ перешел к своему рассказу. Три дня назад, десятого января, свояченица епископа Элейна, маркиза де Шербур, послала на шлюпке своего слугу в порт Святого Петра, Гернси, где находится кафедральная церковь диоцеза Гернси и Сарка. Запечатанное письмо извещало милорда епископа о том, что его брат отсутствует дома с вечера восьмого января. Вопреки своему обычаю, милорд маркиз не предупредил миледи маркизу о своем намерении покинуть замок. Более того, он намекал на то, что намеревается отдохнуть, когда закончит работу с некими государственными документами. И после того как он закрылся в своем кабинете, его никто не видел. Миледи де Шербур хватилась мужа только в следующий понедельник, когда обнаружила, что в его постели никто не спал.
– Это произошло утром во вторник, милорд? – спросил лорд Дарси.
– Совершенно верно, милорд, – согласился епископ.
– Могу ли я спросить, почему вы не известили нас раньше? – аккуратно поинтересовался лорд Дарси.
– Ну, милорд… понимаете ли… – нерешительно начал епископ. – Хм, миледи Элейна полагает, что… э… что его светлость, то есть брат мой, не совсем… э… может быть, не совсем пребывает в своем уме.
«Вот, –
– И в чем это проявляется? – невозмутимо продолжил расспросы лорд Дарси.
Епископ заговорил кратко и торопливо.
– Первый приступ произошел с милордом маркизом в канун дня святого Стефана, двадцать шестого декабря тысяча девятьсот шестьдесят третьего года. Лицо его вдруг приобрело выражение клинического идиота: оно расслабилось, и свет разума как бы погас в его глазах. Он бормотал какую-то бессмыслицу и, похоже, не понимал, где находится, и даже в какой-то степени боялся того, что его окружает.
– В буйство он не впадал? – спросил лорд Дарси.
– Нет. Скорее наоборот. Он держался кротко и позволил отвести себя в постель. Леди Элейна немедленно вызвала врачевателя, подозревая, что мой брат, возможно, перенес апоплексический удар. Как вам известно, маркизaт поддерживает капитул бенедиктинцев внутри стен Шербурского замка, и отец Патрик осмотрел моего брата спустя считаные минуты.
Однако к этому времени приступ уже прошел. Отец Патрик не обнаружил ничего плохого, a мой брат сказал, что ощущал лишь легкое головокружение и ничего более. Однако с тех пор с ним случилось еще три приступа – вечерами второго, пятого и седьмого числа этого месяца. A теперь он исчез.
– То есть вы, милорд епископ, полагаете, что с его светлостью произошел еще один приступ и он может оказаться неведомо где, причем в состоянии… кхм…
– Именно этого я и опасаюсь, – твердым тоном заявил епископ.
Лорд Дарси задумался на мгновение, а затем молча посмотрел на его королевское высочество герцога.
– Я хочу, чтобы вы провели тщательное расследование, лорд Дарси, – проговорил Ричард. – Действуйте по возможности осторожно. Скандал нам совершенно ни к чему. Если у милорда де Шербура случилось помутнение рассудка, мы, конечно, прибегнем к самым лучшим целителям. Но для начала его нужно найти.
Он посмотрел на стенные часы.
– Поезд до Шербура отходит через сорок одну минуту. Вы будете сопровождать милорда епископа.
– Мне как раз хватит времени на сборы, ваше высочество. – Лорд Дарси немедленно поднялся со своего кресла. – К вашим услугам, милорд. – Поклонившись епископу, он вышел за дверь, аккуратно прикрыв ее за собой.
Однако он вовсе не направился в свои апартаменты, а остановился за дверью, поскольку заметил на себе многозначительный взгляд герцога Ричарда.
И услышал следующий разговор:
– Милорд маркиз, – проговорил герцог, – не позаботитесь ли о том, чтобы милорд епископ подкрепил свои силы? Если ваша светлость простит, меня ждет срочная работа. Необходимо немедленно направить моему брату королю рапорт о случившемся.
– Конечно, ваше высочество, конечно.
– Я прикажу подать карету вам и лорду Дарси. Я еще раз приму вас, милорд, до отъезда, а пока прошу простить меня.
Выйдя из комнаты, он взглянул на ожидавшего за дверью лорда Дарси и движением руки пригласил его в соседний зал. Лорд Дарси последовал за ним. Плотно закрыв дверь, герцог негромко проговорил:
– Дело может оказаться намного сложнее, чем кажется на первый взгляд, Дарси. Де Шербур сотрудничал с одним из личных агентов его величества, пытавшимся раскрыть агентурную сеть польских
Лорд Дарси понимал всю серьезность ситуации. Всю последнюю половину столетия короли Польши тешили свои амбиции. Аннексировав всю русскую территорию, до которой они смогли дотянуться, – до Минска на севере и Киева на юге, – поляки обратили свои стремления на запад, к границам Империи. Уже несколько веков германские государства служили буфером между могущественным королевством Польским и еще более могущественной Империей. Теоретически германские страны, как часть старой Священной Римской империи, являлись подданными императора – однако ни один англо-французский король никогда не пытался вернуть их под свою руку. На самом деле германские государства были обязаны своей независимостью тлеющему конфликту между Империей и Польшей. Если бы войска короля Казимира IX, например, попытались бы оккупировать Баварию, та немедленно, захлебываясь слезами, обратилась бы за помощью к Империи. С другой стороны, если бы король Джон IV попытался взыскать с Баварии всего один соверен в качестве налога и послал за ним свои войска, Бавария тут же с таким же воплем бросилась бы в объятия Польши. И пока равновесие сил сохранялось, германцы могли спать спокойно.
На самом деле король Джон не имел желания силой загонять германцев в Империю. Имперская политика давно уже избегала прямой агрессии. Армия Империи без особых трудов могла бы захватить Ломбардию или север Испании. Однако располагая всем Новым Светом в качестве доминиона, Империя не имела потребности в новых европейских территориях. Агрессия против мирных соседей во дни данного века была немыслима.
Пока Польша устремляла свои интересы на восток, Империя следовала политике невмешательства, доколе сама двигалась все дальше, в Новый Свет. Однако это движение на восток короля Казимира затормозилось и остановилось. У поляков возникли трудности в уже завоеванных русских областях. Чтобы удерживать воедино свою квазиимперию, он был вынужден постоянно напоминать своим подданным об опасности в лице внешних врагов, однако продвигаться дальше по территории России не рисковал. Русские княжества за последнее поколение сумели образовать какую-никакую, но все же коалицию, и польскому королю Сигизмунду III пришлось отступить. Русские, если им удастся объединиться, могут стать опасными врагами.
Итак, на западе оставались германские государства, а на юге – Румелия. Связываться с последней Казимир не желал, однако имел собственные планы на германские государства.
Благосостояние Империи, основу ее плавно растущей экономики обеспечивал Новый Свет. Импорт хлопка, табака и сахара – не говоря уже о золоте, найденном на южном континенте, – представлял собой становой хребет имперской экономики. Подданные короля были сыты, хорошо одевались, жили в добротных домах и радовались жизни. Однако сколько-нибудь длительная блокада морских перевозок сулила неприятности.